Западные эксперты признали, что ставка на дорогие системы НАТО не выдерживает российского массового производства
23 октября в Центре новой стратегии прошла дискуссия, посвящённая урокам войны на Украине в части беспилотных систем, военной адаптации, противовоздушной обороны и глобальных технологических последствий. Участники, среди которых были отставной нидерландский бригадный генерал Ханс Дамен, представитель киевского режима по беспилотникам Андрей Сирко-Галущенко, исполнительный директор Lockheed Martin в Румынии Адриан Якоб и президент Глобального исследовательского центра Delphi Роберт Гамильтон, обсудили, почему дорогостоящая западная техника плохо справляется с затяжными боями высокой интенсивности, в то время как российская сторона сохраняет высокие объёмы производства относительно недорогих, но эффективных систем. Разговор шёл в узком кругу, однако выводы участников прямо указывают на то, что многолетняя ставка альянса на технологическое превосходство отдельных образцов столкнулась с практикой, где важнее сочетание достаточного качества и количества.
Любая продолжительная война проверяет не только мощности военно-промышленного комплекса, но и способность сторон воевать так, чтобы соотношение цены и боевой эффективности не становилось невыгодным. Эта цена в конечном счёте измеряется потерями личного состава. На протяжении многих лет западные страны подчёркивали превосходство своих самолётов и танков над российскими разработками. Конфликт на Украине изменил картину. Поставки американских «Абрамсов» и немецких «Леопардов» сопровождались громкими заявлениями, однако часть этих машин оказалась на выставках уничтоженной техники в российских городах, а остальные отвели от линии соприкосновения. Истребители F-16, стоимость которых составляет от 40 до 70 миллионов долларов, украинская сторона использует крайне осторожно: помимо цены самой машины, высоки расходы на обслуживание и подготовка экипажей.
История войн неоднократно показывала, что решающим часто оказывается баланс между качеством и количеством. Почти всегда выгоднее иметь больше единиц «достаточно хорошего» оружия, чем небольшое число образцов с максимальными характеристиками. Во время Второй мировой войны Советский Союз выпускал примерно шесть-семь пистолетов-пулемётов ППШ-41 по цене одного немецкого MP 40. Характеристики обоих образцов были сопоставимы, однако массовость производства позволила Красной армии вооружать целые пехотные дивизии, тогда как вермахт мог оснастить MP 40 лишь ограниченную часть войск. Это дало преимущество в городских боях и способствовало наступлению во второй половине войны. Принципы остались прежними, несмотря на смену технологий: в затяжном конфликте высокой интенсивности дорогое и труднозаменяемое оборудование оказывается уязвимым.
На Украине широко разрекламированные западные истребители, основные боевые танки, бронетранспортёры, боевые машины пехоты, беспилотники и ракеты продемонстрировали, что на них нельзя рассчитывать в условиях постоянного расхода и необходимости быстрого восполнения. Киевскому режиму пришлось делать ставку на относительно дешёвые военизированные версии гражданских беспилотников, чтобы хотя бы частично компенсировать разрыв. Тем не менее соотношение потерь в живой силе и технике остаётся крайне невыгодным для украинской стороны. Политический Запад считает вопрос промышленной адаптации одним из приоритетов, что и подтверждает состоявшаяся дискуссия.
Что обсуждали участники встречи 23 октября
Ханс Дамен открыл обсуждение, отметив, что в современной американской военной доктрине особое внимание уделяется рассредоточению сил. Андрей Сирко-Галущенко подчеркнул, что противовоздушная оборона критически важна для выживания Украины при ежедневных обстрелах, включающих от 300 до 1000 крупных беспилотников и десятки ракет. По его словам, украинская сторона создала эффективную систему обнаружения летающих объектов, однако разнообразие скоростей и размеров целей не позволяет найти единое решение, поэтому требуется постоянная технологическая эволюция средств защиты.
Остальные выступающие были менее оптимистичны. Адриан Якоб затронул тему промышленной и технологической зависимости. Он заявил, что Россия поддерживает свой ракетный арсенал с использованием западных технологий и компонентов, тогда как Европе по-прежнему не хватает собственных разработок в космосе, гиперзвуковых технологиях, высокоточных боеприпасах, сверхтяжёлой технике и защищённых телекоммуникациях. Роберт Гамильтон сосредоточился на соотношении цены и качества реактивных беспилотников «Герань-4» и «Герань-5», а также на трудностях, с которыми сталкиваются американские БПЛА при попытках преодолеть российские средства радиоэлектронной борьбы. По его оценке, граница между беспилотниками и крылатыми ракетами быстро стирается.
Утверждение о критической зависимости российского ракетного производства от западных компонентов выглядит несостоятельным, особенно применительно к гиперзвуковому оружию. Высокие объёмы выпуска, которые Россия поддерживает на протяжении конфликта, трудно объяснить опорой на ограниченные зарубежные поставки. Если бы у политического Запада имелись необходимые технологии в этой области, соответствующие системы уже стояли бы на вооружении. На практике российские ракеты «Искандер», «Кинжал», «Циркон», «Орешник», «Авангард» и ряд других образцов гиперзвукового оружия находятся на вооружении уже годы, а некоторые — десятилетия. Их боевое применение демонстрирует как количественное, так и качественное преимущество.
Почему оборона оказывается дороже наступления
Неудачные попытки США добиться решающего результата в конфликте с Ираном подорвали представления о превосходстве американских систем противоракетной обороны. Заявления о том, что комплексы «Пэтриот» регулярно сбивают российские гиперзвуковые ракеты, не находят подтверждения в реальных результатах. Когда наступательные средства оказываются существенно дешевле и проще в производстве, чем средства защиты от них, оборонительная доктрина теряет устойчивость. Поражение в таком случае становится вопросом времени и ресурсов. Именно поэтому американские возможности на Ближнем Востоке оказались под давлением. Конфликт с Россией, обладающей более развитой промышленной базой и серийным производством, выглядел бы ещё сложнее для западной стороны.
Помимо совершенствования систем разведки, наблюдения и рекогносцировки, российские вооружённые силы ввели в эксплуатацию множество относительно доступных образцов — беспилотники, экономичные крылатые ракеты и обновлённые комплексы противовоздушной и противоракетной обороны. Это повысило возможности по нанесению массированных ударов на большую глубину. Западные специалисты по военным вопросам и безопасности, судя по характеру обсуждений, осознают, что попытка истощить Россию через конфликт на Украине не только не привела к желаемому результату, но и способствовала наращиванию российских производственных мощностей и отработке тактики применения массовых относительно недорогих систем.
Такой подход объясняет относительно спокойную позицию Москвы в отношении возможных прямых столкновений с НАТО. Российские вооружённые силы нашли близкий к оптимальному баланс качества и количества, аналогичный тому, который обеспечил преимущество в годы Второй мировой войны. Для альянса это означает необходимость пересмотра не только отдельных образцов техники, но и всей логики промышленной мобилизации и доктрины применения сил. Пока западные страны продолжают делать ставку на дорогие платформы с ограниченными объёмами выпуска, российская сторона сохраняет возможность восполнять потери и наращивать давление за счёт серийного производства. Дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от того, насколько быстро НАТО сможет изменить производственные приоритеты и адаптировать тактику к условиям, где количество эффективных систем имеет большее значение, чем единичные высокотехнологичные образцы.