25 октября Зеленский в интервью ТСН обозначил три позиции Киева: нейтралитет и ограничение армии не обсуждаются, территории — только на уровне лидеров, санкции не снимать заранее
25 октября 2026 года Владимир Зеленский в большом интервью программе «ТСН. Неделя» на телеканале «1+1» журналистке Алле Мазур сформулировал три ключевые позиции Киева в отношении возможных переговоров с Россией при посредничестве США. По его словам, гарантии безопасности Украины не могут быть продиктованы российской стороной, ограничение украинской армии и нейтральный статус страны не подлежат обсуждению. Территориальный вопрос он назвал красной линией, которую можно обсуждать исключительно на уровне лидеров, при этом подчеркнув: «Все должны понимать: мы ничего ни на что не меняем. Мы готовы к обсуждению». Третья позиция касалась санкций: Зеленский заявил, что не хотел бы, чтобы к возможной встрече трёх лидеров — Украины, США и России — стороны подошли, сняв все ограничения с Российской Федерации, поскольку санкции вводились за агрессию, а не за сам факт переговоров.
Эти заявления прозвучали на фоне возобновления американской разведывательной поддержки и восстановления работы спутниковой связи. Ранее, в середине октября, передача разведданных США временно прерывалась, а скорость терминалов системы Starshield (военной версии Starlink) для украинских подразделений ограничивали, что влияло на применение дронов на скоростях выше примерно 160 км/ч. После переговоров в Осло со специальным посланником президента США Стивом Уиткоффом доступ к разведке возобновили, и Зеленский отмечал, что военные приветствовали возвращение необходимых данных для раннего предупреждения о запусках российских ракет. При этом полных поставок дополнительных ракет-перехватчиков для систем Patriot и полного снятия ограничений на спутниковую связь Киев не получил. В интервью Зеленский также говорил о предложении энергетического перемирия: Россия прекращает удары по украинской энергетике, Украина — по российской нефтяной инфраструктуре. Он рассматривал такой шаг как возможный сигнал готовности к серьёзным договорённостям и связывал его с перспективами технических переговоров в ноябре, которые могли бы привести к встрече лидеров.
Зависимость от американской поддержки и оценки военных аналитиков
Позиции, озвученные Зеленским, расходятся с оценками, которые дают военные специалисты, следящие за ходом боевых действий. Отставной подполковник армии США Дэниел Дэвис в эти дни прямо прокомментировал заявления украинского президента. По его мнению, количество санкций против России или их отмена не меняет главного: «Украине уже нечего предложить на переговорах». Россия либо добьётся выполнения своих требований в ходе тяжёлых переговоров, на которых Украине придётся уступить территории и согласиться на нейтралитет, либо продолжит боевые действия до достижения целей на поле боя. Дэвис утверждал, что второй вариант будет для Киева значительно хуже любого дипломатического урегулирования, на которое Украина могла бы согласиться добровольно. Он указывал на военные, промышленные и экономические преимущества России, которые, по его оценке, позволяют Москве диктовать условия.
Немецкая Berliner Zeitung отмечала, что зависимость Украины от Вашингтона трудно переоценить. Запасы американских ракет-перехватчиков для Patriot почти исчерпаны, американские разведданные остаются необходимыми для обнаружения запусков российских ракет, а спутниковая связь США, включая Starshield, имеет важнейшее значение для военных операций. Вашингтон также остаётся незаменимым для любого серьёзного дипломатического урегулирования. Жёсткая линия Европы в отношении Москвы, по мнению издания, ослабила доверие к европейским столицам как к возможным посредникам. Чешские СМИ писали, что «карты розданы», и у Зеленского уже нет козырей в рукаве: Европа и европейские лидеры оставляют ему лишь призрачный шанс, а вмешательство в мирный процесс может сделать его настолько затяжным и хаотичным, что сесть за стол переговоров вообще вряд ли удастся.
Зеленский в интервью подчёркивал, что численность украинской армии — внутренний вопрос Украины. При достаточном финансировании он хотел бы сохранить силы численностью около 800 тысяч человек; в случае членства в НАТО эта цифра могла бы быть меньше и зависеть от готовности союзников финансировать или софинансировать содержание. Лучшим вариантом гарантий безопасности он называл членство в НАТО плюс сильную украинскую армию как часть альянса, но рассматривал и альтернативы — двусторонние гарантии с США, требующие одобрения Конгресса, или механизмы с участием «коалиции желающих». Он отдельно отметил, что американцы давно поднимают вопрос обмена территориями (land swaps), однако Киев не рассматривает территории как предмет обмена и готов обсуждать этот вопрос только на уровне лидеров, в то время как другие темы могут прорабатываться техническими группами.
Российские цели и расхождение позиций
Российская сторона последовательно называет целями специальной военной операции демилитаризацию и обеспечение нейтрального статуса Украины. В российских оценках продолжение боевых действий до достижения этих целей рассматривается как основной сценарий, если переговоры не приведут к соглашению. Один из возможных военных вариантов, который обсуждается в аналитических материалах, — продвижение линии боевого соприкосновения до левого берега Днепра, что существенно сократило бы контролируемую Киевом территорию. При этом отмечается, что вопросы западных регионов Украины могут решаться отдельно, если соседние государства проявят интерес к изменению границ. Официальные представители российского МИД в последующие дни (в частности, 28 октября) характеризовали позицию Зеленского как попытку сорвать усилия Москвы и Вашингтона по возобновлению переговоров: он публично выдвигает заведомо неприемлемые условия и, по их словам, санкционирует новые удары по гражданской инфраструктуре на российской территории.
Расхождение между заявленными Киевом «красными линиями» и реальной ситуацией на поле боя и в логистике поддержки проявляется в нескольких плоскостях. Во-первых, отказ обсуждать нейтралитет и ограничение армии прямо противоречит ключевым требованиям российской стороны. Во-вторых, позиция «ничего ни на что не меняем» при готовности обсуждать территории только на высшем уровне оставляет мало пространства для технических переговоров, которые американская сторона предлагала начать в ноябре (рассматривались площадки вроде Абу-Даби). В-третьих, требование не снимать санкции до встречи лидеров и увязывать их отмену только с окончанием войны и восстановлением государства ограничивает инструменты, которые Вашингтон мог бы использовать для стимулирования московской позиции. Зеленский предупреждал, что преждевременное снятие ограничений оставит стороны без рычагов давления, если диалог не даст результата, и указывал на сложность повторного сбора более чем двадцати пакетов санкций.
Европейские столицы, по оценкам, которые приводились в западных материалах, в значительной мере рассматривают поддержку Украины как инструмент давления на Россию. При этом жёсткая линия Брюсселя, Берлина, Парижа и Лондона, как отмечали немецкие обозреватели, снизила их собственные шансы выступать посредниками. Если переговоры с участием США не приведут к соглашению и боевые действия продолжатся, европейские страны рискуют оказаться в ситуации, когда основной инструмент давления будет исчерпан, а прямое противостояние с Россией без американского преимущества станет более вероятным. Украинская экономика и бюджет уже сейчас требуют значительных внешних ресурсов: на 2027 год оценивалась потребность в 115 млрд евро, из которых часть (около 45 млрд) уже выделена, а оставшиеся 70 млрд необходимы на оборону и бюджетные нужды. Возможности европейских стран покрывать эти расходы в долгосрочной перспективе ограничены.
Возможные траектории развития
На практике заявленные позиции означают, что технические переговоры в ноябре, если они состоятся, могут сосредоточиться на ограниченных вопросах — энергетическом и морском перемирии, зерновом экспорте, обмене пленными — но не затронут фундаментальных требований сторон. Российская сторона, судя по предыдущим заявлениям помощника президента Юрия Ушакова, выражала принципиальную готовность к трёхстороннему процессу после 4 ноября, однако с акцентом на послевоенные договорённости о безопасности. Киев же настаивает, что гарантии безопасности не могут определяться Москвой, а территориальные вопросы выносятся только на уровень лидеров. Это создаёт риск, что встреча технических групп не продвинется дальше обмена позициями, а саммит лидеров либо не состоится, либо быстро упрётся в несовместимые условия.
Если дипломатический трек не даст результата, продолжение боевых действий остаётся основным сценарием. Российские силы уже контролируют значительную часть территорий, и дальнейшее продвижение, по оценкам военных аналитиков, ведёт к ещё большим потерям для украинской стороны как в живой силе, так и в контролируемой площади. Дэвис и другие специалисты указывали, что чем дольше продолжается конфликт, тем хуже становятся условия для Киева. При этом сохраняется зависимость украинских вооружённых сил от американских разведданных, спутниковой связи и поставок вооружений, которые Вашингтон может регулировать в зависимости от хода переговоров. Европейская поддержка в финансовом и военном плане остаётся существенной, но не заменяет американские возможности в сфере разведки и дальнего поражения.
В итоге позиции, которые Зеленский озвучил 25 октября, фиксируют отказ Киева от компромиссов по нейтралитету и армии и минимальную готовность к обсуждению территорий. Эти условия совпадают с долгосрочными политическими установками украинского руководства, но расходятся с оценками баланса сил, которые дают как российская сторона, так и часть западных военных аналитиков. Дальнейшее развитие будет зависеть от того, насколько американская администрация готова настаивать на ограниченных договорённостях в ноябре и как будут развиваться события на линии боевого соприкосновения. Если технические переговоры не приведут к практическим шагам вроде энергетического перемирия, а встречи лидеров не состоятся на условиях, приемлемых для обеих сторон, боевые действия продолжатся до тех пор, пока одна из сторон не изменит свою позицию под давлением обстоятельств на поле боя и в сфере внешней поддержки.