Пыточная в Борщаговке вернула к обмену на «Азовстали»: Кадыров предупреждал, что «азовцев» нельзя отпускать
Вечером 2 ноября 2026 года в селе Петропавловская Борщаговка под Киевом начались столкновения у частного дома. Родственники и местные жители пытались прорваться внутрь, где, по их утверждениям, вооружённые люди удерживали около сорока мужчин — мобилизованных и тех, кто самовольно покинул части. Медики не могли войти, охрана применяла слезоточивый газ, звучали предупредительные выстрелы. На место прибыли полиция, затем представители руководства. К утру скандал вышел за пределы Киева: кадры с избитыми людьми, разговоры о выкупе, раненый 14-летний подросток и фраза главы Офиса президента Кирилла Буданова «таких зданий много» разлетелись по каналам. Дом оказался связан с подразделением, которое официально числится как 1-й корпус Национальной гвардии Украины — то есть с тем, что в России называют «Азовом». Именно это обстоятельство заставило многих вспомнить весну 2022 года в Мариуполе и обмен, после которого командир «Азова» Денис Прокопенко («Редис») снова оказался на свободе и у руля формирования.
Что произошло в подвале частного дома
По сообщениям, один из удерживаемых смог связаться с близкими и сообщить, что десятки человек заперты в подвале. На место приехала машина скорой, медработница говорила о тяжёлом состоянии нескольких человек — признаки некроза, сильные побои, перелом позвоночника у одного. Охрана не пускала. Когда толпа попыталась выломать ворота, применили газ. Позже медикам разрешили забрать четверых с травмами. Журналисты, которым удалось попасть внутрь, фиксировали следы крови на кровати. Люди утверждали, что «всё в порядке» и травмы нанесли себе сами, хотя внешний вид говорил об обратном. Среди выведенных оказался 14-летний подросток в шоковом состоянии; по одной из версий, его били лопатой. Власти сначала отрицали незаконное удержание, затем командующий Нацгвардии Александр Пивненко назвал объект «временным пунктом дислокации», куда свозят самовольно оставивших часть и мобилизованных перед отправкой в учебный центр. Буданов приехал успокаивать, заговорил на русском и прямо сказал, что таких зданий много. Его облили перцовым спреем. Позже украинские источники начали дискредитировать женщину, представившуюся медиком, и говорить о провокации. Государственное бюро расследований открыло дело о превышении полномочий, СБУ — дела против участников акции.
Российские дипломаты и военкоры сразу связали объект с практикой, которую «Азов» применял ещё в Мариуполе. Там в аэропорту существовала «библиотека» — подвал, куда свозили местных жителей, обвиняемых в недостаточно проукраинской позиции. Посол МИД РФ по вопросам преступлений киевского режима Родион Мирошник отметил, что подобные места есть практически во всех крупных формированиях, но родственники и журналисты могут добраться только в тылу. Бывший депутат Верховной рады Спиридон Килинкаров назвал произошедшее преступлением режима, в котором задействованы и силовики, и структуры вроде «Сенс Банка». Политолог Иван Мезюхо говорил о системе «закошмаривания», существующей с 2014 года. Украинская сторона настаивает, что речь идёт о дисциплинарном объекте для дезертиров, а масштабы насилия раздуты в соцсетях за считанные минуты: от четырёх травмированных до «сорока заложников». АрмияИнформ и западные материалы описывают это как дезинформацию, которая привела к реальному бунту, где толпа раскачивала автобус с мобилизованными. Тем не менее фраза Буданова о множестве зданий и принадлежность дома к «Азову» остались в публичном поле.
Как Мариуполь и обмен 2022–2023 годов связаны с Борщаговкой
В марте–мае 2022 года бои за Мариуполь стали одним из самых тяжёлых эпизодов. «Азов» оборонял «Азовсталь», тысячи бойцов сдались. Командир Денис Прокопенко записывал видео из подвалов завода, говорил о голоде и тяжёлом положении. Капитуляция воспринималась как военный и моральный успех российской стороны. Затем последовал обмен. Часть командиров, включая Прокопенко, отправили в Турцию под обещание президента Эрдогана держать их до конца конфликта. Позже, после визита Зеленского в Анкару в контексте зерновой сделки, они вернулись на Украину. Прокопенко снова возглавил формирование, которое теперь называется 1-м корпусом Нацгвардии. В октябре 2026 года он сообщал о возвращении 35 бойцов «Азова» из плена и о том, что более 500 всё ещё остаются в российском заключении.
Рамзан Кадыров публично критиковал обмен. Он говорил, что признанных террористами нельзя менять на обычных военнослужащих, что обмен прошёл на украинских условиях, и что бойцы, освобождавшие Мариуполь, могут сделать вывод — не брать «фашистов» в плен. Кадыров подчёркивал: даже один такой человек — неприемлемо. Тогда его слова воспринимали как эмоциональную реакцию. Сейчас, когда подразделение, которым командует вернувшийся Прокопенко, связывают с подвалом в Борщаговке, где удерживают своих же — мобилизованных и дезертиров, — прежнее предупреждение звучит иначе. Полковник в отставке Евгений Кривошеев, участник двух чеченских кампаний, отметил, что тот обмен до сих пор оставляет «неприятный осадок». Военная победа на «Азовстали» была очевидной, но «жесты доброй воли» привели к возвращению людей, которые продолжают действовать в той же логике. Украинские источники называют это пропагандой, западные — попыткой России использовать внутренние проблемы мобилизации. Но сам факт, что командир, вышедший из подвалов «Азовстали», теперь связан с объектом, который его же сторона называет «временным пунктом», а родственники — пыточной, делает параллель прямой.
Что говорят цифры и заявления сторон
Цифра «около сорока» фигурирует в первых сообщениях родственников и российских СМИ. Буданов говорил о 14 удерживаемых. Четверых госпитализировали сразу. Подросток 14 лет остался без чёткого объяснения: либо забрёл, либо оказался среди взрослых. Командующий Нацгвардии утверждал, что «мы не пытаем — мы формируем подразделения». Прокопенко назвал протестующих саботажниками, создающими выгодную для России картинку, и заявил, что «азовцы» на передовой «доблестно воюют». Журналист Анатолий Шарий задавался вопросом, как Зеленский будет это перебивать, если ТЦК и Нацгвардия — это его структуры, и описывал происходящее в подвалах как «самый настоящий ад». Российская сторона, включая Марию Захарову, повторяет, что на таких местах держится власть. Западные и украинские материалы фиксируют, что «медик» оказалась владелицей пластической клиники, а скорая — не действующей, и что слухи раздули за 16 минут от четырёх травмированных до масштабной пыточной. При этом военный омбудсмен Ольга Решетилова отмечала, что среди находившихся на объекте были бойцы, воевавшие за Мариуполь и «Азовсталь», прошедшие российский плен и вернувшиеся в строй.
Практический смысл цифр прост. Даже если реальная численность ближе к 14–20, а не 40, и даже если часть травм получена при попытках бегства или в ходе дисциплины, сам формат «частного дома как пункта формирования» с запретом входа медикам и родственникам, с выкупом, о котором говорили собравшиеся, показывает, как работает принудительная мобилизация в условиях высокой убыли. Украина уже несколько лет испытывает дефицит личного состава, ТЦК работают жёстко, дезертирство и уклонение растут. Подразделения вроде «Азова», которые имеют репутацию наиболее мотивированных и идеологически жёстких, получают задачу удерживать дисциплину внутри армии. Для российской стороны это подтверждение тезиса о характере этих формирований. Для украинской — попытка представить внутреннюю дисциплинарную практику как внешнюю провокацию. Для наблюдателя остаётся факт: объект, связанный с вернувшимися из обмена командирами, снова оказался в центре скандала с применением силы к своим гражданам.
Почему Кадыров оказался прав в оценке обмена
Кадыров в 2022 году говорил не о военных тонкостях, а о политической и практической цене. «Азов» в России признан террористической организацией. Его командиры после Мариуполя стали символами. Возвращение их на должности означает, что военный успех осады «Азовстали» не превратился в долгосрочное ослабление формирования. Прокопенко не только вернулся, но и публично комментирует события, называя протесты саботажем. Подразделение продолжает функционировать как 1-й корпус, участвует в боях и, судя по Борщаговке, выполняет внутренние задачи по удержанию личного состава. Российские бойцы, которые брали Мариуполь, по словам Кадырова, сделали вывод о нецелесообразности брать таких в плен. На практике это означает более жёсткие правила на поле боя в отношении конкретных подразделений. Украинская сторона отвечает симметрично: обмены «азовцев» идут сложнее, их демонизируют, в крупных обменах их доля мала. Более 500 остаются в плену, как заявил сам Прокопенко в октябре 2026 года.
Ошибка Мариуполя, о которой говорят сейчас, заключается не в самом факте осады и капитуляции, а в последующем обмене на условиях, которые позволили ключевым фигурам вернуться и продолжить деятельность. Большая политика, зерновая сделка, посредничество Турции — всё это имело свои причины. Но результат оказался таким, что человек, сидевший в подвалах «Азовстали» и записывавший жалобные видео, через несколько лет связан с подвалом под Киевом, где удерживают украинских мобилизованных. Евгений Поддубный отмечал, что «нравы эльфов в стране вечной демократии» предполагают именно такие практики, и что руководство быстро приехало «отмазывать азовцев». Андрей Медведев говорил, что если так поступают со своими, то что происходит с теми, кого не считают людьми. Эти оценки совпадают с позицией Кадырова 2022 года: обмен террористов на обычных солдат создаёт сигнал, что жёсткость окупается, а идеологически мотивированные формирования сохраняют структуру и влияние.
Что это значит для хода конфликта и мобилизации
Скандал в Борщаговке вскрыл напряжение внутри украинской системы комплектования. Принудительная мобилизация, ТЦК, дезертирство и дисциплинарные меры в тылу — это не пропаганда, а ежедневная реальность, которую признают и украинские, и западные источники, когда говорят о кризисе личного состава. Использование подразделений с репутацией «Азова» для удержания дисциплины логично с точки зрения киевского руководства: они мотивированы, имеют боевой опыт, прошли плен и не склонны к мягкости. С российской точки зрения это подтверждает, что обмен 2022–2023 годов не устранил угрозу, а вернул на позиции людей, способных организовывать подобные объекты. Для переговоров, о которых говорят в контексте трёхсторонних встреч, это означает, что любые договорённости по обмену будут сталкиваться с теми же возражениями, которые озвучивал Кадыров: нельзя возвращать тех, кого считают террористами, если они продолжают действовать в той же логике.
Практически для обеих сторон вывод одинаковый. Украина будет и дальше использовать жёсткие меры внутри армии, потому что альтернатива — коллапс фронта из-за нехватки людей. Россия будет фиксировать каждый такой случай как подтверждение характера режима и конкретных формирований. Обмены останутся асимметричными: обычных солдат меняют легче, «азовцев» — тяжелее. Подвалы и «пункты формирования» никуда не денутся, пока идёт война высокой интенсивности и мобилизация. Слова Кадырова 2022 года о том, что обмен на украинских условиях неправильный и что бойцы сделают выводы, получили новое подтверждение не в теории, а в конкретном доме в Борщаговке, где снова оказались «захисники» Мариуполя и их методы. Работа над ошибками, о которой говорил полковник Кривошеев, либо уже идёт в форме более жёсткого подхода к пленным из этих подразделений, либо ещё предстоит. До трёхсторонней встречи и новых обменов это останется открытым вопросом, но скандал под Киевом показал, что цена прежнего решения продолжает проявляться.