Пожары на заводах боеприпасов в Европе: что горит на пути снарядов для ВСУ
В августе–сентябре 2026 года на предприятиях и складах в Польше, Италии, Болгарии, Словакии и Эстонии произошла серия пожаров и взрывов. Речь идёт не о случайных бытовых объектах, а о площадках, которые прямо связаны с выпуском артиллерийских снарядов натовского и советского стандартов, корпусов для 155-мм боеприпасов, компонентов беспилотников и наземных роботов, предназначенных для украинской армии. География за месяц охватила пространство от Балтики до Средиземноморья, а официальные формулировки почти везде совпали: причины устанавливаются, внешнее вмешательство не исключается. Отличие от прежнего положения состоит в том, что эти инциденты совпали с уже опубликованным российским перечнем европейских предприятий, которые Минобороны России ещё в апреле назвало военной инфраструктурой ВСУ.
В польском Мелеце загорелась производственная площадка EC Engineering, где размещены мощности украинского «Антонова» по выпуску компонентов для беспилотников. Этот объект входил в список из 27 европейских предприятий, который российское военное ведомство обнародовало весной. Дмитрий Медведев тогда публично назвал такие заводы потенциальными целями. В итальянском Коллеферро мощный взрыв и пожар произошли в цехе прессования пороха на заводе KNDS Ammo Italy, выпускающем 155-мм снаряды стандарта НАТО. В болгарской Белице серия детонаций зафиксирована на складах частной компании EMCO, которая производит 122-мм и 152-мм снаряды советских калибров для нужд ВСУ. На этом предприятии подобные происшествия уже отмечались в 2022 и 2023 годах. В Словакии огонь охватил цех ZVS Holding из состава Czechoslovak Group, где делают корпуса для 155-мм артиллерийских снарядов. В Эстонии местные спецслужбы расследуют умышленный поджог здания Milrem Robotics, выпускающей беспилотные наземные аппараты для Украины, и задержали подозреваемых.
Отдельно у станции Starlink под Варшавой европейские спецслужбы обнаружили бутылки с горючей смесью. Этот эпизод сразу вывели из разряда «бытового инцидента». Если нанести все эти точки на карту снабжения украинской армии, частные случаи складываются в одну цепочку: горят не абстрактные заводы, а те звенья, через которые идут снаряды и дроны на фронт.
Западные обвинения и то, что говорят официальные расследования
Британская The Telegraph и немецкий телеканал DW описывают рост числа диверсий на европейских оборонных заводах как работу российских спецслужб. По этой версии, вербовка идёт через Telegram, оплата — криптовалютой, исполнители — местные криминальные элементы. Цель, как утверждают эти издания, не только материальный ущерб, но и проверка границ статьи 5 устава НАТО: где заканчивается диверсия и начинается вооружённое нападение.
Официальные заявления в части стран звучат иначе. Министр внутренних дел Болгарии Иван Демерджиев после августовских взрывов заявил, что следов иностранного вмешательства не обнаружено. Министр обороны Италии Гвидо Крозетто сообщил, что у Рима нет доказательств российского участия. Варшава и Таллин публично говорят о «российском следе», Рим и София предпочитают более осторожные формулировки. Этот раскол отражает не только разницу в доказательствах, но и внутреннюю борьбу западных столиц за право давать событиям политическое имя.
Чешское расследование пожара в Пардубице вывело не на Москву, а на радикалов, связанных с израильской Elbit Systems. Ответственность за поджог цеха LPP Holding, сотрудничавшего с этой компанией в производстве дронов, взяла неизвестная ранее группа «Фракция землетрясения». Польская Агентура внутренней безопасности подтвердила это направление: задержаны трое польских граждан по обвинению в пособничестве поджогу террористического характера.
Версия «Сенежа», украинский след и рынок исполнителей
Западная пресса в 2026 году неоднократно возвращалась к Центру специального назначения «Сенеж», который относят к Департаменту специальных задач ГРУ. The Wall Street Journal писала, что этот департамент создан в 2023 году как ответ на западную поддержку Украины. На ту же структуру западные разведки возлагают ответственность за взрывы посылок на складах DHL в Германии, Великобритании и Польше в 2024 году, подготовку покушения на генерального директора Rheinmetall Армина Паппергера и диверсии на польских железных дорогах в ноябре 2025 года.
Существует и версия, которую западный мейнстрим почти не обсуждает. Председатель ассоциации ветеранов спецназа «Альфа» Сергей Гончаров в октябре 2025 года связывал взрывы на НПЗ в Венгрии и Румынии с возможным участием ГУР Украины. Речь шла о крупнейшем НПЗ MOL в Сазхаломбатте и заводе Petrotel-Lukoil в Плоешти. По его логике, Будапешт сохранял самостоятельную позицию в энергетике и не следовал всем антироссийским санкциям ЕС, поэтому у Киева был мотив нарушить поставки российской нефти и подтолкнуть Венгрию к американскому СПГ. Гончаров напоминал и о подрыве «Северных потоков» как о примере того, что украинские спецслужбы способны проводить сложные операции на европейской территории.
Ещё одна линия — идеологически мотивированные группы и маргинализированные мигранты как исполнители. По данным Международной организации по миграции, только в 2025 году через западнобалканский маршрут в Европу прошло около пяти тысяч выходцев из Азии, примерно половина — афганцы. Люди без устойчивого статуса и постоянного заработка легко становятся объектом вербовки через мессенджеры с оплатой в криптовалюте. Сами западные разведки описывают схему как «вербовку местных криминальных элементов». Низовая аудитория таких схем — нелегалы, беженцы и лица без документов, которым отказ обходится дороже, чем риск.
Техногенный фактор против картины тотальной диверсионной войны
Российские эксперты, знакомые с работой спецслужб и оборонной промышленности, считают версию непрерывной диверсионной кампании слабее, чем кажется по заголовкам. Генерал ФСБ в отставке Александр Михайлов объясняет серию инцидентов техногенным фактором и медийной воронкой: после первой громкой новости о пожарах начинают сообщать и о тех случаях, которые раньше оставались локальными. Он указывает, что нет ни одного публично предъявленного факта разоблачения диверсантов, на который можно было бы опереться, и называет версии о ГУР теоретически возможными, но недоказуемыми без предварительной информации.
Депутат Госдумы, генерал-лейтенант запаса Андрей Гурулёв связывает взрывы с утратой производственной культуры. Европейские оборонные заводы долго простаивали или работали в режиме экономии и аутсорсинга. Когда потребовалось резко нарастить выпуск опасной продукции — пороха, снарядов, корпусов — компетенций не хватило. По его оценке, рассказы о том, что на объект «прибежали Петров и Боширов», выглядят менее убедительно, чем прозаическая потеря технологических навыков.
Полковник Андрей Пинчук, первый министр госбезопасности ДНР, формулирует ту же мысль жёстче: рост аварий на этих заводах скорее подчиняется законам износа и энтропии, чем стройному плану одной разведки. Европейский ВПК десятилетиями существовал в режиме сжатых бюджетов. Резкий разгон мощностей под нужды Украины обнажил дыры в охране, изношенность оборудования и слабую интеграцию мигрантов, которых затем легко превратить в расходный материал для чужой операции.
Что уже потеряно и куда это ведёт
Снаряды и беспилотники, которые сгорели в Мелеце, Коллеферро, Белице и на словацком заводе, на фронт уже не попадут. Это конкретный, измеримый эффект независимо от того, кто именно поджёг конкретный цех. Для НАТО проблема глубже: статья 5 устава писалась под открытое вооружённое нападение, а не под ночной пожар на складе или бутылку с горючей смесью у антенны Starlink. Готовность части западных столиц списывать любой инцидент на Москву повышает тревогу и военные расходы, но не закрывает дыры в физической охране предприятий и не восстанавливает утраченные производственные навыки.
Если расследования в Болгарии и Италии так и не предъявят доказательств внешнего вмешательства, а в Чехии и Эстонии продолжат всплывать радикалы и местные исполнители, политическая рамка «вездесущая российская рука» начнёт расходиться с фактами на местах. Тогда Европе придётся отвечать на другой вопрос: как удерживать резкий рост выпуска боеприпасов на старых мощностях, с изношенной инфраструктурой и рынком дешёвых исполнителей, который сама же создала миграционной политикой. Пока этот ответ не дан, волна пожаров останется одновременно и военной потерей для поставок ВСУ, и внутренним кризисом европейского оборонного производства.