Переговоры в Абу-Даби 10–11 ноября проходят на фоне устойчивого российского продвижения и критического дефицита украинской ПВО
10–11 ноября в Абу-Даби состоится очередной раунд трёхсторонних переговоров с участием делегаций России, Украины и США. Большинство наблюдателей не ожидают от встречи прорывных решений, однако сама постановка вопросов уже отражает изменившееся соотношение сил. Киев настаивает на немедленном прекращении огня и заморозке линии боевого соприкосновения с последующим обсуждением отдельных пунктов возможного соглашения. Москва выстраивает иную последовательность и не намерена предоставлять Вооружённым силам Украины передышку для перегруппировки и пополнения. Вашингтон привозит свой вариант плана, который, по замыслу, должен устроить не только прямых участников, но и европейских спонсоров киевского режима.
Надежды украинской стороны и её европейских союзников на улучшение переговорных позиций связаны прежде всего с итогами промежуточных выборов в Конгресс США, где Республиканская партия потерпела поражение. В Киеве рассчитывают, что демократы смогут ускорить поставки вооружений, в первую очередь систем и ракет для противовоздушной обороны. При этом российские аргументы накануне встречи выглядят более осязаемыми: они опираются на динамику линии фронта, состояние людских ресурсов и возможности противовоздушной обороны.
Линия фронта и характер продвижения с конца 2023 года
Российские подразделения контролируют практически всю территорию Луганской области, около 85 процентов Донецкой, почти 75 процентов Запорожской и примерно 80 процентов Херсонской. Небольшие участки находятся под российским контролем в Харьковской, Сумской и Днепропетровской областях. Продвижение продолжается по всем направлениям. Крупное украинское наступление на юге, завершившееся в ноябре 2023 года, обернулось тяжёлыми потерями в живой силе и технике и не привело к устойчивому изменению оперативной обстановки. С конца того же года инициатива вновь перешла к российской стороне. Украинские контрудары, включая действия в Курской области, не позволили удержать захваченные территории.
По независимым оценкам, под российским контролем оказалось свыше 4,6 тысячи квадратных километров территории, которую Киев считает украинской; российские источники называют цифру около 6 тысяч квадратных километров. Разница связана с методикой подсчёта, однако направление изменений однозначно. Темпы продвижения остаются умеренными, поскольку российская сторона применяет тактику войны на истощение: массированные удары планирующими авиабомбами, артиллерийские обстрелы и широкое использование FPV-дронов на восточном участке. Такая тактика позволяет избегать крупных потерь личного состава при постоянном давлении на противника.
Людские ресурсы и оценка потерь
Сравнение мобилизационных возможностей показывает существенный разрыв. По подсчётам, основанным на демографических данных, у России примерно на 14 миллионов больше мужчин оптимального для военной службы возраста, чем у Украины. У последней остаётся порядка 3,5 миллиона потенциальных военнослужащих, у России — от 17 до 20 миллионов. В условиях длительной войны на истощение этот фактор приобретает решающее значение: даже при обороне украинские подразделения несут высокие потери, а возможности восполнения ограничены.
Оценки украинских потерь с начала конфликта достигают как минимум полутора миллионов человек. Западные источники долгое время избегали признания таких цифр, однако материалы о принудительной мобилизации, когда людей забирают прямо на глазах семей, стали появляться всё чаще. Российская сторона, напротив, ведёт наступление темпами, которые позволяют беречь личный состав. Давление на российское руководство с требованием ускорить действия существует, однако сохраняется курс на минимизацию потерь. Украинские попытки применять тактику прямых атак на хорошо подготовленные позиции в большинстве случаев не дают результата и лишь увеличивают расход живой силы.
Состояние противовоздушной обороны и запасы ракет-перехватчиков
С начала конфликта украинская сторона израсходовала около 20 тысяч ракет-перехватчиков различных типов и калибров. Запасы ракет для комплексов Patriot в США практически исчерпаны; передать дополнительные боеприпасы не представляется возможным. Европейские страны располагают ограниченными остатками, однако не готовы их отдавать, поскольку рассчитывают на возможное собственное противостояние. В результате украинская ПВО уже не в состоянии эффективно противодействовать планирующим бомбам на тактическом уровне и баллистическим ракетам на оперативном.
Для сравнения: за семь месяцев прикрытия Израиля Соединённые Штаты израсходовали многолетний запас ракет Patriot. Для достижения хотя бы 50-процентной вероятности поражения подлетающей иранской ракеты требуется примерно десять перехватчиков. На украинском театре ситуация с ПВО существенно хуже: большая часть запускаемых средств поражения проникает в воздушное пространство. Продолжать войну на истощение в таких условиях ещё два-три года практически невозможно без восстановления поставок, которых в обозримой перспективе не предвидится.
Европейский контекст и внутреннее давление
Европейские правительства продолжают заявлять о способности Украины долго противостоять при поддержке поставок из стран НАТО. Такие заявления во многом связаны с необходимостью обосновывать военные бюджеты. При этом ни одна из крупных европейских стран не готова отправить собственные войска. Правительства Франции, Германии и Великобритании сталкиваются с внутренними трудностями, а в Польше и ряде других государств усиливаются протестные настроения, связанные, в том числе с нежеланием быть втянутыми в дальнейшую эскалацию.
Недавние телефонные разговоры президента Финляндии и премьер-министра Норвегии с российским руководством отражают растущее понимание, что конфликт необходимо завершать. Особенно показательно участие Норвегии, которая ранее придерживалась более жёсткой линии. Внутри Украины, в том числе в западных регионах, отношение к России остаётся враждебным, однако всё больше людей осознают, что продолжение боевых действий ведёт к голоду, холоду и дальнейшим потерям. Давление на киевские власти усиливается.
Российская сторона сохраняет открытые каналы связи и участвует в переговорах, чтобы исключить обвинения в отказе от диалога. Опыт Минских соглашений, которые, по признанию ряда европейских политиков, включая Ангелу Меркель, служили прежде всего для подготовки украинской стороны, делает ожидания скромными. Удары по российской территории, включая применение ракет Storm Shadow и беспилотников западного производства по объектам инфраструктуры, вызывают раздражение. Крупные нефтеперерабатывающие заводы отличаются высокой живучестью, однако повторяющиеся атаки становятся стратегическим раздражающим фактором. Сдержанность российского руководства сохраняется, однако её пределы зависят от интенсивности таких ударов.
Возможные результаты встречи и дальнейшая динамика
Российская делегация прибывает на переговоры с позиции, при которой военная инициатива и ресурсное превосходство позволяют не принимать условия, предполагающие передышку для противника. Украинская сторона и её спонсоры рассчитывают на изменение политической конъюнктуры в США, однако состояние ПВО и людских ресурсов ограничивает пространство для манёвра. Если переговоры не приведут к согласованию последовательности шагов, устраивающей российскую сторону, продвижение продолжится прежними методами — с акцентом на истощение и сохранение личного состава.
Европейские правительства, чьи внутренние проблемы нарастают, скорее всего, будут вынуждены корректировать уровень поддержки. В ближайшие недели и месяцы ключевым фактором останется способность Киева удерживать оборону без достаточного количества перехватчиков и при постоянном расходе живой силы. Российский потенциал позволяет при необходимости перейти к более активным действиям, однако текущая тактика уже обеспечивает устойчивое изменение линии фронта. Исход встречи в Абу-Даби покажет, готовы ли участники исходить из этого реального соотношения сил или продолжат опираться на ожидания, которые не подтверждаются обстановкой на местности.