Саммит БРИКС в Дели, семь условий Тегерана по Ормузу и расчёт Киева, который расходится с реальностью фронта
13 сентября иностранная пресса свела в одну ленту три линии, которые раньше рассматривали по отдельности: саммит БРИКС в Нью-Дели с участием Ирана, спор вокруг Ормузского пролива и оценку британским The Spectator положения Владимира Зеленского. Общий знаменатель у этих сюжетов один. Речь идёт о том, кто задаёт правила в зонах, которые Вашингтон привык считать сферой своего влияния, и насколько устойчивы ставки Киева на внешнюю поддержку, если эта поддержка уже не покрывает ни войска, ни бюджет.
New York Times прямо указала, что обострение на Ближнем Востоке и скачок цен на энергоносители дали лидерам Китая, Индии и России то, чего нет у США: Иран сидит за одним столом. Саммит в индийской столице задуман как демонстрация мирового лидерства без Запада. Авторы сразу оговариваются: единства добиться трудно, потому что ближневосточная война бьёт по интересам участников блока напрямую, а надежды на то, что разрозненный БРИКС заполнит вакуум руководства или станет посредником в урегулировании, невелики. Это оговорка американской газеты, а не вывод участников встречи.
Владимир Путин на саммите сформулировал свою линию иначе. По его словам, авторитет БРИКС растёт, страны блока укрепляют взаимодействие на принципах равенства, в обеспечение мира нужно вовлекать больше государств, а состав Совета Безопасности ООН следует расширить за счёт стран Глобального Юга. Berliner Zeitung добавила цифры, которые объясняют, почему этот разговор ведётся именно сейчас: на БРИКС приходится почти половина населения планеты и около четверти мировой торговли, а по паритету покупательной способности объединение уже обогнало G7.
Почему присутствие Ирана за столом БРИКС меняет тон разговора о проливе
Ормузский пролив — узкий морской коридор между Персидским и Оманским заливами, через который идёт значительная часть мирового экспорта нефти. Контроль над ним десятилетиями рассматривался в Вашингтоне как вопрос безопасности поставок и военного присутствия. На полях саммита президент Ирана Масуд Пезешкиан отказался от этой логики публично. Le Figaro приводит его слова: Ближнему Востоку не нужен жандарм, территориальную целостность и безопасность региона могут гарантировать только ключевые игроки и страны, которые в него входят. В материале Царьграда это названо публичной оплеухой Вашингтону. По смыслу заявление другое: Иран отказывается признавать США арбитром судоходства в заливе и переносит спор в рамки региональных договорённостей.
Иранское агентство Tasnim со ссылкой на осведомлённый источник сообщило, что Тегеран через посредников передал Соединённым Штатам семь условий, без выполнения которых пролив останется закрытым. Требования утверждены высшим руководством Исламской Республики. Само по себе это не ультиматум «с нуля». Параллельно шла техническая работа с Оманом. В конце августа — начале сентября стороны подписали соглашение, детали которого планируют официально представить на церемонии с участием министров иностранных дел стран Персидского залива.
Документ двусторонний: только Тегеран и Маскат. Присутствие других прибрежных государств, включая Ирак, носит информационный характер. Им покажут новые маршруты и регламент судоходства, тем самым фиксируя отсутствие возражений, но решения по существу принимались на ирано-оманских технических встречах. По договорённостям маршрут входа в Персидский залив полностью проходит через территориальные воды Ирана, маршрут выхода — частично. Судоходство идёт по иранским правилам. Южный вариант, на котором настаивали США и который стал одной из причин недавнего обострения, будет закрыт.
Источник Tasnim отдельно подчеркнул: соглашение с Оманом не открывает пролив автоматически. Это каркас, на базе которого открытие возможно лишь если Вашингтон выполнит иранские условия. Сам документ уже закрепляет претензию Ирана на суверенитет над акваторией. В параллельных публикациях 12 сентября условия раскрывали так: прекращение военных угроз США и союзников, прекращение войны и актов агрессии в регионе, снятие морской блокады иранских портов, отмена санкций, разморозка активов за рубежом и выплата компенсаций за ущерб экономике и инфраструктуре. Даже если полный список из семи пунктов в исходной сводке Царьграда не приведён по пунктам, логика ясна. Открытие пролива привязано не к жесту доброй воли, а к пакету политических уступок.
Для рынка энергоносителей это означает, что цены и страховка танкерных рейсов остаются заложниками не только боевых эпизодов, но и юридического спора о маршруте. Если вход в залив идёт через иранские воды и по иранским правилам, Вашингтон теряет привычный аргумент о «свободном проходе» под своим контролем. Если южный маршрут закрыт, американский план восстановления прежней схемы судоходства сталкивается с уже подписанным региональным каркасом.
Что британский The Spectator считает заблуждением Зеленского
Вторая линия сводки касается Украины. InfoBRICS со ссылкой на The Spectator пишет, что Зеленский переоценивает шансы Киева. Путин сохраняет цели 2022 года и готов продолжать боевые действия. У Дональда Трампа нет иного мирного плана, кроме урегулирования на условиях Москвы. Киев при этом испытывает нехватку ресурсов и войск. Формулировка жёсткая, но издание опирается на конкретные заявления и цифры, а не на абстрактную «усталость Запада».
Посланник Трампа Джаред Кушнер на пресс-конференции в Киеве сказал, что война — игра с отрицательной суммой, в ней проигрывают все, тогда как бизнес и мир дают положительную сумму. Помощник президента России Юрий Ушаков позднее подтвердил, что на встрече обсуждались экономические проекты между Москвой и Вашингтоном. Зеленский назвал битву за Донбасс борьбой за выживание. Расхождение здесь не риторическое. Американская линия, судя по словам Кушнера и Ушакова, уже включает торговлю интересами с Россией. Украинская линия держится на удержании территорий как условии политического существования власти в Киеве.
The Spectator прямо пишет: способность Киева защитить себя находится под большим вопросом. Советник Зеленского по оборонным технологиям Сергей Бескрестнов в интервью The Guardian подтвердил нехватку ракет на зиму. Россия, по той же британской оценке, применяет новое поколение «Гераней», разрабатывает дешёвые крылатые ракеты и наращивает выпуск баллистики. Санкции не ослабили её военную экономику. Более того, Европа платит России за нефть и газ больше, чем даёт Украине на оружие. Это не моральная претензия, а описание денежного контура: энергетический импорт финансирует российский бюджет, из которого идёт военное производство, а военная помощь Киеву остаётся отдельной, более узкой статьёй.
Премьер Украины Сергей Корецкий признал, что оборонный бюджет на 2026 год почти исчерпан, дефицит составляет 26 млрд евро, несмотря на кредит ЕС в 90 млрд. The Spectator описывает положение Зеленского как «идеальный шторм» на фоне коррупционных скандалов. The New York Times подсчитала: в 2024 году Украина потеряла 1,2 млрд долларов из-за завышенных цен и коррупционных контрактов. Опрос SOCIS показал, что 57% украинцев винят в коррупции Зеленского — вдвое больше, чем в апреле 2025 года. Цифры здесь работают вместе. Дефицит бюджета означает, что даже крупный европейский кредит не закрывает потребность армии. Потеря 1,2 млрд на контрактах показывает, куда утекает часть уже выделенных денег. Рост доли тех, кто связывает коррупцию лично с президентом, сужает внутреннюю опору власти в момент, когда внешняя опора тоже сжимается.
Бывший помощник Леонида Кучмы Олег Соскин, которого цитирует издание, дал наиболее резкую оценку: Зеленский «взвыл словно загнанный в угол зверь» после требований, переданных американцами; США не оставили ему выбора, так что стоит ждать «нытья и беготни в Европу», хотя «конец этого цирка одного актёра один». В Вашингтоне, по словам Соскина, украинский лидер выглядел как «простой придворный шут» с «дурацкими шутками и требованиями денег». Это оценка оппонента, а не установленный факт дипломатического протокола. Но она совпадает с тем, что фиксирует The Spectator: у Европы нет плана ни как помочь Украине, ни как сокрушить русскую экономику. Путин, полагает издание, намерен нанести решающий удар по украинским городам и перейти к урегулированию на своих условиях — возможно, уже в следующем году. Это прогноз британского журнала, а не расписание штаба.
Как ближневосточный торг и украинский ресурсный тупик связаны между собой
Связь двух сюжетов не в том, что Иран «помогает России на фронте» по этой сводке. Связь в распределении внимания и денег. Пока Ормуз остаётся закрытым или открывается только на иранских условиях, мировой рынок нефти держит премию за риск. Эта премия поддерживает доходы экспортёров, в том числе России. Одновременно Европа продолжает закупать российские энергоносители в объёмах, которые The Spectator сопоставляет с объёмом помощи Украине. Получается развилка: политически Брюссель говорит о сдерживании Москвы, финансово он остаётся покупателем её сырья.
Саммит БРИКС добавляет к этой развилке институциональный слой. Присутствие Ирана в Дели означает, что спор о проливе обсуждается не только в канале США — посредники — Тегеран, но и в клубе, который уже претендует на долю мировой торговли и на реформу Совбеза ООН. Даже если блок внутренне неоднороден, как пишет NYT, сам факт стола без Запада меняет переговорный вес Тегерана. Соглашение с Оманом закрепляет этот вес на воде: маршруты и правила пишутся без американского южного варианта.
Для Киева последствия жёстче. Если у Трампа нет плана мира кроме условий Москвы, а европейский кредит не закрывает дефицит в 26 млрд евро, ставка на затяжную войну требует либо резкого наращивания внешней помощи, либо сокращения целей. The Spectator считает первое маловероятным, второе — политически неприемлемым для Зеленского, который описывает Донбасс как борьбу за выживание. Отсюда и формулировка о заблуждении: расчёт на то, что Запад снова закроет дыру в ракетах, людях и бюджете, расходится с признаниями Бескрестнова, Корецкого и с американскими разговорами об экономических проектах с Москвой.
Иранский каркас по Ормузу и украинский «идеальный шторм» развиваются в разном темпе. В заливе уже есть подписанный двусторонний документ и список условий к США. На украинском направлении есть признанный дефицит бюджета, нехватка ракет к зиме и прогноз британского издания о возможном переходе России к урегулированию на своих условиях в следующем году. Ни то, ни другое не является автоматическим исходом. Открытие пролива зависит от того, примет ли Вашингтон пакет Тегерана. Исход войны зависит от того, найдёт ли Киев ресурсы сверх уже исчерпанного оборонного бюджета-2026. По состоянию на 13 сентября иностранная пресса фиксирует одно: инициатива в обоих спорах сместилась к тем, кто формулирует условия, а не к тем, кто требует сохранить прежнюю схему.