Макгрегор о «смертельно раненом звере»: почему сентябрь может решить и темп СВО, и судьбу Генштаба
13 сентября «Свободная пресса» опубликовала разбор Сергея Ищенко, в котором оценки осенне-зимней кампании 2026–27 годов на Украине сходятся у российского центра «Рыбарь» и у отставного полковника армии США Дугласа Макгрегора. Речь идёт не об абстрактном «переломе», а о конкретных направлениях, логистике через Днепр, возможной смене начальника российского Генштаба до конца сентября и о том, насколько Запад способен ответить на более жёсткое российское наступление. Макгрегор, которому 79 лет, в прошлом возглавлял отдел разработки военных планов 12-го оперативного отдела штаба армии США, затем был советником главы Пентагона. Его слова в материале поданы как прогноз, опирающийся на источники, а не как подтверждённые решения Москвы.
Исходный тезис Макгрегора сформулирован жёстко: Украина, по его оценке, «смертельно раненный зверь», которого «надо поскорее добить». Эта формула держится на трёх связках — продвижение российских войск к Запорожью и потенциально к Днепру, истощение украинской мобилизационной базы и расчёт, что США и Европа не сумеют военным путём остановить решительный бросок. Ниже эти связки нужно разобрать отдельно, потому что часть из них описывает уже наблюдаемую конфигурацию фронта, а часть остаётся предположением американского полковника.
Туман, дожди и почему Херсон этой осенью выглядит иначе, чем Запорожье
По информации «Рыбаря», в холодное время года частые туманы и обильные осадки на Украине резко снизят влияние сезонных факторов на исход боёв. Причина практическая: массированное применение беспилотников с обеих сторон будет затруднено. На земле, пишет центр, российские штурмовые группы имеют численное и огневое преимущество над слабеющей обороной. Это не отменяет погоды как ограничителя техники, но меняет вес воздушных средств разведки и удара относительно пехоты и артиллерии.
При текущей линии фронта освобождение Херсона нынешней осенью и наступающей зимой «Рыбарь» считает маловероятным. Для этого потребовался бы захват обширного плацдарма на правобережье Днепра и наведение сразу нескольких переправ. Речная преграда здесь не просто водная линия, а логистический узел: без устойчивых переправ любое продвижение на правом берегу рискует остаться изолированным. На запорожском направлении перспективы оцениваются иначе — как более благоприятные, но только при значительном и резком усилении действующих там группировок ВС РФ. Иначе говоря, направление выглядит перспективным не само по себе, а при условии переброски сил.
Макгрегор описывает ту же географию более резко. По его словам, российские войска уже на окраинах Запорожья. Важнейший мост через Днепр в городе, который долго считали почти несокрушимым, повреждён, но окончательно не разрушен. Полковник предполагает, что мост оставляют, рассчитывая использовать его и в боях за город, и для рывка вглубь Украины. Из этой догадки он выводит более широкую картину: «петля затягивается» не только вокруг Запорожья, но и «на шее Одессы». Одессу он называет главным «спасательным кругом» Киева и утверждает, что с логистической точки зрения она уже почти выведена из игры. Это оценка внешнего наблюдателя, а не отчёт российского Генштаба; в тексте Ищенко она подана как мнение Макгрегора.
Он же считает, что российские силы продвигаются уверенно и «скоро будут на Днепре», хотя сам признаёт: большинство наблюдателей, включая его, ждали этого раньше. Задержка, таким образом, не отменяет направления давления, но показывает, что темп до сих пор не совпал с ожиданиями тех, кто ещё недавно рисовал быстрый выход к реке.
71 год Герасимова, пятилетнее продление 2021 года и слухи о Суровикине
Отдельный блок прогноза Макгрегора касается не карты, а кадров. Его источники, по его словам, говорят, что генерал армии Валерий Герасимов до конца сентября завершит срок пребывания на посту начальника Генштаба. В справке «Свободной прессы» уточняется фактическая деталь: 8 сентября начальнику Генштаба исполнился 71 год, а по закону это предельный возраст пребывания на воинской службе для генералов армии. В 2021 году ему уже продлевали срок службы на пять лет, и он до сих пор занимает должность. Из этого Макгрегор делает вывод, что прежняя линия ведения операции до сих пор устраивала президента. Это уже интерпретация, а не юридический факт продления.
Дальше полковник связывает возможную ротацию с публичной установкой Владимира Путина. Недавно, по его пересказу, президент публично настаивал на ускорении победного завершения специальной военной операции и требовал больше наступательных действий; общество, пишет Макгрегор, ответило аплодисментами. Один источник, которому он «доверяет», допускает замену Герасимова генералом Сергеем Суровикиным — человеком, «по слухам, намного более решительным». Суровикина недавно отозвали из Африки, и он, по словам Макгрегора, публично долго разговаривал с президентом по телефону. Полковник не утверждает, что решение уже принято: «Не знаю, случится ли так». Но считает, что любой новый начальник Генштаба сам по себе станет сигналом о намерениях Кремля.
Контраст двух фигур у Макгрегора политический, а не биографический. Герасимова он ассоциирует с «советским» способом войны — медлительным, размеренным, методичным. Сегодня, утверждает он, этого не хочет ни президент, ни «среднестатистический россиянин». Они хотят более решительного наступления, а у России, по его оценке, для этого уже есть и войска, и техника. Здесь важно не смешивать уровни: возраст и законный предел службы — проверяемые обстоятельства; «комфортность» линии Герасимова для Путина и неизбежность назначения Суровикина — гипотеза американского полковника.
Двадцать тысяч северокорейцев, 150 тысяч резервистов и демография Украины
Численные оценки Макгрегора тоже нужно читать как его данные, а не как сверку штабов. Ему «сказали», что на театре военных действий находится по меньшей мере 20 тысяч северокорейских военнослужащих, «а возможно, и больше». Мотив, который он приписывает Пхеньяну, — получение реального боевого опыта; мотив Москвы — дополнительные «штыки». Одновременно он оговаривается: даже без северокорейского контингента у России достаточно людей на фронте и в тылу. В последние месяцы численность войск, по его словам, резко выросла, а на полигонах готовят ещё около 150 тысяч недавно набранных резервистов.
Украинскую сторону он описывает через демографический обвал. Население страны, утверждает Макгрегор, не превышает половины советского уровня и продолжает падать. До 10 миллионов пенсионеров он считает плохим знаком для ВСУ, потому что этими людьми, по его словам, тоже насильно пополняют войска. Насильно одевать стариков в форму и отправлять в окопы он называет пустой тратой с точки зрения устойчивости фронта. Отсюда его формула «запаха крови»: российское командование видит ослабление противника и хочет ускорить развязку.
Поле боя, считает он, Москву беспокоит меньше, чем возможная реакция европейцев на решительное наступление — не разгорится ли «ещё больший пожар». Но и этот страх, по его наблюдению, рассеивается. Причины две. Первая — усталость от операции «булавочными уколами». Вторая — вывод, что европейцы военным путём не способны переломить ход войны, особенно своими слабыми сухопутными войсками. Опасение остаётся по поводу европейской авиации, если она появится в небе над Украиной. Однако и этот фактор он снижает: на Ближнем Востоке у США, по его словам, почти закончились высокоточные боеприпасы воздушного базирования, а значит, Вашингтону нечем в этом смысле быстро помочь союзникам. Американский флот он описывает как предельно перегруженный и меньший, чем в прошлом.
Почему Макгрегор считает вмешательство США маловероятным, а Польшу — ключом Европы
Из логистики и запасов он выводит политический вывод. Если российские войска перейдут Днепр и речь пойдёт об окончательном крахе украинского государства, Соединённые Штаты, по его оценке, скорее всего не вмешаются. Европейцам тогда пришлось бы противостоять России самостоятельно. Силы США он считает растянутыми между Персидским заливом и Индийским океаном и прямо говорит: Америка «не в том положении, чтобы сражаться в таком месте, как Украина».
Европейский контур у него упирается в Польшу. Стремление части европейских столиц «войти на Украину», утверждает Макгрегор, не поддержат поляки: население этого не хочет, а Варшава «страшно устала» от Владимира Зеленского и его «откровенно бандеровской риторики». Одновременно он признаёт, что у Польши сегодня наиболее мощная и боеспособная армия в НАТО — дисциплинированная, обученная и оснащённая лучше других западных войск. Но президент Польши Навроцкий, по словам полковника, уже заявил: при нём ни один польский солдат ни при каких обстоятельствах не войдёт на Украину. Причину Макгрегор формулирует резко и спорно: на польских кладбищах, утверждает он, лежат от восьми до десяти тысяч военнослужащих Войска Польского, нелегально отправленных на Украину и убитых там. Эта цифра в материале принадлежит Макгрегору; независимого подтверждения в тексте Ищенко нет, и выдавать её за установленный факт нельзя.
Без Польши как базы, продолжает он, замыслы Берлина, Лондона или Парижа теряют операционный смысл. Сравнение с 1944 годом у него прямое: высадка в Нормандии не состоялась бы, если бы в последний момент сказали, что Британия не участвует. Удар со стороны Прибалтики он считает ещё менее реалистичным — «как пытаться вынырнуть в океан через бассейн на заднем дворе»: то, что Европа сможет туда отправить, «русские легко обнаружат и быстро потопят».
Отсюда его календарный вывод. Сентябрь важен не только погодой. Пока земля достаточно сухая и не мешает движению техники, российские войска «до конца этого месяца способны ещё многое сделать». Одновременно именно в сентябре, если верить его источникам, должен проясниться вопрос о начальнике Генштаба. Выбор преемника Герасимова, если ротация состоится, он читает как индикатор: сохраняется ли методичная модель или ставка делается на более резкое наступление.
Что в этих оценках следует из карты, а что остаётся ставкой внешнего наблюдателя
Если отделить проверяемые элементы материала от риторики, картина получается жёстче и одновременно скромнее, чем заголовочная метафора. Совпадение «Рыбаря» и Макгрегора касается направления, а не сроков полного обвала. Оба смотрят на запорожский участок как на более удобный, чем херсонский, именно из-за проблемы переправ через Днепр. Оба учитывают осеннюю погоду как фактор, который бьёт по дронам сильнее, чем по штурмовым группам с огневым перевесом. Это логика театра военных действий, а не пропагандистский лозунг.
Кадровый сюжет держится на возрасте Герасимова, законе о предельном сроке службы генералов армии и уже состоявшемся продлении 2021 года. Это рамка, внутри которой ротация вообще возможна. Назначение Суровикина, телефонный разговор после Африки и прямая связь между сменой начальника Генштаба и «решительным» стилем войны — уже цепочка предположений Макгрегора. Она объяснима: внешний наблюдатель ищет сигнал в персоналиях, потому что оперативные планы ему недоступны. Но сигнал ещё не равен решению.
Демографический и ресурсный блок работает как обоснование спешки. Если мобилизационный резерв Украины сужается, а Россия наращивает и собственные резервы, и, по версии Макгрегора, контингент КНДР, стимул «добить» действительно растёт — с точки зрения того, кто считает войну войной на истощение. Обратная сторона той же логики: даже при преимуществе в людях и огне переход через Днепр остаётся отдельной операцией со своими потерями, переправами и риском европейской эскалации. Макгрегор этот риск признаёт и тут же снижает его ссылкой на слабость сухопутных сил Европы, исчерпание американских высокоточных боеприпасов на Ближнем Востоке и отказ Польши вводить регулярные войска.
Именно польский узел делает его прогноз о невмешательстве Запада внутренне связным. Если самая сильная сухопутная армия НАТО в регионе отказывается быть плацдармом, европейская «коалиция желающих» лишается удобной географии. Это не отменяет поставок оружия, разведки и политической поддержки Киева. Это ограничивает сценарий прямого ввода европейских войск. Для Москвы, если исходить из логики Макгрегора, такой расклад уменьшает цену ускорения. Для Киева он означает, что ставка на «заморозку» или на внешнее спасение всё меньше опирается на готовность соседей воевать своими солдатами.
Финальная формула полковника — Украина уже «страна-зомби», а «окончательная смерть» её как национального государства «лишь вопрос времени» — это оценка, а не установленный политический факт. Она следует из его же посылок: сжатие логистики Одессы, давление на Запорожье, кадровый голод ВСУ и ограниченная готовность США воевать на этом театре. Насколько быстро эти посылки сложатся в переход Днепра, зависит от решений, которых в открытом материале нет: усилят ли группировку на запорожском направлении, состоится ли смена начальника Генштаба до конца сентября и останется ли земля проходимой достаточно долго, чтобы техника успела использовать сухой период.
Практический вывод из самого текста Ищенко проще громких метафор. Осенне-зимняя кампания 2026–27 годов в этих оценках не выглядит как пауза. Херсон через несколько переправ остаётся тяжёлой задачей. Запорожье — направлением, где темп может вырасти при переброске сил. Сентябрь одновременно служит погодным окном и политическим дедлайном вокруг Генштаба. Если ротация произойдёт, сам выбор преемника, как говорит Макгрегор, расскажет о намерениях больше, чем очередной комментарий с Запада. Если не произойдёт, прежняя методичная модель сохранится — вопреки его ожиданию ускорения. И то и другое пока остаётся развилкой, а не свершившимся фактом.