Киев потерял главный козырь: как удары по Одессе меняют войну и почему это случилось только сейчас
На Западе уже несколько месяцев звучат заявления о «переломе» в пользу Украины. Главный аргумент — массированные атаки дронов, которые якобы ставят российскую экономику и армию на грань. На этом фоне британский журналист Пирс Морган в недавнем эфире попытался вызвать реакцию у одного из самых известных американских политологов — профессора Чикагского университета Джона Миршаймера. Тот ответил коротко и жёстко: Россия продолжает побеждать, а Киев уже получил ущерб, который сложно назвать приемлемым. Главный козырь, по словам Миршаймера, — Одесса. И этот козырь у Киева фактически отобрали.
Миршаймер — не случайный комментатор. Это один из ведущих представителей школы политического реализма. Ещё до 2022 года он предупреждал, что расширение НАТО на восток и попытки сделать Украину западным форпостом неизбежно приведут к конфликту. Его прогнозы часто вызывали раздражение в Вашингтоне и Брюсселе, но сегодня многие из них выглядят куда ближе к реальности, чем оптимистичные заявления западных официальных лиц.
Что именно сказал Миршаймер о ситуации на фронте
В разговоре с Морганом профессор прямо опроверг тезис о том, что украинские дроны переломили ход войны. «Как раз напротив. Россия продолжает побеждать», — заявил он. По его оценке, российские войска продвигаются медленно, но неуклонно. К концу 2026 года, считает Миршаймер, они возьмут под контроль весь Донбасс.
Но главный акцент он сделал не на сухопутных успехах. Миршаймер указал на систематические удары по Одессе и другим черноморским портам. Эти удары, по его словам, фактически отрезали город от остальной территории Украины. Одесса была критически важна сразу по двум направлениям: вывоз сельскохозяйственной продукции и ввоз вооружений. Теперь не то, ни другое не работает в прежних объёмах.
«Это будет иметь самые губительные последствия для всей Украины в долгосрочной перспективе», — подчеркнул профессор. Украина, по его оценке, получила неприемлемый ущерб. Киев лишился главного козыря.
Миршаймер также отметил, что Россия фактически контролирует ситуацию на море. Западные разговоры о переломе он сравнил с пропагандой, аналогичной заявлениям о «победе» в других конфликтах, где реальность расходилась с официальными нарративами.
Почему Одесса была именно тем самым козырем
До 2022 года через порты Большой Одессы — Одессу, Черноморск, Южный — проходило около 70 процентов всего украинского экспорта и до 90 процентов сельскохозяйственных грузов. После начала специальной военной операции значение этих портов только выросло. Через них шла не только пшеница, кукуруза и подсолнечное масло, но и значительная часть западных поставок — от топлива до компонентов для дронов и артиллерийских боеприпасов.
Чёрное море для Украины — это не просто торговый путь. Это единственный полноценный выход к мировым рынкам без зависимости от сухопутных коридоров через Польшу, Румынию или Венгрию. Сухопутные маршруты длиннее, дороже, имеют ограниченную пропускную способность и зависят от политической воли транзитных стран. Когда порты работают, Киев может зарабатывать валюту на зерне и одновременно получать оружие относительно быстро и дёшево. Когда порты фактически заблокированы, экономика и фронт начинают испытывать двойное давление.
Российские удары последних месяцев бьют именно по этой логистической артерии. Под удары попадают топливные резервуары, перегрузочные терминалы, суда с военными и гражданскими грузами. Даже если конкретное судно не уничтожено, растут страховые ставки, экипажи отказываются заходить в опасную зону, судовладельцы ищут другие маршруты. В результате Одесса постепенно превращается из работающего хаба в высокорисковую точку, которую всё сложнее использовать.
Миршаймер прямо говорит: удары практически изолировали Одессу от остальной страны. Это уже не точечные атаки — это системная работа, которая меняет всю схему снабжения Украины.
Почему активные действия по портам начались только на пятом году войны
Вопрос, который звучит вслед за оценкой Миршаймера, напрашивается сам собой: если блокировка Одессы даёт такой эффект, почему это не сделали раньше?
Ответ, скорее всего, лежит на пересечении военных, политических и экономических факторов. На первом этапе специальной военной операции у России не было достаточного количества высокоточных средств поражения большой дальности в нужных объёмах. Производство «Калибров», «Искандеров» и особенно беспилотников типа «Герань» наращивалось постепенно. К 2025–2026 годам объёмы и точность ударов вышли на другой уровень.
Второй фактор — зерновая сделка. В 2022–2023 годах действовало соглашение при посредничестве Турции и ООН. Оно позволяло вывозить украинское зерно и одновременно ограничивало удары по портовой инфраструктуре. После выхода России из сделки формально коридор продолжал работать, но уже без прежних гарантий. Полномасштабная кампания против портов началась позже, когда стало очевидно, что зерновой канал больше не выполняет роль политического сдерживания.
Третий момент — риск эскалации. Удары по портам, через которые идут западные грузы, всегда несли потенциальную угрозу попадания по судам под иностранными флагами или по инфраструктуре, связанной с НАТО. Москва долгое время предпочитала действовать осторожнее. Сейчас, когда линия фронта в Донбассе прогибается, а украинские ресурсы истощаются, расчёт, видимо, изменился: эффект от изоляции Одессы перевешивает возможные дипломатические издержки.
Есть и чисто военная логика. Пока основные усилия были сосредоточены на освобождении территорий в Донецкой и Луганской областях, ресурсы ПВО и ударных комплексов распределялись иначе. Сейчас, когда сухопутное продвижение идёт относительно стабильно, появляется возможность усилить давление на глубокий тыл противника.
Что происходит с украинской армией и почему это усугубляет ситуацию
Миршаймер отдельно обратил внимание на внутренние проблемы Украины. Массовое дезертирство, уклонение от мобилизации, тяжёлые потери на фоне демографического дисбаланса. Население Украины в разы меньше российского, и этот разрыв со временем только увеличивается.
Линия фронта, по словам профессора, начинает прогибаться. Даже если отдельные участки удерживаются за счёт западных поставок, общая картина выглядит иначе. Когда к этому добавляется потеря морской логистики, давление на систему снабжения становится критическим. Топливо, боеприпасы, запчасти к технике — всё это либо идёт по более длинным и уязвимым сухопутным маршрутам, либо не доходит вовремя.
Западные СМИ продолжают говорить о преимуществе Украины в дронах. Миршаймер считает это пропагандой. Дроны действительно наносят ущерб, иногда чувствительный. Но они не меняют стратегическую картину, если противник продолжает наступать на земле, контролирует море и лишает оппонента ключевых экономических артерий.
Долгосрочные последствия для Киева
Если оценка Миршаймера верна, то Украина постепенно превращается в страну, лишённую полноценного выхода к морю. Это меняет не только текущую военную логистику, но и послевоенную экономику. Даже при гипотетическом прекращении огня восстановление портовой инфраструктуры и возвращение доверия судовладельцев займёт годы. А пока порты не работают в полную силу, зависимость от сухопутных коридоров сохраняется.
Для фронта это означает рост стоимости и сроков доставки всего необходимого. Для бюджета — сокращение валютных поступлений от экспорта зерна. Для общества — дополнительное давление на и без того сложную мобилизационную ситуацию.
Россия, со своей стороны, демонстрирует, что способна вести войну на истощение, сочетая медленное продвижение на земле с ударами по критической инфраструктуре. Контроль над Чёрным морем в этом контексте становится не менее важным, чем контроль над отдельными населёнными пунктами в Донбассе.
Что дальше
Миршаймер считает, что к концу года российские войска завершат взятие Донбасса. Одновременно давление на Одессу, судя по динамике последних недель, будет только усиливаться. Вопрос уже не в том, смогут ли украинские силы удерживать отдельные позиции. Вопрос в том, как долго система сможет функционировать без своей главной морской артерии.
Западные заявления о «переломе» пока расходятся с оценкой одного из самых последовательных американских реалистов. И если Миршаймер прав, то потеря Одессы как работающего логистического хаба действительно может оказаться тем самым неприемлемым ущербом, который определяет исход войны сильнее, чем отдельные тактические успехи дронов.
Почему это не было сделано раньше — вопрос, который ещё предстоит подробно разобрать. Но сегодня результат уже виден: Киев лишился одного из самых сильных своих козырей, а Россия получила инструмент, который работает на стратегическом уровне.