СуперБЭК на 500 тонн: зачем флоту новый «Тирпиц», когда украинские катера уже топят корабли
Главком ВМФ адмирал Александр Моисеев объявил о создании первого российского безэкипажного корабля водоизмещением 500 тонн. Корабль уже заложен в государственную программу вооружений и станет платформой для противолодочной обороны. Новость мгновенно вызвала жёсткую реакцию военных экспертов, разработчиков беспилотников и действующих моряков. Сравнение с немецким линкором «Тирпиц», который почти всю войну простоял в бухте без единого выстрела, прозвучало не случайно. Критики спрашивают прямо: зачем строить дорогую крупную цель, когда главная угроза на Чёрном море сегодня — лёгкие безэкипажные катера противника, а собственных массовых малых БЭКов у России до сих пор нет.
Что именно сказал адмирал Моисеев и почему это не концепт
В интервью телеканалу «Звезда» главнокомандующий ВМФ Александр Моисеев подчеркнул: речь идёт не о бумажном проекте. «Он строится, будет первый такой корабль. Он станет основой дальнейшего развития безэкипажных систем», — заявил адмирал. По его словам, аппарат водоизмещением 500 тонн уже не катер, а полноценная боевая единица ближней морской зоны. Основная задача — поиск и борьба с подводными лодками. Корабль полностью безэкипажный, управление и обработка данных будут вестись с береговых или корабельных пунктов. Моисеев отметил, что именно этот проект заложит технологическую базу для всей линейки будущих безэкипажных надводных платформ российского флота.
На первый взгляд логика понятна. Противолодочная оборона остаётся одной из классических задач ВМФ. Современные дизель-электрические и атомные подлодки потенциального противника представляют реальную угрозу. Большой автономный носитель гидроакустических станций, способный длительно находиться в море без людей, теоретически может закрыть часть этой ниши. Однако именно масштаб и приоритет проекта вызвали вопросы. В условиях текущей войны на Чёрном море угроза исходит совсем с другой стороны.
Почему проект сразу сравнили с линкором «Тирпиц»
Сравнение с «Тирпицем» появилось почти сразу. Немецкий линкор времён Второй мировой войны был одним из самых мощных кораблей своего времени, но почти не участвовал в боях. Он провёл большую часть войны в норвежских фьордах, оттягивая на себя силы союзников, и в итоге был уничтожен авиацией. Критики российского 500-тонного БЭКа используют эту аналогию, чтобы подчеркнуть риск: крупная дорогая платформа может оказаться уязвимой целью, которая не успеет принести пользу, прежде чем её выведут из строя.
Олег Царёв прямо указал на главную проблему: сегодня эпоха дешёвых и эффективных беспилотных средств поражения. Украина активно применяет лёгкие безэкипажные катера против российских кораблей и береговой инфраструктуры. Эти катера относительно недороги, их можно производить серийно, запускать роями и насыщать оборону противника. В таких условиях строить 500-тонный аппарат, который сам станет приоритетной целью, выглядит спорным решением. Военкор Дмитрий Стешин добавил исторический штрих: ещё в 2016 году под Дамаском он видел отечественный беспилотник размером с самолёт Су, только с заваренной кабиной. Энтузиасты пытались продвигать подобные разработки, но в системе ВПК их идеи часто встречали скепсис. Сейчас, по его оценке, на море «рулят не флотилии с авианосцами, а китайские гидроциклы с взрывчаткой, примотанной изолентой».
Украинские БЭКи уже работают, а российских малых катеров почти не видно
Факты последних лет подтверждают эту оценку. Украинские безэкипажные катера неоднократно атаковали корабли Черноморского флота, базы и даже пытались нанести удары по Крымскому мосту. Тактика «волчьей стаи» — одновременный заход нескольких аппаратов с разных направлений — позволяет перегружать системы ПВО и ближней обороны. Стоимость одного такого катера несопоставима со стоимостью повреждённого или потопленного корабля. При этом Россия до сих пор не продемонстрировала массового применения собственных малых БЭКов в аналогичном качестве.
Именно отсутствие серийных небольших безэкипажных катеров эксперты называют одной из самых острых проблем. Если бы флот уже располагал десятками или сотнями относительно дешёвых аппаратов, способных вести разведку, ставить мины, атаковать или отвлекать оборону, разговор о крупном 500-тонном корабле шёл бы совсем в другом тоне. Пока же приоритет, судя по заявлениям, отдан большой платформе, которая появится не завтра.
Две главные проблемы, о которых напомнил Сергей Товкач
Наиболее жёсткую и предметную критику высказал разработчик беспилотных систем Сергей Товкач. Он сформулировал две ключевые проблемы, которые, по его мнению, адмирал Моисеев либо недооценивает, либо обходит вниманием.
Первая — состояние средств ближней обороны. Зенитный автомат АК-630 создавался для борьбы с крылатыми ракетами. Против современных малых надводных дронов его эффективность ограничена. Система плохо видит малоразмерные цели с низкой радиолокационной заметностью, а в штилевую погоду не может эффективно работать на дистанциях меньше 800 метров. Если вражеский БЭК прорывается ближе — остаётся фактически только пулемёт. То есть даже существующие корабли имеют серьёзные уязвимости в ближней зоне, и крупный безэкипажный корабль эту проблему сам по себе не решит.
Вторая проблема — хроническая нехватка именно малых БЭКов. Товкач подчёркивает: противник уже освоил тактику массового налёта с воздушным прикрытием. Несколько десятков относительно простых катеров могут создать ситуацию, когда оборона не успевает отработать по всем целям. Стоимость атаки при этом остаётся многократно ниже стоимости защищаемого объекта. Вместо того чтобы отвечать тем же — созданием собственных роёв — предлагается строить один крупный аппарат, который «не решает ни одну проблему и будет потоплен так же, как любой другой корабль».
Товкач провёл параллель с авиацией: налёты на украинские объекты ведутся сотнями «Гераней», а не одним беспилотным аналогом Ту-95. Логика массовости и дешевизны уже доказала эффективность в воздухе. На море, по мнению эксперта, её почему-то игнорируют.
Борьба стоимости как главный конфликт современной войны
В центре всей дискуссии лежит простой экономический принцип. Дешёвое и массовое пожирает дорогое и редкое. Украинские БЭКи, иранские и китайские аналоги, российские «Герани» в воздухе — все эти системы работают именно на асимметрии стоимости. Один успешный удар дешёвого аппарата может вывести из строя корабль ценой в сотни миллионов или миллиарды рублей. Обратная асимметрия — когда дорогая платформа пытается охотиться на дешёвые цели — работает плохо.
500-тонный безэкипажный корабль неизбежно будет дорогим. Даже без экипажа он потребует сложной системы управления, надёжной связи, мощной энергетики, гидроакустики, возможно — вооружения. Всё это делает его ценной целью. При этом его способность противостоять рою малых катеров остаётся под вопросом. Если оборона ближней зоны у существующих кораблей уже имеет пробелы, то у полностью безэкипажной платформы эти пробелы могут оказаться ещё критичнее: нет людей, которые могут быстро переключиться на ручное управление пулемётами или принять нестандартное решение.
Монополии и провальные проекты в беспилотной сфере
Отдельной темой критики стали слухи о монопольном характере проекта. По словам Товкача, во флоте ходят разговоры о том, что под определённый проект БЭКов отдают практически все бюджеты, вместо того чтобы создать конкурентную среду. История с компанией «Транспорт будущего» служит здесь предостережением. В неё вложили значительные средства на разработку грузовых дронов типа «Баба Яга». Позже выяснилось, что вместо полноценного отечественного производства демонстрировались упрощённые китайские модели. Генеральный директор оказался под следствием по подозрению в мошенничестве, а грузовых дронов в нужном количестве так и не появилось.
Такие случаи подрывают доверие к крупным централизованным программам. Когда речь идёт о технологиях, которые требуют быстрой итерации и массового производства, монополия часто приводит к затягиванию сроков и росту стоимости. Малые БЭКи как раз относятся к классу систем, где важна скорость разработки, возможность быстро менять конструкцию по результатам боевого применения и наращивать выпуск.
Есть ли у большого безэкипажного корабля вообще смысл
Справедливости ради стоит отметить: идея крупной безэкипажной платформы для противолодочной обороны не лишена оснований. Подводные лодки по-прежнему представляют серьёзную угрозу, особенно в условиях, когда надводный флот несёт потери и вынужден действовать осторожнее. Автономный носитель мощной гидроакустики, способный работать неделями без захода в базу, теоретически может усилить освещение подводной обстановки. В мирное время или в условиях низкой интенсивности конфликта такой корабль мог бы быть полезен.
Проблема в том, что текущая война диктует другие приоритеты. Пока Черноморский флот несёт потери от лёгких катеров и ракет, а Крымский мост остаётся целью для атак, ресурсы, направленные на большую перспективную платформу, воспринимаются как отвлечение от неотложных задач. Критики не говорят, что большие БЭКи не нужны никогда. Они говорят, что сначала нужно закрыть дыру в малых системах, которые уже доказали эффективность у противника.
Что делать дальше: приоритеты, которые звучат всё громче
Главный вывод из всей дискуссии достаточно прост. Ключевой конфликт сегодняшней войны — борьба стоимости и масштаба. Пока Россия не создаст собственные массовые и относительно дешёвые безэкипажные катера, способные действовать роями, крупные проекты будут выглядеть уязвимыми. Это не означает отказ от противолодочных платформ. Это означает необходимость жёсткой приоритизации.
Сначала — серийные малые БЭКи для разведки, атак, минных постановок и насыщения обороны противника. Параллельно — модернизация средств ближней обороны кораблей, чтобы они уверенно работали по малоразмерным надводным целям. И только после того, как эти задачи начнут решаться, имеет смысл наращивать более крупные и сложные безэкипажные системы.
Пока ответа на вопрос, хватит ли ресурсов при текущем подходе, нет. Но критика, которая прозвучала после заявления Моисеева, показывает: внутри военного и экспертного сообщества растёт понимание, что приоритеты нужно менять. И менять быстро. Иначе риск получить новый «Тирпиц» — дорогой, сложный и малополезный в реальной войне — остаётся вполне конкретным.