Рассказывая о шахиншахах династии Пехлеви, стоит отметить, что это была первая за 800 лет персидская династия на Солнечном троне: до того (за редким исключением) на шее местного населения сидели представители тюркских народов. В XIX веке при Каджарах начал рождаться персидский национализм, выразителями идей которого и стали отец и сын Пехлеви (да, небольшая династия получилась!). Сначала на арену вышла меллат-е мосалман-е Иран — мусульманская иранская нация, но вскоре словосочетание усохло до «меллат-е Иран» — иранская нация. А в 1935 году и сама страна сменила привычное название Персия на Иран — страна ариев.
Впрочем, сами персы называли свою страну Ираном давно, просто у власти стояли представители других народов, так что официальным название не было. Заодно стало активно применяться слово «Ватан» — «Родина» (до этого данное понятие означало просто место рождения, а не Родину с большой буквы). В 1876 году стала выходить на французском и персидском языках газета с таким названием. Популярность французского языка в Персии объяснялась не только общеевропейской тенденцией, но и тем, что фарси по фонетике ближе всего к французскому: местным жителям при применении языка Гюго не приходится напрягать речевой аппарат.
Было бы странно, если бы вместе с языком в Персию не проникли и французские идеи, например, что каждая нация должна управляться людьми, к ней принадлежащими. Постепенно начали высказываться мысли о том, что пора почистить фарси («фарси — ширин аст!» — «фарси — сладок!») от арабских слов, прорабатываться грамматическая реформа и так далее. Пошло развитие системы образования по европейским лекалам: миссионерские школы, Политехнический университет, Школа политических наук, исследования парфянских древностей и зороастризма. Одновременно с этим переиздавались труды Фирдоуси и Казвини. Надо сказать, что Каджары данные процессы поддерживали, но одновременно покровительствовали своей малой родине — Азербайджану, что давало козыри молодым националистам. Само собой, в ходе революции 1905–1911 годов позиции националистов усилились ещё больше, они стали массовым движением.
А знаете, что было самым печальным? То, что Персия — многонациональная страна и, следовательно, национализмов было много! Поэтому, придя к власти в 1925 году, шах Реза Пехлеви стал проводить достаточно жёсткую политику по отношению к национальным меньшинствам. Можно, конечно, начинать говорить и о традиционном восточном деспотизме, но у европейски ориентированного шаха были отличные примеры для подражания, например Бенито Муссолини или его молодой немецкий коллега. В 20-е годы прошлого века в Европе в принципе с демократией были некоторые проблемы. Поляки, венгры, испанцы и прочие немцы соврать не дадут.
Между тем наследство новой династии досталось не самое завидное. В 1919 году был подписан договор с Великобританией, ставивший страну в положение полуколонии: британские советники во всех министерствах (за счёт персидского правительства), реорганизация армии под британским контролем (инструкторы, амуниция и вооружение — за счёт персидского правительства), займы на сумму 2 миллиона фунтов стерлингов в британских банках (в качестве обеспечения — доходы персидского правительства) и так далее и тому подобное. Скажем, таможенная конвенция предусматривала пониженные тарифы для британских фирм и повышенные — для советских. Отрыв Персии от России (существовавшей тогда в форме СССР) был в принципе одной из главных задач британской дипломатии на этом участке. И энзелийская операция красной Каспийской флотилии была ответным ходом в этой большой игре.
Реза-хан пришёл к власти при британской поддержке, но становиться британской марионеткой не спешил. Неясно, каких взглядов он придерживался в молодости, но уже в 20-е годы прошлого века будущий шах начал активно использовать националистическую риторику, часто апеллируя к доисламскому периоду персидской истории. А уж после коронации... В 1927 году Хасан Пириния, один из главных идеологов Пехлеви, издал «Историю Древнего Ирана», в следующем году — «Мифы Древнего Ирана», в 1933 году — «Всеобщую историю Древнего Ирана с доисторических времён до падения Парфянской империи». Эти работы стали основой для написания школьных учебников, по которым иранские дети и подростки учились следующие 20 лет.
Но, кроме книг, для истории нужны материальные свидетельства прошлого величия государства. Их даёт археология, и при первом шахе новой династии начинаются активные раскопки в Персеполе — древней столице Персии. На все эти траты Реза-шах шёл не от хорошей жизни. Права его династии на престол были... сомнительны с точки зрения старой исламской Персии. И исторические изыскания доисламской эпохи должны были придать Пехлеви определённую легитимность.
Чтобы укрепить собственное положение, шахом в 1927 году была создана политическая партия «Иран-е Ноу» — «Новый Иран». В числе своих задач партия видела модернизацию всех сфер жизни, укрепление политического строя и консолидацию всех сторонников реформ в борьбе против... духовенства и коммунистов! Такой вот в Персии уже в то время интересный альянс вырисовывался. Кстати говоря, в тогдашнем советском справочнике «Персия вчера и сегодня», партия была определена как фашистская. Сомнительное определение, но не стоит забывать, что главными врагами персидского руководства в то время были Россия и Великобритания, поэтому в Иране до сих пор отношение к австрийскому художнику... немного другое, чем у нас: персам немцы ничего плохого не сделали. В отличие от СССР и Великобритании.
В 1941 году совместными силами союзники провели операцию «Согласие». На словах звучит безобидно: «Было необходимо не допустить к иранским нефтяным ресурсам немцев». Но, по сути дела, это была очередная русско-английская оккупация страны: север — СССР, юг — Великобритании. Шахиншах при этом повёл себя весьма достойно: приказал не оказывать союзникам сопротивления (плетью обуха не перешибёшь), после чего отрёкся от престола в пользу сына Мохаммеда Реза Пехлеви. В принципе, Реза-шах был хорошим правителем. Он провёл важные реформы, определившие в дальнейшем судьбу страны на многие десятилетия. Не отвлекаясь на расширение границ государства, он сосредоточился на модернизации страны. При первом шахе династии прошла индустриализация Персии: страну связала сеть железных и автомобильных дорог, был учреждён национальный банк, перспективные персидские студенты стали получать образование в европейских университетах. Одновременно шах реформировал законодательство: были введены гражданский и уголовный кодексы, но при этом жизнь религиозных общин по-прежнему регулировалась на основании шариата. Наследник Реза-шаха талантами своего отца не обладал...
Мохаммед Реза не был глуп, был харизматичен, нравился женщинам, но не обладал главным достоинством своего отца — храбростью. По воспоминаниям современников, он постоянно боялся переворота, и этот страх заставлял его принимать непродуманные решения. Реза-шах при всей своей авторитарности как рыба в воде чувствовал себя в многопартийной политике. Мохаммед Реза ввёл в Иране однопартийную систему. Последний шах передал в руки гвардии экстраординарные полномочия, без которых неплохо справлялся его отец. Но, как ни странно, реформировать страну он не просто продолжил, но взял такой темп преобразований, которого монархия не выдержала.
Впрочем, начнём сначала. Назвать Реза-шаха союзником Гитлера будет преувеличением. Но не будет преувеличением сказать, что фюрер германской нации стремился к союзу с ним, а части иранских офицеров это пришлось по вкусу. Да и среди молодёжи идеи «чистоты арийской крови» определённую популярность снискали. Волновало союзников и обилие немецких учителей в иранских школах и профессоров в местных университетах. Собственно говоря, операция «Согласие» стала превентивной реакцией на опасения того, что шах с коллегой из III Рейха договорятся. Это привело бы не только к потере нефтяных месторождений Ирана, но и перекрытию важного транспортного коридора Тебриз — Астара (Иран) — Астара (Азербайджан) — Баку, по которому в СССР шла значительная часть лендлиза.
Начали англичане: 25 августа 1945 года английская канонерка «Шорхэм» обстреляла порт Абадан. Жертвой нападения стал корабль береговой обороны «Пеленг» («Тигр»), после чего оставшиеся патрульные катера капитулировали. Затем два батальона сипаев заняли нефтеперерабатывающий завод. Примерно то же самое англичане организовали в порту Бендер-Шапур. Из Белуджистана британские войска повели наступление к северо-западу от Басры, к 25 августа заняв Гасри Шейх и Хуррамшехр. Иранские войска сопротивления не оказывали: в небе господствовали английская и советская авиация, ВВС страны были уничтожены на аэродромах. На севере британцы атаковали из района Киркука — восемь батальонов продвигались вдоль дороги Ханагин — Керманшах в направлении нефтепромыслов Нафти-Шах.
С советской стороны двигалась 47-я армия генерала В. Новикова — хорошо подготовленные части, адаптированные к местному климату и рельефу. С моря войска поддерживала Каспийская флотилия. Через пять часов после начала наступления 76-я горнострелковая дивизия вошла в Тебриз, за ней следовали танки 6-й танковой дивизии. Танкисты форсировали Аракс по понтонному мосту и двинулись по двум направлениям: на границу с Турцией и на Тебриз. К концу дня 27 августа советские части полностью выполнили все поставленные перед ними задачи, выйдя на линию Хой — Тебриз — Ардебиль, сарбазы начали массово сдаваться в плен.
Сопротивляться превосходящим русско-английским силам смысла не было, и 29 августа Реза-шах капитулировал. Новое иранское правительство согласилось выслать из страны всех граждан III Рейха и его сателлитов, не препятствовать военному транзиту грузов по своей территории и придерживаться политики нейтралитета. После консультаций между Лондоном и Москвой была согласована кандидатура нового шаха — Мохаммеда Резы Пехлеви, а сам Реза Пехлеви был вынужден подписать отречение. Советские войска стояли в Иране до мая 1946 года: после войны был реален удар по советской Средней Азии со стороны Англии и Турции. Нарушением международного права оккупация Ирана не была: и СССР, и Великобритания заранее заключили с персидским правительством договоры, позволявшие подобные действия. Но любви персов к русским и англичанам она не добавила.
А поэтому после войны Иран занял максимально проамериканскую позицию: во всём этом бардаке американцы участия не принимали, а сверхдержавой США уже успели стать. Проамериканская ориентация заставила Мохаммеда Резу пойти на те шаги, которые сегодня любят показывать в роликах, сравнивающих шахский Иран с Ираном после Исламской революции: установить законодательно равноправие женщин и мужчин, а в плане экономики провести комплекс реформ, получивший название «Белая революция».
«Белая революция» началась в 1963 году. Всего комплекс декретов включал в себя 19 пунктов. Началось с аграрной реформы: был проведён принудительный выкуп земли у помещиков и продажа её крестьянам по ценам на 30 процентов ниже рыночных. Одновременно произошла национализация лесов и пастбищ, приватизация государственных предприятий, создавшая национальный капитал, перераспределение прибыли промышленных предприятий: 20 процентов от неё пошло на премии рабочим за высокую производительность труда или снижение затрат. Поскольку для индустриализации были нужны грамотные люди, были созданы «Корпуса грамотности»: призванные в армию выпускники школ, имеющие аттестат зрелости, могли проходить службу народными учителями, борясь с неграмотностью в деревнях. Ну и параллельно были даны избирательные права женщинам.
Программа «Белой революции» была настолько агрессивной, что по темпам роста экономики Иран при Мохаммеде Резе заставил японцев опасливо оглядываться назад: персы стабильно держали в этом вопросе второе место после Японии. Поскольку проводить такую радикальную ломку страны об колено в условиях демократии сложно, шах распустил меджлис и реформу проводил в режиме ручного управления — своими декретами. В общем, это была и в самом деле революция, хотя и проводилась сверху.
Большую роль в успехе преобразований имел и нефтяной бум: нефти у Ирана много, так что недостатка в средствах Мохаммед Реза не испытывал. Но были и моменты, которые шах не учёл. Во-первых, появление многочисленного студенчества, а студенты всегда за любой кипеж, кроме голодовки. Во-вторых, индустриализация перебросила в города большое количество крестьян, «не вписавшихся в рынок» в ходе аграрной реформы. Студенты были почти повально сторонниками коммунистических идей, а вчерашние крестьяне ориентировались на духовенство, которое в Иране всегда имело репутацию «народного защитника» от перегибов власти. В общем, к концу 70-х годов в стране окончательно оформился достаточно странный союз из коммунистов и исламистов. Общее у них было — неприятие «Белой революции» и европеизированной монархии Пехлеви.
Фёдор Ступин