«Война. Война никогда не меняется…» — гласит вступление к играм серии Fallout. Вот только для разных стран Вторая мировая война выглядела совсем по-разному. Например, Иран весьма неплохо относился к австрийскому художнику и его присным. Настолько неплохо, что Великобритании с СССР пришлось его оккупировать от греха подальше.
С Индией примерно та же история. Когда началась Вторая мировая война, индийцам данные европейские разборки были до фени, более того, определённые симпатии к врагам британцев присутствовали. Поэтому, когда после вступления в войну Великобритании вице-король Индии лорд Виктор Александр Джон Хоуп, 2-й маркиз Линлитгоу объявил Индию воюющей стороной... это привело к массовым антивоенным выступлениям. Собственно говоря, она стала единственной страной антигитлеровской коалиции, народ которой выступал против участия в войне.
Фракция Индийского национального конгресса (ИНК) в Центральном законодательном собрании бойкотировала все заседания, что привело к ответным мерам со стороны колониальных властей. Вице-король, пользуясь своей слабо ограниченной властью, издал Закон о дополнениях к Конституции и Закон об обороне Индии, наделявшие колониальную администрацию ещё большими правами «тащить и не пущать», включая право превентивного ареста.
Впрочем, вскоре местные политики из Всеиндийского комитета ИНК поняли, что война даёт дополнительные возможности добиваться своих целей. Поэтому 14 сентября 1939 года была принята декларация об отношении к войне, в которой говорилось, что ИНК поддерживает военные усилия Великобритании на следующих условиях:
— официальное признание правительством права Индии на самоопределение;
— созыв учредительного собрания;
— признание за индийскими политическими партиями право на руководство в будущем политикой Индии;
— незамедлительное создание ответственного перед Центральным законодательным собранием правительство при вице-короле.
Примерно такую же позицию заняла индийская Мусульманская лига (далее Лига). Поддержали правительство только местные раджи, заминдары и прочие компрадоры. Индийская буржуазия колебалась между восторгом от грядущих прибылей, которую обещало выполнение военных заказов, и желанием не спугнуть возможность добиться новых прав под сурдинку далёкой и чужой войны. По итогу она занялась тем, что индийцы умеют лучше всех в мире (ну, может быть, кроме китайцев): начала торговаться, стараясь не упустить рупии.
Британская администрация решила воспользоваться этой двойственностью позиции. 17 октября 1939 года была выпущена «Белая книга», в которой были изложены цели войны. Ответа на требования, выдвинутые ИНК, там не было, но имелось расплывчатое обещание после войны разработать новую конституцию с учётом требований представителей аборигенов. В общем, красиво оформленный и по-британски холодный кукиш во всю физиономию.
ИНК, в свою очередь, выкатил ответ, обещавший в случае неприятия его требований кампанию гражданского неповиновения. Но на раскол пошла Мусульманская лига, объявившая о начале кампании по «освобождению от ига конгресса» и сотрудничеству с колониальной администрацией: по сути дела, было положено начало будущему разделению полуострова на Индию и Пакистан.
Разделять и властвовать — основа английской политики, но в данном случае ИНК был значительно мощнее Лиги, поэтому вице-король решил пойти на диалог с конгрессом. 10 января 1940 года в «Восточном клубе» Бомбея им было сделано заявление о том, что после войны Индии будет предоставлен статус доминиона с учётом интересов князей и меньшинств, но при сохранении ответственности Великобритании за оборону страны в течение следующих 30 лет. Но ИНК закусил удила и принялся требовать ответственного перед ним любимым правительства вот прямо сейчас — ещё вчера. Ну, а Ганди, как обычно, назначили диктатором сатьяграхи — на всякий пожарный.
Правда, в рядах ИНК наметился раскол. Близкий к коммунистам Субхас Чандра Бос, руководитель самой крупной из провинциальных организаций конгресса, бенгальской, был лишён права занимать руководящие должности в партии, после того как без консультации с Рабочим комитетом выступил на митинге. В результате в конференции не приняла участие Компартия Индии, склонная к сотрудничеству с левым флангом конгресса. А глядя на всё происходящее, Мусульманская лига впервые объявила о необходимости создания «государства чистых» — Пакистана. Англичане потирали руки: индийцы начали разделяться без их помощи, оставалось только властвовать.
А в Европе у англичан дела шли так себе. Что не могло не вселить дополнительные надежды в сердца индийских политиков. В июле 1940 года (Франция как раз 22 июня капитулировала!) Всеиндийский комитет ИНК в очередной раз подтвердил свою готовность повоевать при условии предоставления независимости после войны и создания ответственного правительства. Ответа вице-короля не последовало и... в октябре Ганди объявил очередную сатьяграху. Кончилась оная жутким разгромом: поддаваться на давление лорд Линлитгоу не собирался, а арестовал 20 тысяч членов конгресса. А Бос... он сделал другой выбор.
Посчитав, что Англии кранты, Субхас Чандра Бос начал искать поддержку за рубежом. Для начала — в СССР: где ещё могли отсыпать червонцев борцам за свободу и против британского империализма? 17 января, сбежав из-под ареста, он под видом пуштунского паломника бежит в Афганистан. Здесь, связавшись с советским посольством, он пересекает границу и оказывается сначала в Ташкенте, а затем в Москве. Но политик не угадал с моментом обращения: в Советском Союзе после начала войны позиция борцов за независимость Индии в целом и Ганди с Неру в частности была названа предательской: Рейх за номером три был к России сильно ближе, чем к Индии, и взаимоотношения с островным главным врагом австрийского художника становились теплее с каждым днём.
Что же, «если нет гербовой, пишут на простой», подумал Бос и из Москвы на самолёте немецкого посла улетел в Германию с итальянским паспортом на имя Орландо Мазотта и советской визой. Здесь он развернулся! Встретился с Риббентропом, Гитлером, создал радиостанцию «Азад Хинд» — «Свободная Индия», а затем и вовсе «стал электриком» — организовал легион ваффен-СС с таким же названием. Легион носил стандартную немецкую форму, имел шеврон в цветах флага ИНК с прыгающим тигром на средней, белой полосе. Сикхам из состава легиона разрешили носить тюрбан цвета фельдграу.
Между тем в самой Индии обстановка резко изменилась. Дело в том, что в стране были достаточно сильны позиции коммунистов, плотно сотрудничавших с левым крылом ИНК. И, когда 22 июня 1941 года, ровно в 4 часа утра... В общем, антивоенные настроения здесь резко поубавились. Был выдвинут лозунг... «о превращении войны империалистической в войну народную», но был нюанс: народная война должна была вестись в одном строю с СССР.
Надо сказать, что раскол в этом вопросе между частью ИНК, троцкистами (их в Индии тоже хватало) и коммунистами был жуткий! Раскололось и профсоюзное движение — от ВИКП, поддержавшего военные усилия, откололась Индийская федерация труда. Британской администрации удалось сбить накал идиотизма массовыми репрессиями — в каталажку загремело несколько тысяч активистов и страсти улеглись.
В марте 1942 года на полуостров прилетел министр по делам снабжения Стаффорд Криппс, связавшийся с ИНК и передавший новые английские предложения:
— на время войны сохраняется статус-кво, но после войны Индия становится доминионом;
— сразу после окончания войны проводятся выборы в законодательные собрания, на которых избираются депутаты учредительного собрания, которое разработает конституцию нового доминиона;
— отдельные провинции и княжества смогут остаться в составе Британской империи на правах отдельных доминионов.
В общем, классическое «Разделяй и властвуй»! А потом в войну вступила Япония...
Дело в том, что если от Германии до Индии далеко, то от Японии... тоже не близко, но потомки самураев быстро это расстояние сократили, захватив Малайзию, Сингапур и вторгшись в Бирму, у которой с Индией есть сухопутная граница. Сам ход боевых действий очень сильно подорвал авторитет англичан: несколько англо-индийских бригад попали в японский плен, остальные в панике бежали из Бирмы в Индию, что поставило ребром вопрос: а способна ли Англия защитить жемчужину в своей короне?
Первым в апреле 1942 года на произошедшее отреагировал Ганди. Отреагировал характерным лозунгом «Прочь из Индии!» Ни о каком положении доминиона после окончания войны и речи не шло — только полная независимость и прямо сейчас. 6 июля лозунг поддержал рабочий комитет конгресса, впрочем, на защиту Индии силами британской армии конгрессмены милостиво согласились: своей армии ИНК не имел, а сатьяграхи на самураев не действовали. Хотя... комментируя резолюцию комитета, даже Ганди выразился в том духе, что гражданское неповиновение в этот раз может выйти за рамки ненасилия. Вполне себе открытая угроза перед лицом врага.
Терпеть такое в военное время вице-король не стал: если разбить японскую императорскую армию было не в его силах, то арестовать Ганди и компанию... Что он и сделал: руководство конгресса арестовали, ИНК запретили. Результат? Ну, когда в каталажку упекли лидеров ненасильственного сопротивления, на свободе и без лидеров остались сторонники сопротивления насильственного. Коммунисты и прочие леваки стали собираться в отряды, нападать на железнодорожные станции, взрывать мосты и заниматься иной тому подобной богоугодной (кому-то из 33 миллионов индуистских богов она по любому пришлась по душе!) деятельностью. В округах Баллия и Азамгарх началась натуральная партизанская война.
Поскольку движение было стихийным, подавили его британцы относительно легко. Было убито более двух тысяч человек, 60 тысяч арестованы и брошены в специально построенные концлагеря — у англичан в этом большой опыт! Но факт остаётся фактом, теперь колониальная администрация была вынуждена учитывать возможность вооружённых восстаний, что резко увеличивало расходы на содержание полицейских сил.
А потом пришёл голод. Великий голод 1943–1944 годов. В принципе, в британской Индии голодом никого было не удивить, но тут случилось и впрямь нечто неординарное. В том плане, что голод был абсолютно искусственным. Он был вызван не только неурожаем, но и тем, что в воюющей Великобритании был дефицит продовольствия и компенсировать его решили усиленным вывозом из Индии. То, что индийцы после этого начнут умирать от голода, всем принимающим решения и в первую очередь У. Черчиллю было предельно ясно. Но на этот факт просто забили болт. При намечавшемся недороде в четыре миллиона тонн зерновых ещё миллион тонн из страны вывезли в метрополию.
К середине 1943 года цены на продовольствие в Индии выросли в 10 раз, крестьяне начали сначала попадать в зависимость к ростовщикам, а затем просто умирать. Всего в результате этой сознательной английской политики погибло от голода около пяти миллионов индийцев.
Здесь стоит отметить, что коммунисты на полуострове и так были популярны. А в 1942 году вице-король компартию Индии и вовсе легализовал: в отличие от вилявшего, как маркитантская лодка, ИНК, ИКП поддержала войну без всяких условий вроде ответственного правительства. Да и советским союзникам приятное сделать хотелось. Пользуясь репрессиями против членов конгресса, коммунисты стали захватывать ведущие позиции в профсоюзах и крестьянском движении «Кисан сабха». А уж когда начался голод!..
В общем, колониальная администрация, глядя на эту тенденцию, решила, что конгрессмены засиделись по каталажкам и только зря едят казённый рис. В 1943 году вечно вздорившего с ИНК и излишне дружившего с ИКП лорда Линлитгоу сняли с должности вице-короля и заменили на лорда Арчибальда Персиваля Уэйвелла. Он выпустил Ганди и компанию из тюрьмы 6 мая 1944 года и провёл переговоры с ИНК и Мусульманской лигой об условиях послевоенного урегулирования. После месяцев пререканий, кидания друг в друга фекалиями и прочего политического процесса стороны сошлись на том, что:
— и ИНК и Лига получат в правительстве будущей Индии по 40 процентов мест (оставшиеся 20 останутся под представителей религиозных меньшинств — христиан, неприкасаемых и прочих сикхов с парсами);
— главнокомандующим индийской армией останется английский генерал;
— вопрос о выделении Пакистана будет решён после определения политического статуса страны.
К окончанию Второй мировой войны Индия пришла сильно изменившейся. Во-первых, на военных заказах сильно обогатилась национальная буржуазия: «Тата», «Бирла», «Далмия-Джайн», «Валчанд» и прочие корпорации проникли в ранее недоступные для них отрасли, такие как химическая промышленность или плантационное хозяйство. Во-вторых, отсутствие крупных успехов англичан на театре военных действий сильно уронило их авторитет в глазах индийцев: поначалу китайцы действовали против самураев сильно удачнее англичан, а под конец основные победы одерживали индийские части. В-третьих, под сурдинку войны в Индию стал проникать американский капитал, которому вести дела с индийцами напрямую было проще, чем через посредничество англичан (индийцев купить сильно проще!). Ну и, в-четвёртых, организованный голод 1943–1944 годов никто не забыл и не простил.
Поначалу Уэйвелл пытался играть на противоречиях между ИНК и Лигой, но движение за национальную независимость во многом перестало быть религиозным. Никуда не делись коммунисты, профсоюзы, террористы... Их акции, неважно забастовки, теракты или бойкот законодательных собраний, требовали реакции. Дорогой реакции. Индия переставала быть жемчужиной в британской короне и постепенно, медленно, но верно превращалась в чемодан без ручки. Бросить его было ещё жалко, но нести уже более чем накладно. Экономическое положение Великобритании после победы было... так себе. Содержать огромный флот, необходимый для контроля отдалённых колоний, становилось не по карману. Да и армия с Королевскими ВВС хоть и обходились малость дешевле флота, но были далеко не бесплатны.
В ноябре 1945 года в Дели начался процесс над товарищами Субхаса Чандра Боса (сам он к тому времени погиб в авиакатастрофе) по легиону «Свободная Индия» и появившейся позднее «Индийской национальной армии» (ИНА). У нас в стране «пособник нацистов» — несмываемое клеймо, но в Индии... Бос и его люди имели ореол борцов за независимость, особенно в Бенгалии, где он имел неформальный титул нетаджи — вождя. После того как начальника штаба ИНА Наваз Шаха и двух других офицеров осудили на длительные сроки тюремного заключения, что вызвало массовые демонстрации в Калькутте, переросшие в политическую забастовку, в городе начали строить баррикады. Бастующие работники транспорта и коммунальной сферы оставили город без воды и света, начались стычки с полицией, в которых погибло несколько десятков человек, а сотни были ранены. Следом за Калькуттой поднялся Бомбей и некоторые города поменьше.
Но процесс продолжился. В феврале 1946 года был осуждён ещё один офицер ИНА. И снова повторился сценарий с демонстрациями, забастовками и баррикадами. Жившие в Индии англичане стали вспоминать 1857 год, на подавление восстания были брошены войска. Защиту ИНА осуществлял не только ИНК, членом которого был Бос, но и Мусульманская лига. Волна забастовок снижала прибыльность индийских предприятий, в 1946 году было потеряно из-за стачек три миллиона рабочих дней. Но хуже всего было то, что волнения начались и в войсках.
В России символом революционных матросов стал мятеж на броненосце «Потёмкин». Был свой «Потёмкин» и в Индии — учебный корабль «Тальвар». Там морякам дали на обед не мясо с червями, а рис с песком. Попытка наказать зачинщиков бунта вызвала бунт на всех стоявших на рейде 20 кораблях. Матросы-индийцы требовали улучшения питания и ликвидацию расовой дискриминации — такие же условия службы, как у матросов-англичан. Восстание происходило под тремя флагами одновременно: ИНК, Мусульманской лиги и Коммунистической партии Индии. 20 февраля колониальное правительство ввело в Бомбей войска и начались бои с восставшими. Ощутимого преимущества по итогам боёв ни одна сторона не получила, и было заключено перемирие. Слух о восстании в Бомбее прокатился по всем портам, вскоре восстали моряки в Карачи, Калькутте, Мадрасе и Вишакхапатнаме.
Положение вице-короля осложняло то, что ещё с начала февраля выполнять приказы отказывались военные лётчики и персонал аэродрома в Бомбее, а впоследствии и Калькутте. 22 февраля в Бомбее началась массовая демонстрация, против которой бросили войска. Итогом разгона стали 300 погибших и 1700 раненых. Начались выступления и в сухопутных частях, что напугало уже не только англичан, но и ИНК с Лигой — в армии были популярны коммунисты.
15 марта 1946 года премьер-министр Клемент Ричард Эттли в палате общин зачитал декларацию об индийской политике лейбористов, в которой объявил о предоставлении Индии статуса доминиона. В страну прибыли министр по делам Индии Фредерик Петик-Лоуренс, первый лорд Адмиралтейства Альберт Александер и министр торговли Ричард Криппс. Начались долгие переговоры с ИНК и Лигой (коммунистов не пригласили!). Все индийские участники переговоров высказывались за единство Индии: и ИНК, и Мусульманская лига стали общенациональными партиями, имевшими весьма скромное отношение к прежней религиозной составляющей, но...
Прошедшие в 1946 году выборы дали 930 мест в провинциальных собраниях ИНК и только 497 — Лиге. Руководство Лиги решило, что лучше быть головой мухи, чем задницей слона, и начала требовать отделения Пакистана. Англичане предложили компромиссный вариант:
— доминион будет союзом провинций и княжеств, пользующихся широкой автономией, а центральное правительство будет ограничено вопросами обороны и внешних сношений;
— провинции объединят в три зоны: одну с преобладанием индусского и две — мусульманского населения;
— учредительное собрание выработает общеиндийскую конституцию и конституции трёх зон;
— выборы в Учредительное собрание пройдут по трём куриям: индусы, мусульмане и сикхи — по одному депутату от миллиона человек, при этом утверждение каждой статьи проекта конституции только после утверждения большинством в каждой из курий.
Лига с английским предложением по всем пунктам согласилась, ИНК — нет: конгрессмены отказались выполнять последний пункт — «прекрасная Индия будущего» должна была стать полностью светским государством. Но англичане настаивали на принятии плана целиком. В общем, во временное правительство при вице-короле согласилась войти Лига, предложившая сформировать правительство, на что не согласился Уэйвелл: без ИНК цена такого правительства была бы невелика. В результате в правительство вошли только английские чиновники.
А в июне прошли выборы в Учредительное собрание. Выборы, в которых отказались участвовать курии мусульман и сикхов. При вице-короле было сформировано правительство, в котором вице-премьером (премьером был сам вице-король) стал Джавахарлал Неру от ИНК, среди министров были индусы, сикхи и христиане, но не было мусульман. Глава Мусульманской лиги Джинна объявил 16 августа началом борьбы за Пакистан. В тот же день в Калькутте прошли массовые погромы мусульман, перекинувшиеся на Бомбей, Бихар и Бенгалию. Ганди поддержал создание отрядов самообороны для защиты от погромов.
За всеми этими политическими маневрами следило население Индии, у которого нищета послевоенной жизни оставляла всё меньше риса в тарелках. По деревням начались волнения: крестьяне требовали раздела земли заминдаров и отказывались платить долги ростовщикам. Особый накал борьбы был там, где англичане оставили над мусульманской деревней власть князей-индуистов, как в штате Джамму и Кашмир. Когда Неру попытался разобраться с ситуацией, вице-премьера арестовала княжеская полиция, пришлось вице-королю лично выручать политика. Но было ясно, что ситуация взрывоопасней некуда...
20 февраля 1947 года Эттли огласил третью декларацию лейбористов о политике в Индии. Англичане выезжали из страны в 1948 году, если к этому времени не будет единого правительства, власть передадут княжествам и провинциям. Декларацию одобрили и ИНК, и Лига, для реализации плана был назначен последний вице-король индии лорд Луи Фрэнсис Альберт Виктор Николас Маунтбеттен, 1-й граф Маунтбеттен Бирманский.
Лорд прибыл в Индию в апреле 1947 года, а уже 3 июля обнародовал план имени себя по разделу страны. На полуострове появилось два доминиона: Индия и Пакистан. В состав последнего вошли и территории нынешнего государства Бангладеш. 15 августа 1947 года Джавахарлал Неру впервые поднял над Красным фортом в Дели индийский национальный флаг. Британская Индия умерла. Родилась республика Бхарата...
Фёдор Ступин