«Это что за зверь»: Орешник в ударах по Киеву, ад в Константиновке и как глушение Starlink меняет фронтовые сводки
В ночь на 24 мая 2026 года над Киевом и областью зафиксировали сразу несколько характерных следов: разделяющиеся боевые блоки, высокоскоростные входы в атмосферу и мощные взрывы, которые украинские источники связали с применением баллистической ракеты средней дальности «Орешник». Параллельно в Донецкой области российские штурмовые группы продолжали вгрызаться в Константиновку — за сутки заявлено об освобождении 117 зданий, а украинские командиры подтвердили присутствие российских военнослужащих внутри города. Одновременно на фронте усилились жалобы на сбои в работе терминалов Starlink: украинские дроноводы и штабы фиксируют локальные «затемнения», а российские системы радиоэлектронной борьбы «Волна» и «Купол-Гарант» работают по спутниковым каналам. Эти три сюжета — новый ракетный комплекс, упорные бои за ключевой логистический узел и электронная война за спутниковую связь — уже не существуют по отдельности.
Что такое «Орешник» и почему его следы в небе над Киевом вызвали вопросы даже у опытных наблюдателей
«Орешник» — это мобильный грунтовый ракетный комплекс с баллистической ракетой средней дальности, которую российские источники относят к классу 3000–5500 км. По конструкции это развитие идей, заложенных ещё в комплексе РС-26 «Рубеж», но с акцентом на разделяющуюся головную часть с несколькими самонаводящимися блоками. Президент России Владимир Путин в ноябре 2024 года, комментируя первый боевой пуск по Днепру, говорил о «десятках» самонаводящихся элементов, разогревающихся до 4000 градусов и превращающих цель в пыль. В январе 2026 года комплекс применили по объектам во Львовской области, а в мае — уже в направлении Киевской области, в частности по району Белой Церкви.
Скорость на конечном участке траектории, по данным украинского Воздушного командования «Запад», достигала 13 000 км/ч — около 10–13 Махов. Это делает перехват крайне сложным даже для современных систем: баллистическая траектория с возможностью маневрирования блоков на атмосферном участке и одновременный заход нескольких целей перегружают любые существующие у Украины средства ПВО и ПРО. В ударе 24 мая, по заявлениям Минобороны России, кроме «Орешника» использовались «Искандер», «Кинжал», «Циркон» и сотни ударных беспилотников. Украинская сторона подтвердила применение ракеты с разделяющимися блоками и назвала атаку одной из самых массированных за весь период.
На практике это означает, что российская сторона демонстрирует способность наносить точечные удары по объектам на всей европейской части Украины с минимальным временем подлёта и высокой вероятностью преодоления обороны. Даже если точность отдельных блоков не идеальна, сам факт применения нового класса оружия создаёт дополнительное давление на украинскую систему противовоздушной обороны, которая и без того работает на пределе при отражении сотен дронов и десятков крылатых ракет в одну ночь.
Массированные удары мая–июня 2026 года: конкретные цифры и что они меняют в обороне Киева
По данным украинских мониторинговых каналов и заявлений мэра Киева Виталия Кличко, в ночь на 24 мая по столице и области было выпущено около 600 ударных беспилотников и порядка 90 ракет различного класса, включая баллистические. Погибли два человека, более 80 получили ранения, в том числе дети. Повреждения зафиксировали в нескольких районах, включая инфраструктурные объекты. В ночь на 2 июня российская сторона применила уже 656 дронов и 73 ракеты, из них восемь — гиперзвуковые «Цирконы». Украинские силы ПВО отчитались о сбитых целях, но признали, что объём и скорость некоторых средств поражения превысили возможности перехвата.
Западные аналитики, в частности из Института изучения войны (ISW), отмечают, что такие комбинированные удары преследуют сразу несколько целей: физическое повреждение военных и промышленных объектов, демонстрация российской способности наращивать производство ракет и дронов несмотря на санкции, а также психологическое воздействие на население и руководство Украины. Каждый успешный проход «Орешника» или «Кинжала» через зону ПВО показывает, что даже при наличии западных систем типа Patriot полностью закрыть небо над крупными городами пока не удаётся.
Для украинской стороны это означает необходимость постоянного перераспределения зенитных средств между фронтом и тыловыми городами. Чем больше ресурсов уходит на прикрытие Киева и других тыловых объектов, тем меньше остаётся для защиты войск на линии боевого соприкосновения — именно там, где решается исход позиционных боёв.
Константиновка: почему город превратился в «ад» для обороняющихся и что значит проникновение российских групп в черту города
Константиновка в Донецкой области — важный транспортный и промышленный узел на пути к Краматорску и Славянску. С весны 2026 года российское командование определило её как одну из главных целей наступательной кампании после того, как попытки прорваться напрямую к Славянску не дали быстрого результата. Действуют группировки «Бахмут» и «Дзержинск» (Торецк), а также части 3-й и 8-й общевойсковых армий и 3-го армейского корпуса.
По данным Минобороны России на 14 июня, за сутки в городе освобождено 117 зданий, противник потерял до 90 военнослужащих только в полосе «Южной» группировки. Российские военкоры и официальные сводки сообщают о продвижении в микрорайонах Красный Октябрь и Красный городок, захвате позиций на металлургическом заводе и господствующих высотах. Украинская сторона, в лице командира 19-го армейского корпуса Александра Бакулина, подтвердила, что в городе находятся около 123 российских военнослужащих, которых украинские подразделения пытаются обнаружить и уничтожить. При этом признано, что российские группы проникли с востока через Новодмитровку, а также с направлений Бересток и Ильиновка.
Практическое значение этих событий — нарушение логистики украинских войск в районе и создание угрозы окружения или изоляции отдельных подразделений. Уже началась эвакуация части предприятий и персонала из Краматорска и Дружковки дальше на запад. Для обороняющихся это классическая ситуация «ада»: постоянные штурмы с разных направлений, давление на фланги, ухудшение снабжения и необходимость держать резервы внутри города, где они становятся уязвимы для артиллерии и FPV-дронов. Российская сторона платит высокую цену в живой силе, но сохраняет инициативу на этом участке.
Почему украинские офицеры не могут полностью скрывать реальную картину потерь и продвижения
В современной войне полностью контролировать информационное поле на тактическом уровне практически невозможно. Видео с российскими флагами в Константиновке, кадры продвижения штурмовых групп, данные с коммерческих спутников и работа OSINT-аналитиков на обеих сторонах делают любые попытки «приукрасить» ситуацию быстро заметными. Украинские командиры, в том числе на уровне бригад и корпусов, уже не могут ограничиваться общими формулировками о «стабильной обстановке», когда в открытом доступе появляются геолокации российских позиций внутри города.
Дополнительный фактор — сбои в спутниковой связи. Когда каналы передачи данных работают с перебоями, штабы теряют часть оперативной картины в реальном времени. Это приводит к тому, что отдельные подразделения вынуждены действовать более автономно, а вышестоящее командование получает информацию с задержкой. В таких условиях скрыть масштаб потерь или тактических неудач становится сложнее: утечки идут не только через Telegram-каналы, но и через вынужденные признания в официальных комментариях. Офицеры, которые раньше могли «подкорректировать» сводки, теперь чаще оказываются перед фактом, подтверждённым сразу несколькими независимыми источниками.
Глушение Starlink: как российские средства РЭБ меняют правила игры для украинских дронов и штабов
В начале 2026 года Украина и компания SpaceX предприняли масштабную операцию по блокировке тысяч нелегально использовавшихся российскими войсками терминалов Starlink. По данным отчёта Разведывательного управления Минобороны США, подготовленного для Конгресса, это привело к временному, но существенному ослаблению российских возможностей по координации передвижений и управлению беспилотниками. Украинская сторона смогла вернуть около 400 квадратных километров территории — впервые с 2023 года такой масштабный отвоёванный участок. Российские провоенные блогеры тогда прямо писали о проблемах со связью и управлением дронами.
К июню 2026 года ситуация развернулась. Российская армия развернула на оккупированных территориях, в том числе в Крыму, системы радиоэлектронной борьбы «Волна» и «Купол-Гарант». Эти комплексы, состоящие из нескольких антенных модулей, создают помехи на частотах восходящего канала Starlink, нарушая связь терминалов со спутниками. Украинские дроноводы и подразделения беспилотных систем фиксируют локальные «чёрные дыры» — особенно на участках, где российские силы пытаются защитить дороги и позиции от FPV-атак. Каждая такая установка стоит около 1,5 млн долларов и уязвима для ответных ударов, но даже частичное подавление даёт эффект: украинские операторы теряют связь с дронами в критические моменты, а штабы получают данные с задержками.
Для фронтовых сводок это имеет прямое значение. Когда связь нестабильна, реальная картина боёв доходит до вышестоящих инстанций фрагментарно. Офицеры, отвечающие за информирование, вынуждены либо признавать неполноту данных, либо опираться на более консервативные оценки. Это делает информационное пространство более «шумным» и менее управляемым с любой стороны.
Как ракетные удары, наземное давление и электронная война связаны между собой на практике
Массированные удары по тылу, в том числе с применением «Орешника», заставляют украинское командование держать значительную часть зенитных средств в глубине страны. Это снижает плотность ПВО на передовой, где российская артиллерия и дроны получают больше свободы. Одновременно упорные бои за Константиновку и соседние населённые пункты требуют от украинской стороны постоянного подвоза резервов и боеприпасов — именно те задачи, которые раньше эффективно решались с помощью Starlink на уровне рот и батальонов.
Когда российские средства РЭБ начинают глушить спутниковые каналы, украинские подразделения теряют часть преимущества в скорости реакции и координации дроновых ударов. Российская сторона, в свою очередь, после блокировки своих терминалов в феврале–марте 2026 года активно развивает собственные системы связи и РЭБ, снижая зависимость от коммерческих решений. В результате возникает новая реальность: обе стороны вынуждены учитывать уязвимость спутниковых каналов и искать дублирующие решения — от проводных линий до более устойчивых военных систем связи.
Западные эксперты (ISW, аналитики Пентагона) фиксируют тактические успехи российских войск в районе Константиновки, но подчёркивают высокие потери и отсутствие оперативного прорыва на всю глубину. Российские источники акцентируют внимание на системном характере давления: комбинация дальнобойных ударов, постепенного выдавливания на земле и подавления связи противника. Украинские официальные лица чаще говорят о «стабилизации» и «уничтожении проникших групп», но вынуждены подтверждать факты российского присутствия внутри города.
Что происходит с информационной картиной и чего ждать в ближайшие недели
Война 2026 года всё больше превращается в конфликт, где реальное положение дел на земле и в воздухе всё труднее скрыть или существенно исказить. Новые ракетные системы вроде «Орешника» дают российской стороне инструмент демонстрации технологического преимущества и дополнительного давления на украинскую ПВО. Упорные бои за Константиновку показывают, что даже при высокой цене российское командование готово вести методичное наступление на ключевые узлы. Глушение спутниковой связи становится ещё одним полем боя, где каждая сторона пытается лишить противника преимущества в скорости передачи данных и управления дронами.
В ближайшие недели наиболее вероятным сценарием остаётся сохранение высокого темпа комбинированных ударов по тыловым объектам Украины при одновременном продолжении штурмовых действий на донецком направлении. Информационная картина будет оставаться фрагментарной: официальные сводки будут отставать от реальных событий, а независимые источники и видео с геолокацией будут играть всё большую роль в формировании понимания происходящего. Для всех участников это означает необходимость работать в условиях большей неопределённости и быстрее реагировать на подтверждённые факты, а не на желаемую картину.