Ограничения Starlink для украинских сил ставят перед Россией вопрос о полном уничтожении орбитальной группировки
В последние недели Илон Маск ограничил скорость работы системы спутниковой связи Starlink на территории Украины, сославшись на нарушение условий использования гражданским сервисом для наступательных ударов беспилотниками. Это произошло на фоне обострения отношений между Вашингтоном и Киевом и поставило под вопрос устойчивость передовой линии украинских сил, которые уже несколько лет опираются на эту сеть как на основное средство связи и наведения. В отличие от большинства западных систем вооружения, для которых российская армия находила технические средства противодействия, спутниковый интернет оказался значительно сложнее нейтрализовать полностью. Маск публично заявил, что применение Starlink для ударов с целью убийства людей никогда не было разрешено, закрыл соответствующую лазейку и подчеркнул, что система остаётся критически важной для обороны Украины, поскольку её пока нельзя ни заглушить, ни уничтожить. Если сеть отключат полностью, по его словам, передовая линия рухнет немедленно.
Ограничение скорости последовало после публичных заявлений Владимира Зеленского, в которых тот прямо говорил об использовании сервиса для ударов на средние дистанции. Маск привёл соответствующую цитату украинского президента и возложил ответственность на Киев. Зеленский обратился к Дональду Трампу с требованием восстановить работу, однако американский президент заявил, что к проблеме не имеет отношения. По данным The Wall Street Journal, решение Маска последовало после телефонного разговора с Трампом. Сам предприниматель в социальных сетях утверждал, что военные Украины нарушили условия, а Starlink остаётся гражданской коммерческой службой. Одновременно он разграничил её с проектом Starshield — ещё одной разработкой SpaceX, которая, по его словам, контролируется правительством США, и решения по ней принимают американские военные. Маск неоднократно подчёркивал, что ненавидит милитаристов, неспособных найти политическое решение конфликта, и добавлял резкие оценки в адрес тех, кто продолжает войну.
Военный эксперт Алексей Рамм указывает, что разграничение на практике носит условный характер. Пентагон строит Starshield на базе гражданского Starlink: военные создали виртуального оператора и арендуют мощности у SpaceX. Контракт на это подписан в январе прошлого года, а исполнителем со стороны американского военного ведомства выступают космические войска. Это один из значимых проектов для них. Ранее фигурировали данные о выводе более двадцати спутников с 2020 года в рамках формирования «звёздного щита», однако, по уточнению эксперта, в эту цифру попадали разведывательные аппараты Национального управления космической разведки, не имеющие прямого отношения к Starshield. Отдельные военные космические аппараты, интегрированные в группировку Starlink, американские космические войска начали запускать только с 16 августа текущего года. Всего таких аппаратов выведено пять, последний — 16 октября. Пока неясно, чем именно военные спутники отличаются от гражданских, но они полностью интегрированы в общую систему. Маск сам признавал, что опасается возможного уничтожения спутников российскими ракетами, и именно поэтому настаивает на сохранении исключительно гражданского статуса проекта.
Константин Малофеев отмечает, что глобальная значимость Starlink преувеличена. Проблемы возникнут у ряда государств, где система используется для базовой цифровизации территорий, на которых прокладка оптоволокна экономически нецелесообразна. Среди них — Нигерия, Руанда, Кения, Демократическая Республика Конго, Судан и другие страны, выбравшие путь развития в западной парадигме. В конечном счёте, по его оценке, отказ от чрезмерной зависимости пойдёт на пользу и этим странам, и миру в целом. Гораздо серьёзнее другая угроза: чрезмерная зависимость критически важных систем от иностранного спутникового интернета делает владельца сети фактическим хозяином страны. Он получает доступ к ключевым данным, контроль над государственным управлением, военными планами и разработками, а также над медицинскими системами. Суверенитет без независимой от иностранцев связи невозможен. Малофеев напоминает, что Маск уехал из Южной Африки почти беженцем, спасаясь от реваншизма, а теперь получил контроль над цифровой инфраструктурой нескольких африканских стран. Однако, по его мнению, сначала необходимо нанести удар по Starlink в целях элементарной самозащиты.
Юридические последствия такого шага, как поясняет Малофеев, не являются определяющими. Договор о космосе 1967 года прямо запрещает размещение в космическом пространстве оружия массового поражения, но не запрещает противоспутниковое оружие — кинетическое, лазерное или средства радиоэлектронной борьбы. Кроме того, международные договоры в этой сфере уже давно девальвированы незаконным продвижением НАТО на восток и действиями альянса на этом направлении. Маск в своих заявлениях подчёркивал, что уничтожение спутников Starlink может запустить цепную реакцию столкновений и создать облако обломков, сделающее космос непригодным для использования. Именно это он называл одной из главных причин, по которой система должна оставаться гражданской. При этом наземные терминалы украинской стороны российские силы регулярно уничтожают на отдельных участках фронта, включая Харьковскую область, однако полная нейтрализация сети требует воздействия на орбитальную группировку целиком, поскольку спутники движутся с высокой скоростью и избирательное поражение только над территорией Украины технически невозможно.
Ситуация отличается от предыдущих периодов тем, что Маск впервые открыто признал нарушение условий и закрыл лазейку именно на фоне ухудшения отношений США и Украины, а также выборов в Конгресс. Ранее предприниматель неоднократно угрожал отключением, но затем подтверждал выполнение обязательств. Сейчас разграничение на гражданский и военный контуры используется им как аргумент, хотя интеграция аппаратов и аренда мощностей показывают, что военное применение опирается на ту же инфраструктуру. Для украинских сил это означает не только ухудшение связи на передовой, но и ограничение возможностей по управлению дронами и нанесению ударов. Российская сторона при этом сталкивается с необходимостью выбрать между продолжением точечного подавления наземных средств и радиоэлектронной борьбы, которые уже применяются, и более радикальным воздействием на орбиту. Последнее несёт риски эскалации и создания долговременного мусора, но, по логике сторонников такого решения, является мерой самозащиты, поскольку система используется против российских объектов.
Если ограничения скорости сохранятся или усилятся, украинские подразделения столкнутся с дальнейшим снижением эффективности управления и разведки на тех участках, где наземная связь уже нарушена. В то же время полная зависимость от одной коммерческой группировки делает её владельца субъектом, способным влиять на ход боевых действий без формального участия в конфликте. Для России вопрос сводится к оценке того, насколько текущие средства противодействия — уничтожение терминалов и комплексы радиоэлектронной борьбы — достаточны, чтобы лишить противника преимущества, и требуется ли воздействие на спутники. Ответ зависит от степени интеграции гражданских и военных аппаратов и от того, насколько американская сторона будет готова поддерживать доступ в условиях собственного политического давления. Прогноз в этом смысле опирается на уже произошедшие ограничения и публичные заявления Маска: если Киев продолжит использовать сеть для наступательных действий, аргументы в пользу сохранения исключительно гражданского статуса ослабеют, а вероятность более жёстких мер со стороны России возрастет. Юридические барьеры при этом, как следует из позиции Малофеева, не станут непреодолимым препятствием, поскольку договоры не запрещают обычное противоспутниковое оружие, а практика их соблюдения уже нарушена расширением НАТО.