Сев на трон, восемнадцатилетний султан Селим III первым делом заявил: «Государство наше находится на пороге гибели, ещё немного, его уже нельзя будет спасти». Гм, а что ж так-то? Ну, дело в том, что на дворе стоял 1789 год, а значит, 25 лет назад на русский престол аккуратно, на самый краешек, села одна принцесса из заштатного немецкого Ангальт-Цербста, только что ставшая вдовой. Причём, как утверждали злые языки, вдовой она стала собственными усилиями...
Надо сказать, поначалу положение Екатерины II на престоле было достаточно шатким: аллергии на императриц в России не было, но и Анна Иоанновна, и Елизавета Петровна были из рода Романовых и правили из-за отсутствия в правящей династии мужского потомства. А у Екатерины муж был, но она его — того... В общем, ей было не до войны с Портой. Гораздо более простым и менее затратным казалось решить польский вопрос. Нет, не окончательно и не на троих. Сначала императрица была куда скромнее — решила посадить на престол Речи Посполитой своего ставленника (и, как утверждают злые языки, любовника) Станислава Понятовского.
Станислава магнатская семья Чарторыйских (реально семья, так и назвалась в просторечии — Familia — и все понимали, о какой семье идёт речь!) ещё в 1755 году отправила в Санкт-Петербург секретарём английского посла Уильямса. Именно тогда он познакомился с 26-летней Екатериной Алексеевной, несчастной в браке великой княжной. Понятовский был красив, ну и понеслось! В общем, когда Екатерина Алексеевна стала Второй, кандидат на корону Пястов у неё уже был. Конечно, императрице было известно, что шляхта от нового круля, как бы помягче выразиться... не в восторге. Но с наличием русских полков это не казалось проблемой. Наивная молодая дама! Она ещё не знала, что слова «Польша» и «проблемы» — синонимы...
Вспомним, в Речи Посполитой каждый шляхтич имел законное право поднять рокошь — мятеж. И каждый шляхтич имел право подписать под свой рокошь группу товарищей — конфедерацию. Собственно говоря, стоило Станиславу надеть на голову корону Пястов, как в крепости Бар, что на территории бывшей УССР, по зову краковского епископа Каетана Солтыка была собрана конфедерация, получившая имя Барской. Чего они так на Станислава ополчились? Так он был русским ставленником, что само по себе не смертельно, но так ведь Россия с его помощью хотела ограничить права магнатов... И вот за это можно было уже убивать! Причём убивать была готова даже создавшая «круля Станислава» Familia.
Так, скажете вы, но это же текст о турецкой истории? А речь то о России, то о Речи Посполитой, то вовсе о Барской конфедерации. Но ведь в составе Барской конфедерации было не так чтобы сильно много дураков, и конфедераты быстро (уже в 1767 году, сразу после появления на горизонте 20-тысячного русского корпуса) поняли: для войны с Россией нужны союзники. И османы на эту роль подходили весьма неплохо!
Нет, судите сами: у России после участия в Семилетней войне с финансами швах. Флота на Чёрном море нет. Османская армия числено превосходит русскую в три раза, флот на Чёрном море даёт преимущество в логистике. А султану Мустафе за номером 3 сильно нужна громкая победа: в Ираке персы лютуют, богатые семьи в самой Порте то и дело восстают. Не хватает авторитета. А что может дать авторитет? Правильно, громкая победа, сопровождающаяся территориальными приобретениями.
Повод для войны нашёлся быстро: разгромив в очередной раз отряд конфедератов, посланные в погоню казаки переусердствовали и, когда поляки скрылись на территории Османской империи — в Балте... казаки взяли город и порубили там в капусту всё что шевелится. По крайней мере турецкая версия этого происшествия именно такова. Россия немедленно опровергла все эти гнусные инсинуации, но Мустафа III решил, что повод для войны — норм. И посадил в Семибашенный замок русского посла Алексея Обрескова и всех сотрудников посольства, что было официальным объявлением войны.
Подначивали султана, как водится, поляки и их союзники — французы. Но у Екатерины были свои союзники. Деньги на государственный переворот ей давал английский посол, и это была ни фига не благотворительность. Россия уже тогда была энергетической сверхдержавой, но поскольку энергия тогда была немного другой, то Великобритания массово закупала у нас пеньку, парусину и корабельную древесину. Ну и чугун с уральских заводов. Иными словами, Royal Navy строил себе корабли из русской древесины, оснащал их парусами из русской парусины, которые управлялись такелажем из русской пеньки, а в бою английские канониры стреляли из пушек, отлитых из русского чугуна. Так что поначалу бриты оказывали России всяческую поддержку в начавшейся войне.
А начались боевые действия в январе 1769 года, когда 70-тысячная турецко-татарская армия под предводительством хана Кырым-Гирея совершила поход в район Днепра. Екатерина на юг отправила 80-тысячную Первую армию генерал-адъютанта князя Александра Голицына, своего старого приятеля и опытного командира. Голицын подошёл к крепости Хотин, защищаемой 30-тысячным гарнизоном, но на штурм не решился. Правда, когда 40-тысячная османская армия попробовала деблокировать крепость, Голицын дал бой. Результат сражения был не в пользу турок: янычары дрались храбро и смогли выстоять под ударом русских войск, но татары побежали, так что пришлось и османам отходить.
Тем не менее действия Голицына разочаровали императрицу: решительности он не продемонстрировал, при приближении очередной турецкой армии Молдованджи Али-паши отошёл за Днестр. 13 августа князя отозвали в Санкт-Петербург, а командующим Первой армии назначили графа Петра Румянцева. Тем не менее Голицын до прибытия нового командующего успел частично реабилитироваться: 29 августа в Каменцах османы атаковали войска князя, но потерпели поражение, потеряв три тысячи человек убитыми, русским досталось 100 знамён и турецкий лагерь. Потери армии Голицына составили 182 человека убитыми и 337 — ранеными. Это был второй звонок: старая османская армия не могла справляться с европейскими войсками. Турки оставили Хотин, который 10 сентября без боя заняли русские, и отошли к Яссам. Но беды турок в Молдавии и Малороссии только начинались...
Потому что теперь Первую армию возглавил генерал-аншеф Пётр Румянцев. Этот кавалерийский командир блестяще показал себя в Семилетней войне, неоднократно громя прусскую тяжёлую кавалерию, которая по праву считалась лучшей в Европе. Но в данный момент Пётр Александрович собрался уходить в отставку и тихо доживать жизнь в деревне. Дело в том, что во время учинённого Екатериной и Орловыми переворота он сохранил верность Петру III и небезосновательно считал свою карьеру законченной. Он сдал свой корпус графу Петру Панину, но императрица была дамой совсем не глупой и в людях разбиралась хорошо. Она отписала генерал-аншефу лесное письмо и назначила генерал-губернатором Малороссии, отстранив от власти последнего местного гетмана — Кирилла Разумовского. С началом войны Румянцев получил под командование Вторую армию, прикрывающую Малороссию от набегов крымских татар.
Назначение Петра Александровича на должность командарма-1 было вызвано медлительностью тогдашних средств сообщения: Екатерина, назначая Румянцева, просто не знала, что Голицын уже разбил османов у Хотина и под Яссами. Но с назначением не прогадала! Имея сравнительно слабые силы и проблемы с продовольствием, граф решил наступать. 28 июня 1770 года 38-тысячная Первая армия вступила в сражение с турками и татарами хана Каплан-Гирея у кургана Рябая Могила.
Корпус генерала Николая Репнина, понесший большие потери от чумы, был окружён здесь превосходящими силами противника и отбивался из последних сил, когда подошла армия Румянцева. Граф не побоялся разделить свои силы на несколько отрядов и атаковал Каплан-Гирея с разных сторон. Удар был внезапным и, потеряв более 400 человек убитыми, хан отошёл к реке Ларга.
18 июля, через 20 дней, Пётр Александрович атаковал 15 тысяч янычар и 65 тысяч татар. Задействованные Румянцевым силы не превышали 25 тысяч человек, а войска Каплан-Гирея сидели на хороших позициях, тем не менее генерал-аншеф снова решил атаковать. Русская армия подошла на восемь вёрст к турецко-татарским позициям и остановилась. Несколько тысяч крымчаков и спаги атаковали батальонные каре Румянцева, но были отбиты огнём. На следующий день последовала атака более крупными силами, но также безуспешная. А на следующий день атаковали русские. Дивизия генерала Петра Племянникова произвела демонстрацию против левого фланга турок, тем временем корпус Репнина ударил на правом фланге и овладел турецкими окопами. Татары попытались прикрыть лагерь, но были отбиты тяжёлой кавалерией графа Ивана Салтыкова. В качестве трофеев русские взяли 33 турецких орудия и вражеский лагерь, в котором обнаружили до тысячи трупов противника.
Ларга стала стратегическим поражением османов, но Румянцеву отдых и не снился. Дело в том, что султан решил взяться за наглых урусов всерьёз. В валашском Бабадаге великий визирь Иваз-заде Халиль-Паша собрал 150-тысячную армию, которая вскоре могла соединиться с остатками сил Каплан-Гирея. Поражение «попередников» не смутило великого визиря — он был уверен в своих силах и решил переправиться через Дунай. Между тем у Румянцева были большие проблемы с продовольствием, а из войск — 18 тысяч штыков и несколько сотен сабель. Самое интересное, что туркам об этом было хорошо известно.
14 июля Иваз-заде переправился через Дунай на 300 судах. Сам он взял под командование центр, правый фланг поручил Абаз-Паше, левый — Мустафа-Паше. Каждому паше было придано по 10 крупнокалиберных пушек и подарено по шубе (готовь шубу летом!), в благодарность они пообещали не отступать до полного поражения гяуров. Всего у Великого визиря было 50 тысяч янычар и 100 тысяч спаги из Анатолии и Румелии — элита элит! Кроме того, присутствовали крупные контингенты лёгкой конницы — крымских татар и дели — «безумцев», устрашающих противника своим видом: звериными шкурами, нечёсаными волосами и бородами. Собственно говоря, здесь была вся армия Османской империи, Мустафа III остался в Стамбуле только с придворными и единственным военным в звании каймакама — подполковника на наши деньги.
Свои силы Румянцев разделил на дивизии: генерал-аншефа Петра Олица, генерал-поручика Петра Племянникова и генерал-поручика Якова Брюса, кроме того, были корпуса: генерал-квартирмейстера Фридриха Бауэра и генерал-поручика князя Николая Репнина, кавалерией командовал генерал-поручик граф Иван Салтыков. Первой дивизии были приданы 45 орудий, всем остальным дивизиям и корпусам — по 26. Итого 23 615 человек пехоты при 106 полковых и 149 полевых орудиях, 3 495 человек регулярной кавалерии и 2 896 казаков.
Главной задачей Румянцева стало не допустить соединения армий великого визиря и крымского хана. 17 июля он переправился через реку Кагул и расположился у села Гречени. Здесь командующий откомандировал отряд генерала Фёдора Глебова прикрывать армейские магазины, а для прикрытия армии со стороны реки Ялпуха были отправлены отряды генерал-майора Григория Потёмкина и бригадира Ивана Гудовича. В общем, перед главными силами османов остались 17 тысяч русских пехотинцев и несколько тысяч кавалеристов. Обстановка была следующая: перед Румянцевым — 150 тысяч турок, слева и справа реки Каул и Ялпуг, не дающие маневрировать, продовольствия на два-три дня. В этой ситуации было логично отойти к Фальчи, обеспечив себя продовольствием и свободой маневра. Но у графа было правило — увидев противника, атаковать...
Румянцев выстроил каждую дивизию в каре, на флангах каждого каре разместил гренадеров, егерские каре поставил на флангах и приказал атаковать быстрым шагом, под музыку. Турки разбили лагерь в семи верстах от русской армии. План великого визиря был следующий: произведя отвлекающий удар в центре, всеми силами навалиться на левом фланге, сбросив противника в Кагул.
Атаку он запланировал на 21 июля. Для Румянцева было важно успеть разбить османов до подхода татар, и он также приказал атаковать на рассвете 21 июля. Увидев, что русская армия разворачивается в боевую линию, великий визирь отдал приказ кавалерии — атаковать. Каре Румянцева ответили огнём, батареи генерала от артиллерии Петра Меллисино отбили атаку на центр, тогда турки ударили правее, на каре Брюса и Репнина, разделённые лощиной. Османская кавалерия окружила каре, а часть пересекла Троянов вал и вышла в тыл каре Олица, после чего засела во рву и открыла по русским ружейный огонь.
Видя это, Румянцев отправил резервы — занять лощину, отделив тем самым прорвавшихся турок от основных сил. Видя такую угрозу, османская конница бросилась из лощины обратно к своему ретраншементу, причём это отступление проходило под картечью русской артиллерии. На левом фланге туркам также не повезло: Баур отбил атаку, после чего перешёл в наступление и захватил 25-пушечную батарею, а затем и ретраншемент с 93 орудиями.
Отразив атаку, русские каре двинулись к главному турецкому лагерю. Когда они приблизились, из главного ретраншемента был открыт огонь по каре Олица и Племянникова. Когда дивизия Племянникова подошла к лагерю, её атаковало 10 тысяч янычар. Их атака была успешной: каре удалось прорвать, захватить два русских знамени, обратив солдат в бегство — к каре Олица. Видя это, Румянцев выехал вперёд, крикнув бегущим одну лишь фразу: «Ребята, стой!» Этого хватило, бегущие выстроились в каре вокруг графа, а по янычарам одновременно открыла огонь артиллерия Мелиссино, с двух сторон атаковала кавалерия, генерал Баур отрядил батальон егерей для удара с тыла. Турки засели во рву, но атака 1-го гренадерского полка выгнала их оттуда, и османская пехота побежала, преследуемая русской кавалерией.
Тем временем каре привели в порядок, захваченные знамёна отбили, а корпус Репнина зашёл турецкой армии в тыл. Видя это, османы побежали. Иваз-заде с саблей в руке пытался остановить бегство, но его посылали по весьма далёкому адресу. Попытки воззвать к пророку Мухаммеду и султану Мустафе также не дали результата: «Нет сил сбить русских, которые поражают нас огнём как молнией!» — отвечали бегущие. Мустафа-Паша приказал рубить бегущим носы и уши, но эффект был нулевой. Тем временем к месту боя подошёл отряд из курдов, спешивший на помощь главным силам. Встретив беглецов, что стали делать курды? Правильно! Грабить коллег по опасному бизнесу...
Спасло османов то, что солдаты Румянцева валились с ног от усталости и организовать преследование граф не смог. Он организовал его на следующий день. На плечах бегущих русские ворвались в Измаил, после чего двинулись дальше, захватывая оставшиеся укрепления на нижнем Дунае: Килию, Аккерман, Браилов, Исакчу. В качестве трофеев при Кагуле Первой армии досталось 140 пушек, все турецкие обозы и лагерь. Досталась, как выяснилось позже, и армейская казна, но её казаки разграбили до того, как об этом узнало начальство. Поиски виновных результата не дали, равно как и поиски денег. Потери турок составили более 20 тысяч человек убитыми, русских — 353 человека убитыми, 11 — пропавшими без вести и 550 — ранеными.
С победой Румянцева поздравила не только Екатерина, но и бывший противник — Фридрих Великий, а он знал толк в победах! Но главное — теперь Румянцев перенёс военные действия на Дунай. В 1773 году он осадил Силистрию. В 1774 году вышел с 50 тысячами штыков и сабель против 150 турок и... турки бежали, не приняв боя. В Стамбуле царила паника, и султан поспешил заключить в деревне Куйчук-Кайнарджи мир. Условия для Порты были тяжкими и унизительными. В первую очередь объявлялось о... независимости Крымского ханства! Теперь любой набег крымцев был поводом для войны с Россией, а османы не имели повода вмешаться. России перешёл город Керчь и крепость Ени-кале. Русским кораблям обеспечивался свободный проход по Босфору и Дарданеллам.
Немного? Ну, отныне для освоения русскими крестьянами были открыты земли Новороссии — без поддержки султана крымские ханы стали куда аккуратнее выбирать цели для набегов. Но главное — теперь Россия имела право строить флот на Чёрном море. А это стоило очень дорого! Просто почувствуют это турки в следующей войне...
Фёдор Ступин