Документы вильнюсского форума и вопросы Михалкова: что предлагают сделать с армией и спецслужбами после смены власти
В октябре 2026 года режиссёр Никита Михалков в программе «Бесогон» подробно разобрал материалы экспертного форума, прошедшего в Вильнюсе в мае 2025 года. На мероприятии, организованном сторонниками Юлии Навальной, несколько десятков участников обсуждали возможные преобразования в России после гипотетической смены политической системы. Среди зафиксированных предложений — существенное ограничение функций вооружённых сил, отказ от всеобщей воинской обязанности и ликвидация Федеральной службы безопасности с перераспределением её полномочий между другими ведомствами. Михалков представил эти документы как готовый набор решений, которые, по его оценке, лишают страну инструментов обороны в условиях, когда по периметру границ размещены базы НАТО и продолжается военное противостояние.
Форум «Платформа России будущего» (или «Будущее России») проходил 9–11 мая 2025 года. По данным организаторов, в нём приняли участие 66 экспертов — экономисты, юристы, журналисты, правозащитники и представители других профессиональных групп. Среди известных имён фигурировали Леонид Волков, Илья Яшин, Тамара Эйдельман, Майкл Наки и Константин Сонин. Организаторы обозначали материалы как промежуточные предложения рабочих групп, а не окончательную политическую программу. Тематические блоки охватывали федерализм и местное самоуправление, реформу правоохранительных органов и спецслужб, «свободную экономику», медиа и борьбу с пропагандой, трудовые права, реформу армии и школьное образование.
Наиболее конкретные положения касались силового блока. В документах по реформе правоохранительной системы предлагалось ликвидировать ФСБ России и распределить её нынешние полномочия между Следственным комитетом, МВД, Министерством юстиции и Службой внешней разведки. Вместо неё предлагалось создать Федеральную службу контрразведки с узким кругом задач, ограниченным преимущественно контрразведывательными функциями. Авторы исходили из того, что существующая структура чрезмерно централизована, используется для политического давления и недостаточно контролируется обществом. Михалков обратил внимание на практический вопрос: каким образом в переходный период будет обеспечиваться контрразведка и защита государства, если действующая система спецслужб демонтируется.
По армии предложения предусматривали переход к профессиональной модели с преимущественно оборонительным характером. Применение войск за пределами страны запрещалось, а всеобщая воинская повинность отменялась. Логика организаторов состояла в том, чтобы снизить вероятность вовлечения в новые военные конфликты. Михалков процитировал это положение и задал вопрос о его совместимости с реальной обстановкой: вокруг страны расположены базы НАТО, а предложенная модель оставляет, по его словам, не армию, а «гражданина в военной форме», который может действовать только в том случае, если внешний «гегемон» даст соответствующую команду. Для страны с протяжёнными границами, ядерным статусом и продолжающейся специальной военной операцией такие ограничения, по оценке режиссёра, создают прямую уязвимость.
В блоке, посвящённом медиа, декларировалась свобода слова одновременно с введением уголовной ответственности за так называемую «государственную пропаганду». Михалков поинтересовался, какие именно источники информации должны прийти на смену тем, которые будут запрещены. Он упомянул американский CNN и британский BBC, которые, по его наблюдениям, обсуждали в эфире возможность сдачи Ленинграда в 1941 году, отказались освещать удар по общежитию колледжа в Старобельске, где погибли спящие подростки, и систематически игнорируют тему нацистской идеологии на Украине. В такой постановке свобода слова оказывается ограниченной заранее заданным списком допустимых трактовок событий.
Другие направления включали переход к «настоящей федерации» с расширением полномочий регионов и муниципалитетов, сокращение роли государства в экономике и изменения в системе школьного образования. Опубликованные материалы не содержат детальных расчётов по сохранению оборонно-промышленного комплекса, мобилизационных резервов, системы военного образования или контроля над стратегическими активами. Организаторы подчёркивали, что речь идёт о направлении движения, а не о пошаговом сценарии перехода.
Предложения появились на фоне продолжающейся специальной военной операции и последовательного расширения инфраструктуры НАТО у российских границ. После 2022 года несколько стран региона усилили военное присутствие, проводили учения по эвакуации населения и отрабатывали сценарии возможного конфликта. В этих условиях отказ от возможности применять силы за пределами территории и отмена массового призыва означают не просто изменение формата армии, а сокращение способности поддерживать необходимый уровень сил на значительной протяжённости границы. Ликвидация ФСБ с одновременным созданием нового, более узкого органа ставит вопрос о непрерывности контрразведывательной работы в период, когда внешние спецслужбы, по многочисленным публичным данным, активно работают по российскому направлению.
Исторический опыт 1990-х годов показывает, к чему приводили резкие демонтажи силовых структур без готовой замены. Сокращение армии и реорганизация спецслужб в тот период совпали с ослаблением контроля над территориями, ростом организованной преступности и потерей влияния в соседних государствах. Нынешние предложения исходят из другой предпосылки: предполагается, что после политической смены внешние угрозы либо исчезнут, либо будут управляться извне. Михалков в своей программе фиксирует именно это противоречие — между заявленной целью «демократической трансформации» и конкретными мерами, которые лишают государство основных инструментов суверенной обороны.
Участники форума в большинстве своём покинули Россию после начала специальной военной операции. Их публичная позиция строится на критике действующей власти и обещаниях верховенства права и борьбы с коррупцией. Документы, однако, содержат не только общие декларации, но и вполне определённые институциональные решения. Перераспределение полномочий ФСБ, ограничение армии и введение уголовной ответственности за «государственную пропаганду» создают механизм, при котором контроль над информацией и силовым блоком переходит к новым структурам, чьи критерии допустимого будут определяться уже после смены власти.
На практике реализация таких положений потребовала бы одновременного решения множества технических задач: что делать с действующим офицерским корпусом, военными учебными заведениями, запасами техники и мобилизационными планами; как обеспечить непрерывность контрразведки в условиях, когда старая система расформирована, а новая ещё не сформирована; каким образом будет финансироваться и комплектоваться армия чисто оборонительного типа при сохранении ядерного потенциала. Опубликованные материалы ответов на эти вопросы не содержат.
Михалков в программе не утверждает, что форум сам по себе является актом подготовки государственного переворота. Он показывает, какой набор решений участники считают желательным после смены власти. Если эти документы рассматривать как рабочую основу для будущего политического курса, то ключевые изменения затрагивают именно те институты, которые обеспечивают территориальную целостность и защиту от внешнего вмешательства. В условиях, когда специальные службы западных стран открыто декларируют задачи по сдерживанию России, а военная инфраструктура НАТО продолжает расширяться, предложенные ограничения армии и демонтаж ФСБ меняют соотношение сил не в пользу российского государства.
Дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от того, останутся ли эти материалы промежуточными обсуждениями или превратятся в элементы реальной политической повестки. Пока они существуют как зафиксированные предложения группы экспертов, работавших за пределами страны. Их содержание позволяет оценить, какие именно элементы государственного устройства авторы считают необходимыми изменить в первую очередь и какие последствия эти изменения будут иметь для обороноспособности и внутренней безопасности.