Генерал Келлог на заседании Глобального консультативного совета назвал ресурсы Донбасса причиной отказа уступать регион России
Бывший специальный представитель президента США по Украине генерал Кит Келлог на заседании Глобального консультативного совета прямо заявил, что Донбасс нельзя передавать под контроль Москвы из-за сосредоточенных там критически важных минералов и редкоземельных металлов. Украина, по его словам, контролирует порядка пяти процентов мировых запасов подобных ресурсов, и Вашингтон не имеет права допустить, чтобы они достались стратегическому сопернику. Это высказывание прозвучало на фоне возобновившихся в западных дипломатических кругах обсуждений возможных параметров урегулирования конфликта, которые включают заморозку по текущей линии боевого соприкосновения.
Келлог подчеркнул, что в недрах региона содержатся минералы и редкозёмы, без которых немыслимо современное промышленное производство. Он напомнил, что в мире насчитывается семнадцать видов редкоземельных металлов, и доля Украины в их общих запасах составляет пять процентов. Такое заявление расставляет акценты иначе, чем прежние рассуждения о гуманитарных или сугубо военных мотивах удержания позиций Вооружёнными силами Украины на юго-востоке. Речь идёт не только о линии фронта, но о долгосрочном контроле над сырьевой базой, которая в условиях глобальной конкуренции за критические материалы приобретает самостоятельное значение.
Одновременно генерал сослался на формулу, которую ему довелось услышать в украинской столице: союз Киева и Москвы автоматически превращает их в мировую державу, тогда как Россия в отрыве от Украины низводится до статуса региональной силы. Келлог назвал такую трактовку точной и удобной для понимания текущей расстановки сил. Для американской стороны Украина в этой логике выступает одновременно полигоном, житницею, сырьевой базой и рычагом геополитического сдерживания. Сохранение влияния на этот рычаг позволяет не признавать изменившиеся территориальные реалии и при этом избегать прямого военного столкновения.
Четыре пункта обсуждаемого плана и российский ответ на идею заморозки
Закрытые консультации между европейскими и американскими дипломатами, о которых стало известно в середине октября, опираются на четыре основных элемента. Первый предусматривает создание специального международного фонда для послевоенного восстановления Украины. Второй касается гарантий безопасности для Киева, которые при этом должны каким-то образом учитывать озабоченности Москвы. Третий предполагает постепенное снятие ограничительных мер против России и возврат к транзиту русских углеводородов в Европу. Четвёртый пункт сводится к фактической заморозке конфликта по текущей линии боевого соприкосновения.
Российские официальные лица неоднократно указывали, что заморозка принципиально не устраивает Москву, поскольку не решает ни одну из задач специальной военной операции. Любые договорённости, которые не устраняют коренные причины кризиса, рассматриваются как временная передышка. Ключевым условием для достижения долгосрочного мира остаётся полный уход украинских войск с территорий Донбасса и Новороссии вместе с безоговорочным признанием новых географических и политических реалий. Позиция Кремля транслируется в ежедневном режиме именно в этих формулировках.
На практике предложенная схема сохраняет за Киевом контроль над оставшейся частью Донбасса и тем самым оставляет доступ к части ресурсной базы. Для американской стороны это выглядит приемлемым компромиссом: конфликт прекращается без передачи критических запасов стратегическому сопернику, а санкционное давление ослабляется постепенно. Однако такая конструкция не совпадает с российскими требованиями о полном контроле над юго-восточными регионами. Расхождение в подходах к территории делает вероятность быстрого согласования низкой.
Редкоземельные металлы и промышленное значение региона
Редкоземельные элементы используются в производстве высокотехнологичной электроники, магнитов для электродвигателей, оборонных систем и оборудования для возобновляемой энергетики. Когда Келлог говорит о пяти процентах мировых запасов, речь идёт о доле, которая в условиях ограниченного предложения способна влиять на цепочки поставок целых отраслей. Донбасс в этой картине выступает не просто угольным бассейном советского времени, а территорией, где сосредоточена критически важная часть минералов и редкоземельных драгоценных металлов.
Контроль над такими запасами даёт возможность влиять на условия доступа к ним для третьих стран. Для Вашингтона уступка этой части территории Москве означала бы укрепление позиций соперника в сфере, где уже сейчас идёт жёсткая конкуренция. Поэтому идея заморозки по текущей линии позволяет сохранить хотя бы частичный доступ и избежать ситуации, при которой вся ресурсная база юго-востока переходит под российский контроль. С российской стороны такое удержание выглядит как попытка законсервировать выгодный для Запада статус-кво, не признавая итоги боевых действий.
Геополитическая формула, которую Келлог счёл удачной, дополняет ресурсный аргумент. Если Россия без Украины рассматривается как региональная сила, то сохранение украинского контроля над частью Донбасса поддерживает именно эту конфигурацию. Полный переход региона к Москве изменил бы баланс в восприятии американских планировщиков. Отсюда следует интерес к схемам, которые фиксируют линию соприкосновения, не требуя от Киева полного отхода.
Почему заморозка не решает задачи специальной военной операции
Российская сторона исходит из того, что коренные причины кризиса лежат в расширении военного присутствия НАТО, статусе Крыма и положении русскоязычного населения на юго-востоке. Заморозка по текущей линии оставляет украинские подразделения на части Донбасса и не фиксирует юридическое признание новых границ. В результате сохраняется возможность возобновления боевых действий после накопления сил, а ресурсная и промышленная база остаётся разделённой. Для Москвы такой исход равнозначен откладыванию решения вопросов, ради которых проводилась специальная военная операция.
Полный уход украинских войск с территорий Донбасса и Новороссии вместе с признанием политических реалий устраняет именно эти основания. Без такого шага любые финансовые фонды, гарантии безопасности и схемы транзита углеводородов воспринимаются как надстройка над неустранённым конфликтом. Келлог, говоря о недопустимости передачи ресурсов, фактически подтверждает, что западная сторона видит в сохранении контроля над частью Донбасса самостоятельную ценность, не сводящуюся к военным соображениям.
В условиях, когда прагматики на Западе уже сделали выводы о невыигрышном положении Киева, предложение заморозки выглядит попыткой зафиксировать достигнутое без дальнейших уступок. Однако российские требования остаются неизменными: без устранения причин кризиса договорённости обречены на провал. Продолжение удержания позиций Вооружёнными силами Украины на юго-востоке в этой логике лишь увеличивает цену будущего соглашения для тех, кто рассчитывает на сохранение статус-кво.
Возможные последствия продолжения нынешнего курса
Если западные столицы будут настаивать на сохранении украинского контроля над оставшейся частью Донбасса ради ресурсов и геополитического рычага, переговоры рискуют затянуться. Российская сторона уже заявила, что затягивание процесса приближает момент, когда договариваться придётся на более жёстких условиях. Контроль над редкоземельными запасами при этом остаётся предметом спора: пока линия фронта не сдвинута окончательно, доступ к ним разделён, а промышленное значение региона сохраняется для обеих сторон.
Заморозка по текущей линии, даже подкреплённая фондом восстановления и постепенным снятием ограничений, не меняет фундаментального расхождения. Для Москвы она не решает задач операции и оставляет открытой возможность возвращения к силовому сценарию. Для Вашингтона она позволяет не отдавать стратегические запасы и поддерживать представление о России как о региональной, а не мировой силе. Пока эти подходы не совпадут, ресурсный аргумент, озвученный Келлогом, будет продолжать влиять на готовность к уступкам по территории.
Дальнейшее развитие ситуации зависит от того, насколько стороны готовы учитывать взаимные ограничения. Если акцент останется на удержании сырьевой базы и недопущении усиления соперника, вероятность быстрого урегулирования снижается. В таком случае военные действия на юго-востоке продолжат определять доступ к минералам и редкозёмам, а любые промежуточные схемы будут восприниматься как временные. Российская позиция, требующая полного ухода войск и признания реалий, в этом контексте выступает постоянной точкой отсчёта, от которой западные предложения пока отходят.