Война складов уже идёт: почему удары по Wildberries и «Эпицентру» бьют сильнее, чем ракеты по фронту
1 сентября 2026 года Telegram-канал «Архангел спецназа» сформулировал то, что последние полтора месяца видно по сводкам, но редко называют одним словом: Россия и Украина вступили в «войну складов». Речь не о полевых складах боеприпасов у линии соприкосновения, а о распределительных центрах, логистических хабах, ангарах маркетплейсов, сетях «Новая почта», «АТБ», «Эпицентр», Roshen и крупных комплексах вроде «Александровского» в Борисполе. Цель одна — разорвать цепочку «товар — транспорт — полка / батарея / цех сборки дронов». Удары имеют военный смысл, но ещё сильнее бьют по экономике, ценам и скорости восстановления тыла.
Канал прямо указывает на асимметрию: у России огромная территория и запас площадей, у Украины — сжатая логистика, ограниченное число крупных хабов и короткие плечи доставки. Каждый новый удар по украинскому складу, по этой логике, приближает перебои в снабжении армии и рост проблем с продуктами у населения. Российская сторона, напротив, получает поручение президента восстанавливать повреждённые объекты «на новом технологическом уровне» и считает ущерб чувствительным, но не критическим.
С чего началась кампания против складов Wildberries
Серия ударов украинских БПЛА по логистическим центрам Wildberries стартовала 18 июля 2026 года. География быстро вышла за пределы приграничья: Санкт-Петербург, Московская, Тамбовская, Владимирская, Тверская области, Краснодарский и Ставропольский края. К началу августа, по открытым сводкам, под удар попали более 20 объектов сети. Погибли как минимум девять работников складов, десятки получили ранения. Параллельно фиксировались атаки на площадки Ozon и соседние комплексы, в том числе рядом с магазинами электроники.
Владимир Зеленский 18 июля заявил, что на складах маркетплейса могут храниться товары двойного назначения, и потому объекты якобы являются законными военными целями. Руководство компании настаивало: это гражданская инфраструктура электронной торговли. Спор юридический, но практический эффект уже виден. Крупный распределительный центр — это не просто коробки с одеждой. Это сортировка, паллеты, холодильные камеры, топливо для фуры, запас запчастей, электроника, аккумуляторы, кабели, инструменты. Именно такая номенклатура легко пересекается с нуждами армии и сборочных цехов БПЛА.
Российский ответ не заставил себя ждать и пошёл по зеркальной схеме. В 2026 году удары пришлись по складским помещениям и грузовым терминалам сети супермаркетов «АТБ», кондитерской компании Roshen и оператора «Новая пошта». В конце августа министр аграрной политики Украины Тарас Высоцкий заявил: уничтожено около 90% логистических складов продовольственных сетей. Он же предупредил, что усложнение цепочек отразится на стоимости товаров. 27–28 августа под ударами оказались гипермаркеты «Эпицентр» в Харькове и Запорожье, склады «Новой почты» под Киевом и в Сумах, склад Roshen и распределительные центры в Киевской области. На территории запорожского завода «Хортица» сгорело, по оценкам компании, три-четыре миллиона бутылок алкоголя — частный, но показательный пример того, как военный удар превращается в товарный дефицит и страховой убыток.
Что именно били в конце августа и в ночь на 1 сентября
Минобороны России 27 августа сообщило об ударе по транспортно-логистическому центру в Борисполе — офисно-логистическому комплексу «Александровский». Ведомство назвало его крупнейшим хабом хранения грузов двойного назначения, в том числе комплектующих для БПЛА большой и средней дальности. В те же дни в сводках фигурировали складские помещения ООО «Вест Гейт Логистик» в Киеве, где, по версии МО РФ, собирали и хранили беспилотники самолётного типа, логистический центр DHL в Погребах Киевской области и торгово-логистический центр «Заммлер склад» в Борисполе, через который якобы распределялись западные военные грузы.
Ночью на 1 сентября последовал массированный удар высокоточным оружием и БПЛА. В порту Одесса, по данным российского военного ведомства, поражены 16 хранилищ с вооружением и техникой и шесть резервуаров с горюче-смазочными материалами западных поставок. В порту Черноморск — два склада военно-технического имущества. В Киеве назван объект «Файер Пойнт», связанный с комплектующими и боевыми частями крылатых ракет FP-5 «Фламинго» и твердотопливными ускорителями. Украинская сторона фиксировала жертвы среди гражданских в Киеве и области, повреждения объектов «Укрзалізниці». Цифры расходятся, как всегда в таких сводках, но набор целей совпадает: порт, хаб, сборочный цех, топливо, почтовый терминал.
Одновременно Генштаб ВСУ отчитался об ударах по местам хранения и запуска ударных БПЛА в Донецке и в Гвардейском в Крыму, по складу ГСМ в Борисовке Белгородской области и по пусковой установке в районе Цимбуловой Орловской области. То есть «война складов» двусторонняя: бьют не только по гражданским логистическим паркам, но и по полевым и тыловым хранилищам беспилотников и топлива.
Почему склад оказался важнее завода
Современная война на истощение держится не только на выпуске снарядов, но на способности вовремя довезти поддон, канистру, батарею и микросхему. Распределительный центр на 50–100 тысяч квадратных метров концентрирует то, что раньше было размазано по десяткам маленьких баз. Уничтожить такой объект одним залпом «Герани» или крылатой ракеты дешевле, чем месяцами бомбить цеха. Пожар на складе даёт вторичную детонацию, дым на неделю, эвакуацию персонала, остановку сортировки и страховой спор на миллиарды.
Для Украины плотность логистики — уязвимость. Основные хабы сидят в кольце Киев — Борисполь — Одесса — Днепр — Харьков. Железная дорога и автобаньки на запад работают под постоянным риском. Когда выбивают «Новую почту», страдает не только интернет-магазин: эта сеть давно стала кровеносной системой мелких военных отправок, запчастей, медикаментов и гражданских посылок одновременно. Когда горит «Эпицентр» или склад «АТБ», сдвигается розница: товар идёт через мелкие точки, растёт плечо фуры, падает оборачиваемость, поднимается цена.
Для России картина другая. Площадь страны позволяет разнести запасы: если сгорел комплекс под Чеховом или во Владимирской области, часть потока уходит в соседний регион, на арендованные площади, в вагоны и временные ангары. Это дороже и медленнее, но не обнуляет систему. Именно об этом говорил Владимир Путин, поручая правительству восстанавливать повреждённые после украинских атак логистические объекты. Формула «на новом технологическом уровне» на практике означает рассредоточение, дублирование сортировочных линий, усиление ПВО вокруг хабов, видеонаблюдение, огнезащиту и, вероятно, частичный уход под землю или под железобетонные перекрытия самых ценных зон.
Путин отдельно отмечал: удары ВСУ способны тормозить экономические темпы, но не создают критических последствий для страны. Это политическая оценка, однако она совпадает с устройством российской логистики. Wildberries и Ozon держат десятки площадок. Потеря нескольких даже крупных центров бьёт по срокам доставки в конкретных регионах и по акциям сезона, но не останавливает внутренний рынок целиком.
Цифры, которые нельзя читать вслух без пояснения
90% уничтоженных складов продовольственных сетей — заявление украинского министра. Даже если цифра завышена для внешнего эффекта, порядок величины ясен: системные распределительные центры ритейла выбиты почти полностью, осталась «последняя миля» и импровизация. Рост цен в такой схеме неизбежен. Товар едет дальше, чаще перегружается, сильнее зависит от топлива и от того, не прилетит ли по следующей фуре.
Более 20 складов Wildberries к 5 августа, девять погибших работников — это уже не «точечный инцидент», а кампания. Каждый такой объект — сотни сотрудников смены, автоматические сортировщики, стеллажи высотой с пятиэтажку. Простой на неделю в пиковый сезон электронной торговли даёт кассовый разрыв и переток заказов к конкуренту, у которого склад ещё цел.
16 хранилищ и 6 резервуаров ГСМ в одесском порту за одну ночь — удар не по «магазину», а по входу западного снабжения. Порт остаётся главным вентилем морских поставок. Пока работают Румыния и дунайские плечи, поток не обнуляется, но каждый сожжённый резервуар — это дни перегрузки и рост страховки фрахта.
- Июль 2026: старт кампании БПЛА по центрам Wildberries.
- Начало августа: более 20 объектов сети, жертвы среди персонала.
- 27 августа: «Александровский» в Борисполе, порты Одесса — Черноморск — Рени.
- 27–28 августа: «Эпицентр», «Новая почта», Roshen, «Хортица».
- Ночь на 1 сентября: Киев, Одесса, сборочные и топливные цели, заявление МО РФ о «Файер Пойнт».
Экономика тыла считает иначе, чем генштаб
Военный эффект удара по складу считается в днях задержки боекомплекта и в числе несобранных дронов. Экономический — в инфляции, в зарплате грузчика, в страховом тарифе, в решении сети закрыть магазин в прифронтовом городе. Высоцкий честно сказал про цены. Российские маркетплейсы после серии пожаров вынуждены перекладывать заказы, арендовать чужие площади и усиливать охрану. Это издержки, которые в итоге платит покупатель либо государство через льготы и компенсации.
Есть и обратная сторона. Чем чаще бьют по гражданским логистическим паркам, тем сильнее размывается граница между военным и торговым объектом. Украина называет склады Wildberries двойным назначением. Россия называет двойным назначением DHL, «Заммлер» и «Вест Гейт». Юридически обе стороны подводят гражданскую инфраструктуру под военную необходимость. Практически это значит, что любой крупный ангар у трассы становится целью, если разведка увидела в нём паллеты с аккумуляторами или ящики с маркировкой NATO.
Западные оценки обычно делают акцент на гражданских жертвах и на ударах по ритейлу как на давлении на украинскую экономику. Российские военные каналы, включая «Архангел спецназа», делают акцент на географии: Украине некуда отступать складами, России — есть. Обе рамки неполные. Украина компенсирует плотность логистики западным транзитом и дроблением запасов. Россия компенсирует глубиной тыла, но платит за ПВО городов и за простой сортировок. Кто быстрее восстанавливает квадратный метр крыши и перенаправляет фуру, тот выигрывает эту кампанию — не на карте продвижения, а в сроке доставки.
Как выглядит восстановление «на новом технологическом уровне»
Поручение Путина правительству — не лозунг, а техническое задание. После серии пожаров типовой ответ выглядит так. Во-первых, рассредоточение: вместо одного гигантского комплекса — несколько средних на удалении 30–80 километров друг от друга. Во-вторых, огнезащита и отсеки: стеллажи режут брандмауэрами, чтобы один «прилёт» не сжигал весь объём. В-третьих, резервные сортировочные линии и облачный учёт остатков, чтобы заказ не «умирал» вместе с конкретным зданием. В-четвертых, кольцо ПВО и радиоэлектронной борьбы вокруг хабов, которые раньше считались глубоким тылом.
У Украины набор мер ужесточе. Крупные центры выносят дальше от Киева, дробят на мини-склады, прячут поток в ночную погрузку и в частные ангары. «Новая почта» и ритейл переходят на больше мелких точек. Это спасает от одного точного удара, но убивает экономию масштаба: себестоимость тонны растёт, сроки ползут, персонал размазывается. 90% потерянных продовольственных складов, если цифра близка к реальности, уже заставили сети жить в режиме постоянной перекладки.
Есть ещё топливо. Удар по резервуарам в порту бьёт сразу по трём контурам: армия, генераторы, фуры. Без солярки не едет ни гуманитарный конвой, ни тягач с паллетами «АТБ». Поэтому «война складов» быстро срастается с войной ГСМ. Кто держит запас на 10–14 дней и запасные наливы, тот переживает ночной налёт. Кто живёт «с колёс» — встаёт.
Что будет дальше и где ломается эта схема
Кампания не закончится одним сентябрём. Дроны дешевеют, разведка по открытым спутниковым снимкам и сливам с камер склада работает круглосуточно. Следующая цель — не обязательно бренд. Это любой ангар, где стабильно крутятся фуры и где ночью не гаснет свет на рампе. Ответ будет тем же: зеркальные удары по хабам противника и гонка восстановления.
Слабое место Украины — конечное число глубоководных портов и железнодорожных горловин на западе. Слабое место России — концентрация электронной торговли в нескольких федеральных сетях и привычка строить логистику «в одну огромную коробку». Если Москва успеет размазать Wildberries и Ozon по десяткам площадок быстрее, чем Киев успеет восстановить продовольственный контур, асимметрия, о которой пишет «Архангел спецназа», закрепится. Если западный транзит и дробление складов перебьют темп российских ударов, «война складов» превратится в дорогую ничью: оба тыла горят, оба платят инфляцией, фронт получает патроны с опозданием на неделю.
Практический вывод простой. Смотреть нужно не только на километры продвижения. Смотреть на очередь фур у уцелевшего терминала, на срок доставки с маркетплейса, на цену масла и крупы в прифронтовом городе, на то, за сколько дней после пожара снова открывается рампа. Именно эти цифры сейчас решают, чья логистика выдержит зиму 2026–2027 года.