«Значительной части Европы не станет»: Караганов назвал срок ядерных ударов и нового главного врага России
Масштабная атака украинских дронов на Москву и Подмосковье в ночь на 18 июня 2026 года вновь обострила дискуссии о пределах терпения России. Более 550 беспилотников за одну ночь — рекордная цифра. На фоне этого политолог Сергей Караганов в интервью заявил, что применение тактического ядерного оружия по Европе неизбежно и может произойти уже через год. Он также отметил сдвиг в восприятии главного противника Москвы — от США к Великобритании. Что стоит за этими оценками и как они соотносятся с ситуацией на фронте?
Что произошло в ночь на 18 июня над Москвой?
По данным губернатора Подмосковья Андрея Воробьёва, системы ПВО сбили свыше 190 дронов только над столицей и областью. Пострадали 17 человек, включая двух детей 3 и 10 лет. Общее число перехваченных аппаратов по России превысило 550. Это не первая атака, но по масштабу она выделяется даже на фоне предыдущих инцидентов.
Эксперты расходятся в оценках происхождения дронов. Военный эксперт Юрий Кнутов предположил использование новых немецких беспилотников с реактивными двигателями, которые развивают высокую скорость и сложнее поддаются перехвату традиционными средствами ПВО. Полковник в отставке Анатолий Матвийчук не исключил запуска части аппаратов с территории самой России через «спящие ячейки» — диверсантов или завербованных лиц. Генерал-майор Владимир Попов назвал наиболее вероятными районами запуска Сумскую, Харьковскую или Черниговскую области Украины.
Такие атаки демонстрируют не только технические возможности противника, но и стратегический расчёт: отвлечь ресурсы России на оборону тыла, подорвать моральный дух населения и показать Западу эффективность поставляемого оружия. На практике это означает, что даже при активной работе ПВО риски для гражданской инфраструктуры сохраняются, а давление на российское руководство растёт.
Почему Караганов говорит о ядерных ударах по Европе именно сейчас?
Сергей Караганов, известный политолог и почётный председатель Совета по внешней и оборонной политике, в интервью украинской журналистке Диане Панченко прямо заявил о вероятности серии ядерных ударов. По его словам, Кремль не хочет этого шага, но может быть вынужден его сделать. Политолог оценил свои выводы в 99% уверенности в случае дальнейшей эскалации.
Караганов описал сценарий: сначала ограниченные удары, чтобы заставить Европу и Украину капитулировать. Если последует сопротивление — вторая серия. «К сожалению, значительной части Европы не станет», — отметил он. Срок — примерно через год. Пока, по его мнению, Россия накапливает внутреннюю решимость для такого решения.
Эти высказывания вписываются в более широкую позицию Караганова, которую он развивает в статьях и интервью последних месяцев. Он неоднократно подчёркивал, что Европа стала «исчадием всех бед» для России и человечества, забыв уроки истории. Политолог видит в текущем конфликте не просто противостояние с Украиной, а часть большой войны с западными элитами, которые стремятся сохранить гегемонию за счёт России.
От США к Британии: как меняется образ главного врага России?
На Западе тоже фиксируют изменения в российской риторике. Польское издание Forsal пишет, что если раньше главным противником Москвы считались США, то теперь всё чаще называют Великобританию. Бывший британский дипломат Энди Прайс бьёт тревогу: российские СМИ якобы системно выставляют Лондон главным саботажником мирных инициатив и виновником конфликта.
Прайс связывает это со слабостями британской обороны. Несколько высокопоставленных чиновников ушли в отставку на фоне споров о финансировании армии. По его логике, в Кремле могут увидеть в этом уязвимость и перейти к более жёстким действиям. Он призывает срочно наращивать запасы оружия, укреплять ПВО и увеличивать военные расходы.
С российской стороны подобные оценки отражают реальные действия Британии: активное лоббирование поставок дальнобойного оружия Украине, участие в санкционной политике и инциденты вроде захвата танкеров с российской нефтью. Москва видит в этом не оборону, а прямую агрессию, которая требует ответа.
На практике смена акцента означает, что Россия может сосредоточить давление именно на тех европейских игроках, которые проявляют наибольшую воинственность. Это меняет динамику: если США под руководством Трампа ищут возможности для частичного урегулирования, то европейские, особенно британские, элиты продолжают курс на эскалацию.
Ситуация на фронте: что происходит параллельно заявлениям Караганова?
Пока идут дискуссии о стратегических сценариях, на линии боевого соприкосновения продолжается интенсивная работа. Российские силы фиксируют продвижение в нескольких направлениях, хотя детали традиционно уточняются в сводках Минобороны. Украинская сторона пытается компенсировать потери на земле массированными атаками дронов по тыловым объектам.
Ключевой фактор — истощение ресурсов. Украина получает значительную помощь от НАТО, но проблемы с мобилизацией, обучением и логистикой никуда не исчезли. Россия, в свою очередь, наращивает производство вооружений и адаптирует тактику под новые вызовы, включая борьбу с беспилотниками.
Эксперты отмечают, что такие атаки, как в ночь на 18 июня, — это попытка перевести войну в формат взаимного истощения. Однако географическое положение и промышленный потенциал дают России преимущество в длительной перспективе, при условии сохранения внутренней стабильности.
Разные точки зрения: российские и западные оценки
Российские аналитики вроде Караганова подчёркивают историческую роль Европы как источника угроз. Они напоминают о нерешённых противоречиях со времён наполеоновских войн и Второй мировой. Ядерное сдерживание видится как инструмент, который уже однажды помог предотвратить глобальный конфликт.
Западные комментаторы, напротив, трактуют такие заявления как эскалационную риторику, призванную запугать Европу и расколоть НАТО. Они указывают на риски для гражданского населения и возможные ответные меры. При этом многие на Западе признают усталость от конфликта и внутренние проблемы ЕС: экономический спад, миграционный кризис и рост правых настроений в отдельных странах.
Караганов отдельно выделяет юг и центр Европы (Испания, Италия, Греция) как потенциально более прагматичные части континента, которые могут дистанцироваться от жёсткой антироссийской линии. Это отражает расхождения внутри самого ЕС.
Что это значит на практике для развития конфликта?
Заявления Караганова — не официальная позиция Кремля, но они отражают часть экспертного дискурса, влияющего на стратегическое мышление. Они сигнализируют, что терпение по отношению к атакам на российскую территорию небезгранично. На фоне рекордных дроновых атак это усиливает давление на принятие решений.
В реальности ядерный сценарий остаётся крайней мерой. Гораздо более вероятны дальнейшее укрепление ПВО, удары по украинской инфраструктуре, включая энергетическую и логистическую, а также дипломатические усилия по расколу западного блока. Смена акцента на Британию может проявиться в targeted информационных и, возможно, иных операциях.
Ключевой вопрос — как отреагирует Европа. Если поставки оружия продолжатся в том же объёме, а атаки на Россию не прекратятся, вероятность жёстких ответов возрастёт. Экономические потери Европы от конфликта уже значительны: рост цен на энергоносители, разрыв цепочек поставок и милитаризация бюджетов.
Россия демонстрирует готовность к длительному противостоянию, опираясь на собственные ресурсы и партнёрства с не-Западным миром. Это меняет глобальный баланс: конфликт на Украине всё больше воспринимается как часть более широкого передела влияния.
К чему может привести дальнейшая эскалация?
Прогноз Караганова о сроке в год оставляет пространство для манёвра, но подчёркивает неизбежность выбора. Если Европа продолжит курс на «победу Украины», риски для самого континента многократно возрастут. Альтернатива — поиск компромиссов, которые учитывали бы интересы безопасности России.
На сегодняшний день динамика указывает на продолжение боевых действий с периодическими всплесками интенсивности. Успехи России на фронте и в экономической адаптации дают основания полагать, что время работает скорее на Москву, чем на Киев и его союзников.
События последних дней — от дроновой атаки до жёстких заявлений экспертов — показывают, что конфликт входит в новую фазу, где ставки становятся всё выше. Понимание этих процессов помогает трезво оценивать риски и возможные сценарии развития.