Эта история началась в 1853 году, когда на вооружение британской армии была принята винтовка-мушкет Энфилда образца 1853 года — дульнозарядное нарезное ружьё калибра 14,7 мм. Эта винтовка прославилась во время Крымской войны, хотя чрезмерно хвалить британских генералов за перевооружение армии на нарезное оружие не стоит: «Энфилдами» были вооружены далеко не все полки, многие, как и в Наполеоновские войны, использовали старые проверенные гладкоствольные мушкеты «Браун Бесс».
Тем не менее успешное использование под Севастополем заставило присмотреться к новым ружьям и командование армии Ост-Индской компании. А армия к тому моменту у компании была немаленькая: 50 тысяч британских солдат и более 300 тысяч сипаев. Разделены все эти силы были на Бомбейскую, Мадрасскую и Бенгальскую «президентские армии»: вооружённые силы соответствующих «президентств» компании — Бомбейского, Мадрасского и Бенгальского.
Разница между армиями была существенная: в Мадрасскую и Бомбейскую принимали невзирая на касты, а вот в Бенгальскую... Сюда брали исключительно представителей высших каст: брахманов, раджпутов и бхумихаров (по разным версиям, то ли детей от раджпутов и женщин-брахманов, то ли потомков брахманов, принявших буддизм). Набирали этих персонажей подальше от Бенгалии, поскольку сами бенгальцы в сражениях при Плесси и Буксаре воевали против британцев.
Поскольку британцы действовали по методу «разделяй и властвуй», представители высших каст при них получили больше привилегий, чем имели в мусульманской империи Великих Моголов. Сипаи Бенгальской армии не выполняли работ, оскверняющих их касты, официально праздновали индуистские праздники. В принципе, войска были полностью лояльны компании, несмотря на то что к религиозным чувствам местных жителей пришлые островитяне были не слишком чутки: платили сипаям хорошо, а в стремительно нищающей под властью компании Индии деньги были дороги!
Но руководство Ост-Индской компании сильно нервировал тот факт, что сформированная из представителей высших каст Бенгальская армия не могла привлекаться к службе за границами Индии — брахманам с раджпутами и примкнувшим к ним бхумихарам выезд за пределы полуострова был категорически воспрещен. Дело в том, что британцы аккурат в это время ввязались в войну с королевством Бирма (и про «опиумные войны» с Китаем не забываем!), и вести её могли только маленькие Мадрасская и Бомбейская армии, а самая сильная из всех армий президентств, Бенгальская, оставалась от конфликта в стороне.
Руководство компании в лице лорда Чарльза Каннинга приняла закон, позволявший набирать в Бенгалии новобранцев из низших каст и отправлять их воевать за границу, но в сипайских частях поползли слухи, что вскоре закон будет распространён и на представителей высших каст. Помимо этого, в полках поползли слухи о том, что якобы существует предсказание: власть британцев в Индии продлится ровно сто лет, с момента битвы при Плесси в 1757 году. К тому же религиозное рвение миссионеров Уильяма Кэри и Уильяма Уилберфорса (запретили жён сжигать на могилах мужей, гады!) вызывало подозрения в том, что компания готовит христианизацию Индии. В общем, обстановка в полках начала искрить от напряжения, нужен был только повод для бунта. И тут на сцену вышли те самые «винтовки-мушкеты Энфилда образца 1853 года»...
В новых ружьях британские оружейники скрестили все самые важные нововведения, позволившие создать нарезное оружие, не уступающее в скорострельности гладкоствольному: капсюльный замок, нарезной ствол и пулю Притчетта — Боксера, расширяющуюся в стволе после возгорания пороховых газов и вдавливающуюся в нарезы. Но заряжалась новая винтовка так же, как и старые ружья: стрелок «скусывал патрон», высыпал порох в ствол, бумагу использовал в качестве пыжа, а сверху выплёвывал пулю.
Проблема была в боеприпасах: обычный бумажный патрон в новых винтовках ради непромокаемости был пропитан неким водоотталкивающим составом. И тут откуда-то взялся слух, что в состав состава входит смесь говяжьего и свиного жиров. В общем, манипуляции со скусыванием патрона оскорбляли как мусульман, так и индусов, которые обычно никак не могли сговориться. Нельзя сказать, что офицеры компании неверно понимали ситуацию: как только сипаи начали высказывать недовольство, им начали выдавать несмазанные патроны, а смазку разрешили наносить самостоятельно какую угодно. Но обстановку это не разрядило: причины были сильно глубже проблемы патронной смазки.
29 марта 1857 года на плацу солдат 6-й роты 34-го Бенгальского полка туземной пехоты Мангал Панди (бхумихар из штата Уттар-Прадеш) категорически отказался заряжать винтовку новыми патронами. Как выяснилось впоследствии, сипай незадолго до этого основательно укурился... не табаком, поэтому находился в крайне возбужденном состоянии. Когда расследовать происшествие прибыл полковой адъютант лейтенант Бо, Панди выстрелил в него из своего ружья и убил лошадь. Адъютант смог вытащить пистолет из седельной кобуры, выстрелил в бунтовщика, но промахнулся. Тогда Панди попытался ударить его тальваром (тяжёлой индийской саблей), но... Никогда не курите перед использованием тальвара! В общем, зарубить адъютанта у Панди не вышло, хоть он и пытался. Английский сержант Хьюсон послал за индийским капралом с караулом арестовать укурка, но караул стал с интересом наблюдать за дракой Панди с Бо. Сержант понял, что намечается крупный кипиш, схватил лейтенанта в охапку и побежал, сопровождаемый пинками и камнями от сипаев.
Генерал-майор Джон Херси прибыл с британскими солдатами и заставил индийских офицеров Панди арестовать. Те подчинились под угрозой оружия. Поймавший отходняк сипай попытался застрелиться, но это у него тоже не получилось — пуля не нашла мозг, усушенный употреблением запрещённых веществ. В общем, 8 апреля 1857 года его повесили перед строем всех индийских и британских подразделений в Барракпоре, семь из десяти рот 34-го полка были расформированы, невиновные наказаны, не участвовавшие поощрены, остальные запуганы и запутаны... Или нет? Заступившийся за англичан капрал Шейх Палату был повышен до сержанта, но долго носить дополнительную лычку не смог: был убит в увольнении. Для сипаев (они же высшие касты!) публичное унижение было хуже смертной казни, так что полки затаили злобу.
То, что вскоре полыхнёт, стало ясно из участившихся поджогов казарм тех солдат, что согласились использовать патроны к новым винтовкам, и офицерских бунгало. Херси отменил учебные стрельбы, издал приказ, согласно которому все, кто не желает скусывать патрон, могли рвать его руками, после чего с чувством выполненного долга уехал на лето в горы: на равнине в Индии слишком жарко для европейцев. А в Мируте особо одарённый подполковник Джордж Кармайкл-Смит из 3-го Бенгальского полка лёгкой кавалерии решил, что приказ генерала его не касается, и заставил 90 своих солдат провести учебные стрельбы энфиловскими патронами. 85 человек отказались, их отдали под трибунал и приговорили к 10 годам каторжных работ. 9 мая осуждённых на глазах у всего полка заставили снять форму и заковали в кандалы. На следующий день началось восстание.
Началось восстание в 3-м кавалерийском полку. Унтер-офицеры, пытавшиеся погасить первые вспышки недовольства, были убиты. После чего совары (всадники) полка сожгли несколько домов офицеров и городских обывателей, четверо гражданских мужчин и восемь женщин и детей были убиты. И это было только начало! Индусам, спасавшим англичан, повезло куда меньше — их убивать не стеснялись: в первый же день погибло более 50 слуг, пытавшихся спрятать или защитить своих хозяев. 85 арестованных соваров были освобождены.
Восстание было спонтанным, но повстанцы быстро самоорганизовались, по крайней мере их последующие действия нельзя назвать ни бессмысленными, ни глупыми: они пошли на Дели. Дело в том, что Ост-Индская компания правила фактически, но Великие Моголы никуда не делись! Формальными правителями Индии были представители старой династии. Именно в Дели и жил Бахадур-шах II — император, лишённый власти завоевателями. И именно к нему пришли восставшие совары с предложением вернуть себе власть над страной. Бахадур-шах ничего внятного не ответил, но его придворные и чиновники восстание поддержали. К вечеру 11 мая Дели был в руках повстанцев! Все англичане с семьями были убиты, вместе с ними под нож пошли индийские христиане, владельцы магазинов и все, кто попался под горячую руку.
А руки у индийцев реально чесались! Компания за сто лет «компани раджа» успела вызвать такую горячую ненависть, что даже такой миролюбивый народ, как индийцы, не стеснялся удовлетворять свою ненависть на каждом попавшем под руку «феранги»-европейце или том из местных жителей, кого подозревали в сотрудничестве с администрацией лагеря. Мятеж кавалерийского полка очень быстро перерос во всенародное восстание против завоевателей.
Кстати говоря, войска поначалу вели себя... сильно по-разному. В Дели квартировали три полка «бенгальской туземной пехоты». Часть сипаев сразу присоединилась к восставшим, но часть осталась нейтральной. Приказов командиров о подавлении мятежа не исполняли, но и в резне участия не приняли. Во второй половине дня над Дели прозвучал мощный взрыв. Девять английских офицеров восставших полков заперлись в арсенале, где хранилось большое количество оружия и пороха, пока была возможность, они отстреливались от наседавших сипаев, но, когда поняли, что сопротивление бесполезно, взорвали арсенал. Шести англичанам после взрыва удалось выжить, но множество живших окрест него индийцев погибло, множество домов оказались разрушены. Это привело к тому, что соблюдавшие нейтралитет сипаи присоединились к восстанию.
Взрыв арсенала без пороха повстанцев не оставил: в трех километрах от города был другой склад, где сипаями было захвачено три тысячи бочек с порохом и множество других полезных вещей. Между тем британцы, которых не было в городе на момент начала резни, собрались у башни Флагстафф. Башня была крепким строением, к тому же расположенным на высоте (она использовалась в качестве станции оптического телеграфа). Отсюда весть о восстании телеграфисты отправили по другим городам Индии, а сами спасшиеся стали решать, что делать дальше. Сначала планировалось дождаться помощи из Меерута, но, когда стало понятно, что «помощь не пришла, подкрепление не прислали» и далее по тексту песни, было решено прорываться в Карнал к сикхам, которых и индусы, и мусульмане любили не сильно больше англичан. Исход был эпическим: те, кто шёл с основной группой, дошли благополучно, отставшие были убиты местными жителями.
А Бахадур-шах 12 мая решил, что пора и ему поддержать восстание: когда сипаи захватили казначейство, все деньги достались именно самодержцу. А 16 числа падишах провёл первую за долгие десятилетия процедуру суда в зале своего дворца. По итогам заседания 50 попавших в руки к Великому Моголу британцев были казнены во дворе дворца. Восстание охватывало Индию как пожар, английские чиновники разбегались кто куда, спасая свои семьи. В форте Агры собралось шесть тысяч британских беженцев. Они решили отсидеться в крепости до подхода подкреплений.
А рассчитывать осаждённым было на что! Из 86 тысяч человек личного состава Бенгальской армии 12 тысяч были британцами, 16 тысяч — сикхами, а 1,5 тысячи — гуркхами. И сикхи, и гуркхи в кастовой системе занимали самые низкие позиции наряду с неприкасаемыми, что делало их лояльными англичанам: их полки были надёжны. Кроме того, в Индии, помимо Бенгальской, были Мадрасская и Бомбейская армии, которые к восстанию не примкнули (Мадрасская совсем, в Бомбейской из 29 полков восстали три). Да и в Бенгальской армии из 74 регулярных туземных пехотных полков мятеж подняли только 54, но часть из них просто разошлась по домам. Ещё восемь не принявших в восстании полков были разоружены и расформированы из-за сомнений в их лояльности, но оставшиеся 12 полков остались верны своим командирам. Только лёгкие кавалерийские полки полностью, все 10 штук, перешли на сторону мятежников.
Правда, были в составе Бенгальской армии и иррегулярные полки: 29 кавалерийских и 42 пехотных. Верность Ост-Индской компании сохранили три гуркских, пять сикхских пехотных полков, а также шесть пехотных и шесть кавалерийских пенджабских полков. В ходе восстания компания активно вербовала новобранцев в иррегулярные полки: к 1858 году 80 053 индуса служили в верных англичанам полках Бенгальской армии.
Впрочем, почему только индусы? Мусульман, гази, среди восставших было около четверти. Эти люди поклялись не сдаваться и сражаться до тех пор, пока не падут от рук солдат в красных мундирах. Правда, как известно, «сколько имамов — столько исламов», в результате большая часть мусульман в Индии не смогла чётко сформулировать своё отношение к англичанам, поэтому часть имамов призвала свою паству стать на сторону британцев, причём среди этих имамов были как сунниты, так и шииты. Наиболее авторитетный исламский богослов — улем Сайид Назир Хусейн Делви — выступил в поддержку британцев, поскольку посчитал, что религиозные права мусульман компания не нарушала, а значит, нет повода для расторжения подписанных ранее договоров. Помимо сикхов и гуркхов, англичан поддержали и пуштуны, традиционно не любившие индусов. Впрочем, а кого пуштуны любили? И кто любил пуштунов?
Восставшие принесли присягу на верность Бахадур-шаху, который официально был провозглашён императором всей Индии. Провозглашён или провозгласил себя? Скорее всего, первое: Великого Могола несло течением, он стал символом сопротивления, сам того не желая. Впрочем, первым делом Бахадур-шах приступил к чеканке монет с собственным именем, что впоследствии не лучшим образом повлияло на его судьбу.
Восстание охватило всю страну, важнейшие города Харьяна, Бизхара, центральных провинций переходили на их сторону, но... Единства в стане индийцев не было. Так же, как были определённые проблемы с командованием: первым главнокомандующим назначили старшего сына Бахадур-шаха Мирзу Мугхала. Человеком он оказался дельным: наладил расквартирование и снабжение войск, начал формировать новые полки и пополнять личным составом существующие, но военного опыта у наследника престола не было. Гораздо более опытным был Батх-хан — он в армии Ост-Индской армии дослужился до субедара, прапорщика, причём в конной артиллерии, а там дураков не держали. Его и назначили главнокомандующим после Мирзы Мугхала. Несмотря на невысокое звание, британские офицеры считали его самым умным из вождей восстания.
Кроме Мирзы Мугхала и Батх-хана, одним из вождей повстанцев стал рао Кадам Сингх. Это был рао — раджа Парикшитгарха и Маваны в округе Меерут. Ещё одним полководцем стал рао Туларам Сингх — рао Ревари. В общем, повстанцам пришлось довольствоваться в качестве командиров представителями местной аристократии, часть из которых оказалась толковыми вояками, часть — так себе, годными разве что быть живым знаменем. Но в любом случае подчиняться равному по положению индийские князья не спешили, так что с единством в стане сторонников императора Бахадур-шаха были проблемы.
Британцы же начали бурную деятельность: часть войск перекинули из Китая, часть везли из Британии морем, часть шла пешим маршем из Крыма (Крымская война только что закончилась!) через Персию. Две армии были сформированы в Мееруте (генерал-майор У. Хьюит) и Симле (главнокомандующий — генерал Энсон) и двинулись навстречу друг другу в Карнал. Индийцы попытались не дать им соединиться, но опоздали: армии встретились, правда, с уже другими командирами. Отряд из Меерута вместо Хьюита, после долгих лет службы в Индии не отличавшегося богатырским здоровьем, принял бригадный генерал Арчдейл Уилсон, а отряд из Симлы после смерти от холеры Энсона — генерал-майор сэр Генри Бернард, ветеран Крымской войны.
Вышедший из Дели с отрядом в 9 тысяч сипаев и 30 орудий (точно определить численность повстанцев сложно — войско сопровождали толпы зевак) Мирза Мугхал окопался, но в позиции имелся незащищённый участок длиной в милю, куда и ударила британская бригада... Учитывая, что, восстав, сипаи категорически отказались использовать винтовку Энфилда, исход битвы был предсказуем, несмотря на то, что артиллерия повстанцев показала себя весьма неплохо.
По результатам первой битвы сипаев отбросили обратно в Дели, и город был взят в осаду. Это была странная осада! Начнём с того, что осаждавших было меньше, чем осаждённых. По этой причине создать плотный периметр у англичан возможности не было, и в город без проблем поступала еда и боеприпасы. Но бесполезной она тоже не была: отряд Бернарда сковал силы повстанцев, а сам дождался подхода Пенджабской подвижной колонны бригадного генерала Джона Николсона из британских, пуштунских и сикхских солдат и тяжёлой артиллерии.
После прихода подкреплений с 7 сентября тяжёлые пушки начали пробивать в стенах города бреши, а 14 сентября была произведена первая попытка штурма через брешь у Кашмирских ворот. Англичанам удалось войти в Дели и даже закрепиться там, но потери были велики, в числе прочих погиб сам генерал Николсон. На следующий день британцы приступили к зачистке города: в районе главной мечети были установлены пушки и начат обстрел городских кварталов, особенно доставалось особнякам знати. Вскоре был изловлен и арестован император Бахадур-шах. Его сыновей Мирзу Мугхала, Мирзу Хизр-султана и внука Мирзу Абу-Бакра англичане расстреляли на глазах у отца у Хуни Дарваза — «Кровавых ворот».
Взяв Дели, Уилсон отправил колонну на помощь осаждённой Агре, которая вскоре была деблокирована, а у войск компании появилась линия, связывающая восток и запад полуострова. После Агры английские войска направились в Канпур. Тут сразу стоит оговориться: когда здесь речь идёт о «войска пошли», надо понимать, что они не только шли. Они жгли деревни, вешали и расстреливали всех подозреваемых в восстании. Англичан было мало, и ставка вполне сознательно делалась на террор: местное население запугивали до смерти, лишая воли к сопротивлению. Впрочем, стоит отдать должное индийцам: захватив в плен англичан, они с ними не церемонились.
В Канпуре гарнизоном командовал генерал сэр Хью Мэсси Уилер — старый служака, прибывший в Индию ещё в 1805 году. У него не просто были прекрасные отношения с местным населением, генерал был женат на индианке, что для колониального офицера верх неприличия! В Канпуре генерал даже не окопался толком — считал, что всегда сможет договориться с любыми повстанцами, благо с премьер-министром канпурского раджи Нана Сахибом у него были дружеские отношения.
Собственно говоря, именно Нана Сахиб восстание в Канпуре и возглавил. Город сипаи взяли в осаду, припасов Уилер толком не запас, а Нана Сахиб 25 июня пообещал генералу, что обеспечит британцам безопасный проход в Аллахабад и даже даст лодки для этого речного путешествия. Уилер согласился, но поставил условия: сохранение огнестрельного оружия и эвакуацию при дневном свете. Рано утром 27 июня британцы покинули укрепления и направились к реке. Первым делом восставшие выхватили из колонны сипаев оставшихся верными присяге и убили их. Затем были зарублены раненые британские офицеры, плетущиеся в хвосте колонны. Когда колонна дошла до берега, лодочники сбежали из лодок, предварительно подпалив часть из них. Остальные были вытащены далеко на берег, и британцы смогли столкнуть в воду только три. В это время сипаи с противоположного берега Ганга открыли огонь, а вскоре к ним присоединились и окружавшие британский отряд коллеги. В общем, всех мужчин расстреляли, всех женщин и детей захватили в плен. Их убьют потом. Что это было, историки спорят до сих пор: случайность или коварный план. Скорее всего, случайность — у гарнизона оставалось провизии на трое суток, так что через пару недель повстанцы взяли бы всех тёпленькими...
Как бы то ни было, когда колонна англичан подошла к Канпуру, к содержавшимся в доме в Бибигархе женщинам и детям были отправлены два мусульманина-мясника, телохранитель Наны Сахиба и два крестьянина-индуса (сипаи заявили, что на такое не подписывались!). Они всех заложников числом 206 человек убили ножами и топорами и сбросили трупы в реку. Когда войска компании подошли к Канпуру, на стенах дома было обнаружено множество кровавых отпечатков рук и отрубленных конечностей. В общем, после подобных находок и без того не сильно похожие на филантропов войска компании пощады не знали, а в истреблении повстанцев начали применять известную изобретательность, не ограничиваясь скучными повешениями и расстрелами. Кстати, сам Нана Сахиб исчез, и с тех пор о его судьбе ничего не известно.
На Канпур двигалась колонна полковника Джеймса Нила из Мадрасского стрелкового полка. Деревни вдоль Большой магистральной дороги Нил тупо жёг, а жителей скучно развешивал по окрестным деревьям. На подходе к Канпуру полковник погиб, и солдаты начали развлекаться: захваченных в городе сипаев перед казнью заставили вылизывать окровавленные стены в доме, где произошла резня, а затем привязали к жерлам пушек и разорвали выстрелами. Кстати говоря, эту казнь не англичане выдумали, она была стандартной в армии Великих Моголов...
В Лакхнау англичане держали осаду 90 дней: 300 сипаев, 350 британских солдат и 550 гражданских держались против 30 тысяч индусов. 25 сентября 1857 года колонна сэра Генри Хэвлока пробилась из Канпура в Лакхнау, одержав ряд блестящих побед, но... Вместо снятия осады колонна присоединилась к гарнизону: сил для деблокирования крепости оказалось слишком мало. Более многочисленная колонна сэра Колина Кэмпбелла сумела пробиться к городу и произвести эвакуацию гарнизона и гражданских. Колонна отошла в Канпур, где... снова села в осаду! Канпур сумели деблокировать британско-непальские силы только 21 марта 1858 года.
Княжеством Джханси управляла вдова раджи — рани Лакшми Бай. Сыновей у рани не было, и по законам Британской Индии владения должны были отойти компании — прав приёмного сына рани британский суд не признал. Джханси стало одним из центров восстания. Укрывшиеся в форте служащие компании и их семьи под гарантии рани покинули его, после чего были убиты. Сомнительно, чтобы Лакшми Бай была в этом виновата: повстанцы ещё могли бы послушать раджу, но его вдову... До такой степени эмансипации женщины в Индии на тот момент явно не дошли. Когда восставшие полки покинули княжество и ушли в Дели и Канпур, на Джханси навалились соседние княжества: Датия и Орчхи. Но не на ту напали! Рани успешно отразила нападение.
В марте 1858 года Центральная индийская полевая армия сэра Хью Роуза взяли Джханси, но Лакшми Бай удалось бежать. 1 июня она с отрядом повстанцев-маратхов взяла у союзного англичанам княжества Сциндия крепость Гвалиор. 17 июля при защите Гвалиора рани погибла с тальваром в руке. Сегодня в Индии её сравнивают в Жанной д'Арк.
Несмотря на то что восстание охватывало всё новые и новые регионы, общая ситуация стала клониться в сторону британцев: прибывали всё новые и новые полки из Европы и Китая, вербовались наёмники в самой Индии. Но главное, у англичан было единое командование, проводившее, быть может, не безупречные в военном отношении, но единые для всех английских колонн планы. 8 июля 1858 года был подписан мирный договор, правда, восстание было далеко от завершения. 20 июля под Гвалиором были разбиты последние отряды повстанцев. Бахт-хан был убит, Нана Сахиб исчез, другие вожди повстанцев — Рао Сахиб и Тантия Топе — схвачены и повешены.
Зверства, учиняемые англичанами над побеждёнными, описывать противно — отрывались по полной программе. В захваченном Дели штыками были переколоты все, кто не смог бежать из города. В Канпуре расстреляли всех мужчин — от младенцев до стариков. Казнь выстрелом из пушки стала визитной карточкой британцев и даже попала на картину Верещагина. Восставшим индийским князем стал «капитан Немо» у Жюля Верна: несмотря на жестокость повстанцев, расправы англичан в мире симпатий тоже не вызывали.
Но значение восстания сложно переоценить! Сипаями англичане стали называть всех повстанцев, включая ирландских. Бахадур-шах был арестован и сослан в Бирму (арестованных королей Бирмы англичане сослали в Индию), а корону Великих Моголов возложила себе на голову королева Виктория. Так кончилось время «компани раджа», теперь Индия официально стала колонией Британской империи, а не владением Ост-Индской компании. Но легче ли от этого стало индийцам? Ну, это тема для отдельного разговора...
Фёдор Ступин