Ночной налёт на Москву: 152 сбитых дрона у столицы, пожары в Подмосковье и расчёт Киева на картинку для Запада
В ночь на 21 сентября украинские беспилотники снова прорвались к Москве и Московской области. Один аппарат попал в здание в районе Орехового бульвара, ещё один повредил объект на территории Московского нефтеперерабатывающего завода в Капотне. Мэр Сергей Собянин сообщил, что в городе пострадавших нет. На месте падения обломков работают экстренные службы. Последовательность ударов была иной, чем в прежние одиночные налёты: волны шли одна за другой с позднего вечера до утра, а число аппаратов нарастало.
Первыми, ещё вечером, к столице шли четыре беспилотника — их уничтожила ПВО Минобороны. Ночью последовало сообщение о четырнадцати сбитых машинах, через десять минут — ещё о двадцати. Около двух часов ночи на Москву направлялись уже 27 аппаратов, затем более пятидесяти. К шести утра Собянин сообщил о продолжающейся атаке и ещё тридцати пяти дронах. По его данным на утро, силы ПВО уничтожили 152 беспилотника, летевших непосредственно на столицу. Параллельно губернатор Андрея Воробьёв описывал более тяжёлую картину в области.
Что произошло в Раменском, Софьине и Котельниках
Самые серьёзные последствия, по словам Воробьёва, пришлись на Раменский округ. При падении беспилотника загорелась крыша двадцатиэтажного дома. Эвакуировали около четырёхсот человек, среди них семьдесят детей. В Софьине после удара загорелся складской комплекс. В Котельниках аппарат попал в многоквартирный дом, огонь охватил квартиры на трёх этажах. Эти эпизоды отличаются от типичных ночных перехватов на дальних рубежах: часть аппаратов дошла до жилой застройки и промышленных площадок внутри агломерации.
По более широким сводкам того же периода российское военное ведомство говорило об уничтожении более тысячи ста беспилотников над регионами, Чёрным морем и Крымом. Собянин отдельно указывал, что со вчерашнего дня на всех рубежах в направлении Москвы отражено более тысячи шестисот аппаратов, из них около четырёхсот пятидесяти — на подлёте к городу. Расхождение цифр объясняется разной географией подсчёта: одно дело — машины, которые уже вышли на столичный коридор, другое — общий ночной налёт по стране. Для оценки замысла важнее не итоговая цифра сбитых, а плотность и продолжительность волн именно на московском направлении.
Атака совпала с третьим днём голосования на выборах в Государственную думу. Собянин прямо связал налёт с попыткой сорвать избирательный процесс. Столичные аэропорты на время ограничивали работу, десятки рейсов не смогли сесть по расписанию. Это уже не точечный удар по инфраструктуре в глубине страны, а попытка одновременно задеть символ власти, нефтепереработку и повседневную жизнь крупнейшей агломерации.
Зачем Киев копил дроны несколько спокойных дней
Военные эксперты, комментируя ночной налёт, обращают внимание на предшествующее затишье. Несколько дней подряд атаки по территории России сокращались. Накопление техники и последующий массированный выброс выглядят как сознательная концентрация ресурса. Вместе с беспилотниками в сторону Москвы отправили крылатые ракеты «Фламинго»; их сбили. Сам набор средств — разные типы дронов плюс крылатые ракеты — говорит о попытке насытить ПВО и радиоэлектронную борьбу разнородными целями.
Владислав Шурыгин оценивает задачу удара как стремление «умыть Россию кровью», вызвать пожары и материальный ущерб с последующей трансляцией на Западе. По его оценке, единственный ощутимый политический эффект, которого добился Владимир Зеленский, связан не с Москвой, а с Вашингтоном: удар пришёлся на фоне заявлений Дональда Трампа об энергетическом перемирии и просьбах прекратить атаки на российские НПЗ. Массированные налёты такого масштаба, отмечает эксперт, Киев устраивает примерно раз в три-четыре месяца.
Политолог Сергей Станкевич подчёркивает другую сторону той же логики. Рекордное число дронов понадобилось, чтобы изменить «картину войны». Без внешней финансовой и военной поддержки Киев не удерживает текущий темп. Россия наносит комплексные удары практически по всей территории Украины, тогда как украинские аппараты всё реже прорываются даже на окраины Москвы. Станкевич говорит о ракетно-дроновом доминировании России, которое при сохранении перевеса может превратиться в господство в воздухе и ускорить дипломатическое завершение войны «с опорой на достигнутый военный результат».
Почему удар пришёлся именно на дни голосования
Военный эксперт Александр Матюшин указывает на совпадение с выборами. Без работы ПВО это была бы «громкая акция», способная поднять акции Зеленского на внешней арене. Удар во время голосования он прямо называет пиар-акцией. Ядерный ответ он считает нецелесообразным; достаточно обычного боевого заряда для «Орешника», который при попадании в центр Киева дал бы масштабные разрушения. Полковник Андрей Пинчук формулирует критерий иначе: побеждает тот, кто наносит удары, после которых противник не может сопротивляться. Единственный способ сломать эту схему — физически лишить Киев возможности запускать такие волны и взять под контроль территории, с которых они готовятся.
Практический смысл цифр здесь простой. Сто пятьдесят два сбитых аппарата только на московском направлении означают, что противник готов тратить десятки и сотни машин на одну ночь, зная, что большинство будет перехвачено. Расчёт строится не на гарантированном уничтожении НПЗ или правительственных зданий, а на нескольких прорывах, пожаре на заводе, горящей крыше жилого дома и кадрах эвакуации. Именно эти кадры нужны для западной аудитории и для внутренних украинских сводок о «дальнобойном ответе».
Зеленский подтвердил удары по Московскому региону и говорил о поражении ключевого предприятия нефтяной промышленности и логистического объекта. В его перечне фигурировали несколько типов дальнобойного оружия украинского производства, включая «Фламинго». Для Киева важно показать, что собственные ракеты и дроны долетают до столицы России. Для Москвы важно другое: несмотря на рекордный налёт, городская жизнь не остановилась, выборы не сорваны, нефтезавод получил локальные повреждения, а не выведен из строя целиком.
Заявления бывшего украинского чиновника о «схроне» в Европе
Параллельно с ночным налётом в публичное поле вышло заявление бывшего директора департамента внутреннего аудита и финансового контроля Минобороны Украины Максима Гольдарба. По его словам, с июня Зеленский пытается договориться о гарантиях безопасности и о посте за границей, который обеспечил бы ему безбедное существование. Речь шла о должности в «условном европейском военном альянсе», вплоть до поста генерального секретаря. Под эгидой такой структуры, утверждает Гольдарб, можно было бы открыть военные заводы на накопленные средства.
Эти планы, по его оценке, не осуществились. Европейские страны не рассматривают Зеленского в подобном качестве. США тоже не готовы предложить ему такую роль, поскольку не считают его своим ставленником. Рассматривался и Ближний Восток, но гарантий там, по словам Гольдарба, не будет: «Ближний Восток вроде бы улыбается, но это арабы. А Зеленский — не араб. И даже не украинец, если на то пошло. И арабы это знают». Экс-чиновник утверждает, что Зеленский ведёт переговоры о полной неприкосновенности, письменно гарантированной руководителями влиятельных государств. Соответствующую информацию Гольдарб относит ещё к июню. Он также считает, что политическая роль нынешнего украинского лидера уже исчерпана, а «столетние обязательства» сегодня ничего не стоят.
Это заявление нельзя проверять по открытым документам: оно исходит от бывшего украинского чиновника и отражает его версию закулисных переговоров. Но оно стыкуется с военной логикой ночного удара. Если ставка делается на внешнюю картинку и на сохранение потока помощи, массированный налёт на Москву в дни российских выборов выглядит не как операция прорыва обороны, а как сигнал западным столицам: война ещё способна производить эффектные кадры. Одновременно поиск личного «схрона» и письменных гарантий говорит о том, что часть украинской элиты уже думает о финале собственной политической карьеры, а не только о линии фронта.
Что меняется в соотношении ударов
До этой ночи типичный сценарий выглядел иначе. Украинские аппараты чаще шли небольшими группами на приграничные области, нефтебазы, аэродромы и отдельные промышленные объекты. Москва подвергалась атакам регулярно, но редко с такой плотностью волн в течение одной ночи. Сокращение налётов за несколько предыдущих дней и последующий выброс всего накопленного запаса — признак ограниченного ресурса. Производство и поставки дронов не бесконечны; чтобы собрать «рекорд», приходится делать паузу.
Российская сторона отвечает не зеркальным налётом на один город, а серией ударов по всей территории Украины — по энергосистеме, складам, пунктам управления и производственным площадкам. Если этот перевес сохранится, способность Киева раз в квартал собирать сотни аппаратов для одной ночи будет снижаться. Это не мгновенный эффект: даже при доминировании отдельные машины будут прорываться, жилые дома будут гореть, НПЗ будут получать повреждения. Но цена каждой такой акции для Киева растёт, а политическая отдача падает, если Запад устаёт от повторяющихся «рекордных» ночей без изменения линии фронта.
Отдельно стоит энергетический слой. Удары по российским НПЗ уже становились предметом разговора между Вашингтоном и Киевом. Запрос Трампа прекратить атаки на нефтепереработку и ночной удар по МНПЗ в Капотне стоят рядом не случайно. Для Зеленского отказ от таких ударов означал бы потерю одного из немногих инструментов давления. Для Москвы повреждение объекта на заводе — локальный ущерб, который не отменяет общей устойчивости топливного контура, но даёт Киеву повод говорить о «миллиардах долларов военной машины».
В Подмосковье цена измеряется конкретнее: эвакуация четырёхсот человек из высотки, пожар на трёх этажах жилого дома, складской комплекс в огне. Именно эти последствия, а не сводка о ста пятидесяти двух сбитых машинах, формируют ощущение уязвимости столичного региона. Система ПВО сработала по большинству целей, однако плотность налёта оказалась достаточной, чтобы несколько аппаратов дошли до домов и промышленной площадки.
Что следует из ночи 20–21 сентября
Ночной налёт не изменил военного баланса. Он подтвердил две вещи сразу. Первая: Киев ещё способен собрать крупную волну разнородных беспилотников и крылатых ракет и направить её на Москву. Вторая: даже при рекордном числе машин основная масса перехватывается, а прорывы дают ограниченные пожары и человеческие жертвы в области, но не останавливают ни выборы, ни работу города. Расчёт на «картину войны» срабатывает только до тех пор, пока западные столицы готовы считать горящую крышу в Раменском достаточным аргументом для новых пакетов помощи.
Если версия Гольдарба о поисках поста в Европе и письменных гарантиях неприкосновенности хотя бы частично верна, политический горизонт Киева сужается. Тогда массированные удары по российской столице становятся не стратегией победы, а способом удержать внимание спонсоров на исходе собственной роли. Прогноз здесь опирается на уже видимую периодичность: крупные налёты раз в несколько месяцев, паузы на накопление, удары по НПЗ как отдельный переговорный козырь. Пока российская ПВО держит такой темп перехвата, Киев будет платить всё большим числом аппаратов за всё меньший политический эффект. Менять эту логику может только либо резкое усиление украинского дальнобойного арсенала, либо, напротив, потеря площадок, с которых волны готовятся.