Говоря высоким стилем, этот материал автор хотел бы начать со слов глубокой признательности президенту Соединенных Штатов Америки Дональду Джону Трампу.
Ведь работа над еженедельным обзором обычно начинается практически сразу после того, как в редакцию отправлен предыдущий: события идут непрерывной чередой, их нужно отслеживать, анализировать, заранее откладывать наиболее важные цитаты и новости, формулировать в голове аргументы, подтверждающие авторскую трактовку происходящего.
В этот раз контента было очень много, т. к. в выходные происходили очень важные события, а далее — их резонанс. И вот Дональд Фредович вышел из самолета и одной короткой фразой обозначил их главный смысл: российский лидер настроен на заключение сделки по Украине и было бы хорошо, если бы и этого же хотел Зеленский.
Слова Трампа — это первое с момента начала даже не СВО, а событий на Донбассе заявление западного лидера (любого), в котором чётко Украина обозначена как сторона, в отличие от России, не желающая заключать мир.
Да, это не носило характер выражения официальной позиции, прямых претензий к Зеленскому в нём нет, прозвучало мимоходом как ответ на вопрос журналиста и вполне может являться очередным проявлением «словесного недержания» президента США, хотя, как я отмечал неделю назад, его «прямолинейность» вполне может быть и хорошо просчитанной игрой, дескать, ну что с Трампа взять, но при этом нужные месседжи в информационное пространство вводятся.
В любом случае слово сказано, и им Трамп вышел из безоговорочной западной парадигмы начиная с 2014-го, согласно которой Украина — «жертва» и безоговорочно права, а значит, требовать (публично) от неё каких-либо уступок, под которыми понималось признание реалий на земле в любой форме, даже аморально.
Соответственно, и долг каждого «цивилизованного» государства всячески помогать Украине и оказывать «воздействие» на Россию (замечу, что и от наших друзей и партнеров на Глобальном Юге я не припомню заявлений с прямыми претензиями к Киеву, а в вопросе признания новых территорий России даже КНДР проявляет предельную осторожность).
Отсюда и Трампу, когда от него требовали увеличивать или не сокращать поддержку Киеву и вводить новые антироссийские санкции, приходилось занимать сугубо оборонительную позицию, нередко идя на уступки проукраинской партии.
Теперь, когда он открыто обозначил, кого он видит препятствием к миру, этого требовать от него станет гораздо сложнее. По логике теперь Белый дом должен открыто давить на Зеленского, но это маловероятно, хотя вполне можно предположить, что и так предельно непубличные объемы «виртуальной» помощи (разведданными) резко сократятся. А материальную, оплачиваемую из своего кармана помощь США уже прекратили.
Ну а закулисное давление идёт уже давно и только усиливается. Заявление Трампа стало этакой вишенкой на торте, в целом подтверждающей сделанный нами ранее вывод (отсюда и моя личная «благодарность» Трампу): Кушнер и Уиткофф везли в Киев согласованный в целом Кремлем и Белым домом план, на который Зеленский вынужден был согласиться, как минимум серьёзно обсуждать, а скорее — «принять за основу». План, который, как признают источники в Киеве, значительно хуже для них, чем «Анкоридж».
При этом предварительный заезд американских спецпредставителей в Москву, скорее всего, действительно носил рутинный характер, как говорят дипломаты, сверка часов перед решающими переговорами в Киеве, а весьма вероятно, и касался в значительной мере вопросов, выходящих за рамки урегулирования украинского конфликта (об этом ниже).
Для противостояния этому давлению на Зеленского понадобилась группа поддержки из представителей «коалиции желающих» и, на первый взгляд, ему удалось устоять, «атака захлебнулась», а оптимистические комментарии о новых предложениях, форматах, «договорились договариваться дальше» и т. д. носят чисто дежурный характер.
Но, как представляется, не всё так однозначно, как некогда писала знаменитая «крымчанка, дочь офицера». По субъективному ощущению автора, в администрации Трампа совершенно не расстроены упорством Зеленского.
Поэтому рабочей является версия (снова использую шильдик — «сугубо личное предположение автора»), что Зеленскому в общих чертах пришлось этот план принять, но он запросил время, дабы, подписав мир, постараться сохранить свое политическое лицо (ссылаясь при этом партнерам на необходимость подготовки украинского общественного мнения).
На практике это может означать ускоренное по меркам нынешней войны, но выглядящее обусловленным сугубо военными причинами отступление украинских сил из удерживаемых ими районов Донбасса, а может, и откуда-то ещё.
Наряду с усилением лишений населения с наступлением холодов это может создать благоприятную почву для заключения мира на американо-российских условиях, поскольку дальше будет только хуже. Виновниками же будут объявлены Трамп (ему на мнение украинских турбопатриотов о себе глубоко плевать), ну и другие западные союзники, не оказавшие помощи, которую Зеленский сейчас так навязчиво выклянчивает (т. е. он сделал всё что мог).
Но всё больше признаков того, что отказ Зеленского носил вполне ожидаемый и даже плановый характер: есть «предложения, от которых нельзя отказаться», а есть и такие, которые делаются с пониманием и даже расчётом на то, что противоположная сторона их отвергнет (оба варианта активно использовал клан Корлеоне в культовом «Крестном отце»).
На мероприятиях же в Москве, включая те, которые потребовали прилёта тяжелого транспортника С-17, Украина была побочной темой, рассматривалась как главное препятствие реализации реальных совместных планов, которые и были главным предметом обсуждения.
Приведу ключевые моменты из комментария Юрия Ушакова по итогам телефонного разговора Владимира Путина с Дональдом Трампом: «…Сами понимаете, что он носил конфиденциальный характер, поэтому поделиться с вами многими важными деталями и нюансами я вряд ли смогу».
Не могу вспомнить другого случая, когда бы в официальном сообщении о состоявшихся переговорах прямо говорилось, что «не обо всём ещё пришло время рассказать». Предположу, что именно ради этой неформальной формулировки информация дана в виде устного комментария помощника президента, а не официального сообщения пресс-службы Кремля.
Также Ушаков сообщил, что «разговор фокусировался на вопросах украинского урегулирования, это понятно. Дональд Трамп отчётливо проводил мысль о желательности скорейшего прекращения конфликта, что сразу бы открывало перспективы, причём впечатляющие и масштабные, для полного восстановления отношений США и России. Особенно, на его взгляд, это сказалось бы на торгово-экономических связях, сулящих колоссальные выгоды для обоих государств».
И тут примечательно, что именно российская сторона отметила этот момент. Мне же представляется, что «бизнес» — это верхушка айсберга строящихся отношений, предметы же сотрудничества куда более глубокие (и действительно достаточно конфиденциальные) и, более того, исподволь эта работа уже началась.
Что же касается главного препятствия, то, на первый взгляд, ключевым условием его устранения является выполнение многократно сформулированных российским руководством целей и задач СВО, то, что, судя по инсайдам и общему развитию переговорного процесса, и предусматривает в целом предъявленный Зеленскому американский план.
Однако очевидно, что развитие ситуации может привести и к куда более радикальному варианту решения «украинского вопроса» и, как уже нами отмечалось, мы можем только предполагать, какой сценарий в Кремле видят наиболее оптимальным (притом что в любом деле программу-максимум удается выполнить далеко не всегда).
В то же время практически не сомневаюсь, что в контексте взаимной заинтересованности в глубоком партнерстве обсуждается и расклад, при котором все американские усилия по «принуждению к миру» киевского режима результата не дадут.
И тут уже (конечно, это наши «досужие рассуждения») вполне может быть свёрстан и общий «план В» с учётом того, что и радикальный вариант может для каждой из сторон несёт не только сложности и риски, но и новые возможности, которыми, главное, правильно воспользоваться.
В частности, катастрофа киевского режима станет для Трампа подтверждением его правоты, свидетельством того, что, если бы в Киеве и Европе к нему прислушались, приняли условия, к которым ему удалось склонить Путина, война закончилась бы на куда более приемлемых для Украины условиях.
Это, конечно, сложная игра со многими неизвестными и рисками, но нельзя исключать, что результатом выработки общей стратегии и взаимных компромиссов именно означенный «план В» превратился в превалирующий.
И тут мы подходим к ключевому и для многих болезненному вопросу: зачем России альянс с США? Учитывая всю предысторию, по крайней мере с момента завершения Второй мировой войны и всех пакостей, которые Америка нам делала.
Но, как известно, «нет вечных друзей и вечных врагов», а военные и политические альянсы на протяжении всей истории строились не на «большой и чистой любви», а на совпадении интересов.
При этом такое совпадение практически никогда не бывало стопроцентным, особенно когда союзниками становились близкие по силе державы: по каким-то создающим противоречия позициям искали «ради общего дела» компромиссы, а где-то сохранялось соперничество и даже противоборство, хотя и его старались держать в рамках правил игры.
Так же, как в любых деловых отношениях, нужно лояльно относится и к определенным психофизическим особенностям партнера, как и к его, далеко не всегда самой безупречной репутации.
Но главным стимулом к созданию союзов, даже обычно враждующих сторон, чаще всего становилось наличие общего врага. И такой общий враг, даже, считаю, главный враг, у России и нынешнего руководства США есть — глобалистский «интернационал»!
Не берусь судить, существует ли некое законспирированное глобалистское «политбюро», можно лишь констатировать, что на протяжении многих десятилетий главным публичным фронтменом, продвигавшим их повестку, был Джордж Сорос, по моему глубокому убеждению, один из величайших мерзавцев в истории человечества.
Определенно можно говорить, что глобалисты превратились в многотысячеголовую гидру, «чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй», сетевую тоталитарную деструктивную секту, вербующую и промывающую мозги новым адептам, продвигая своих на ключевые позиции в политике, бизнесе, образовании, СМИ и яростно травя и уничтожая (пока политически и экономически) тех, кто осмеливается выступать против их «повестки». Даже специальный циничный термин придумали — «культура отмены».
Показательным поводом ещё раз сказать об их силе и возможностях для меня стали итоги недавнего референдума в Исландии о возобновлении переговоров о вступлении в ЕС. Наша медиасфера восприняла их с восторгом, дескать, «исландцы проявили здравомыслие», но для меня они стали шоком (признаюсь, вплоть до голосования исландскую тематику я не отслеживал и даже не знал, что там такой референдум проводится).
Ведь победа противников была «на тоненького», разрыв — около пяти процентов, причём обозначившийся в самый последний момент. То есть сторонников интеграции оказалось чудовищно много, и это в стране, для которой, скажем, моя фантазия просто не в состоянии придумать аргументы в пользу членства.
Это ведь не Украина или Албания, где простодушному электорату можно втюхивать про «улицы моют шампунем, зарплаты — пять тысяч евро, а пенсии — тысяча».
Исландия — небольшое (400 тыс. населения) островное государство с одним из самых высоких в мире уровнем жизни населения и третьим местом по Индексу человеческого развития, самодостаточной экономикой, основанной на природных ресурсах: морепродуктах и дешевой возобновляемой энергии (вопреки расхожему мнению, в основном это не геотермальные источники, а многочисленные ГЭС), делающие её очень выгодным местом для размещения энергоёмких производств, и низкими налогами при «скандинавской модели» социального обеспечения.
Более того, Исландия имеет с ЕС зону свободной торговли и даже входит в Шенген (тут уж вовсе мне не понять, в чём выгода исландцев, безвизовый режим со всеми странами золотого миллиарда у них есть и так, а удобств при пересечении границ он им не даёт никаких, т. к. во «внешний мир» они могут попасть только авиатранспортом).
Что мог дать Исландии ЕС, кроме потери суверенитета, обязательства «делиться» своими доходами и уровнем жизни, а также необходимости каждый чих согласовывать с брюссельской евробюрократией?
И тем не менее «за» набралось 47,2 проц., причём в столице, где, казалось бы, самая образованное и развитое население, сторонники ЕС оказались в большинстве. Спасла Исландию провинция.
Причину этого я вижу даже не в природной мудрости «простых людей», а в том, что они в силу жизненных интересов меньше озабочены «мировыми проблемами» и попросту «меньше читают газет», как советовал профессор Преображенский, а следовательно, пресс глобалистской пропаганды давит на них не столь сильно.
Но в то же время это показывает потенциал и силу глобалистов. Особенно же пример Исландии показывает, что стремление к экспансии глобалистов носит идейный, экзистенциальный характер: ну, не настолько ценен экономически этот богатый, но небольшой остров, власти и так следуют в глобалистской повестке, чтобы так настойчиво затягивать его в ЕС, а провал воспринимать как крупною неудачу и «победу Путина».
Задача — установление полного контроля над всей, для начала «белой», христианской (пока ещё) цивилизацией. Россия же и является для них главным внешним врагом именно потому, что здесь у них облом, а главное, Россия являет собой наглядную альтернативу, пример успешного развития при сохранении традиционных ценностей и в целом всё более ту Европу 1960–1980 гг., «которую мы потеряли».
Украина при этом, естественно, главный антироссийский инструмент на данном этапе, поэтому и наиболее приверженные глобалистской повестке политики активней всего готовы воевать до последнего украинца. Соответственно, разгром глобалистов будет означать для нас и большѝе возможности в разрешении украинской проблемы.
Ну а главный внутренний враг глобалистов (если брать коллективный Запад в целом) — Дональд Трамп. И глобальная (извините за тавтологию) схватка приближается к кульминации, особенно с учетом роста популярности «несистемных» партий в Европе, всё сильнее пробивающих выстроенный против них «брандмауэр».
Можно говорить о том, что это та ситуация, в которой, как во Вторую мировую и холодную войны, идеология превалирует над чистой геополитикой, формируя соответствующие альянсы.
Поэтому ныне Трамп — наш естественный союзник (а Россия — для него), с поправкой на то, что его основной фронт — внутренний, и это очень сильно ограничивает его свободу маневра, особенно в публичной плоскости.
И, когда автор уже завершал работу над этим материалом, на полях саммита БРИКС Владимир Путин дал развернутый ответ на вопрос журналиста об итогах выборов немецкой земле Саксония-Ангальт.
Отказавшись прямо их комментировать, российский лидер тем не менее сделал акцент именно на глобалистах, несколько раз использовав этот термин, на их, как он деликатно выразился, «ошибках», как в отношении России, прямо обвинив в нынешней эскалации, так и внутри собственных стран.
При этом было обозначено чёткое разделение между глобалистскими элитами Запада и Западом в более широком смысле, а особенно показательно, что в качестве альтернативного примера вспомнил Гельмута Коля, политика старой консервативной, «доповесточной» формации.
Александр Фидель