Читатель наверняка догадался, какое событие, буквально взорвавшее информационное пространство, имеет в виду автор в заголовке, хотя стороны обозначили его, как «рутинное».
Действительно, спецслужбы находятся в контакте практически всегда и, более того, чем сложней отношения между государствами, тем больше значение таких контактов, дабы их развитие, хотя правильней сказать «деградация», не приняла совсем уж неконтролируемый характер, что относится и к состоянию прямого вооруженного конфликта.
Как отмечал автор неделю назад, «редкий вооруженный конфликт обходится без договорняков, когда по умолчанию стороны “по собственной инициативе” воздерживаются от тех или иных действий, а когда и в самом деле имеют место закулисные договоренности напрямую или через посредников».
Но в том-то и дело, что обсуждаются и заключаются такие договорённости обычно в тишине, их участники стараются как можно меньше светить эту работу, для чего у спецслужб просто в силу их специфики самые большие возможности.
Вот и Сергей Лавров, отвечая на естественный вопрос о визите Рэтклиффа, отметил, что спецслужбы традиционно «работу ведут в тишине» и дипломаты во многом действуют соответственно, однако по роду своей работы все же вынуждены раскрывать часть информации. При этом детали, которые остаются чувствительными и находятся в проработке, обычно не разглашаются. Лавров добавил, что за визитом главы ЦРУ стоит «желание приехать и поговорить».
Хотя, добавим мы, чаще всего рутинные и не очень встречи происходят где-то на нейтральной территории, когда же одна сторона едет в гости к другой, то это либо обмен визитами, либо предполагается встреча визитера с кем-то или группой весьма высокопоставленных лиц принимающей стороны.
Впрочем, и в этом случае есть немало вариантов сделать такую поездку не столь броской, особенно если и мейнстримным СМИ рекомендовать освещать это событие скупо и в спокойном ключе, а то и вовсе постараться сохранить его в тайне.
Так, в апреле 2014-го в постмайданный Киев наведался, дабы дать волшебного пенделя хунте, по мнению Вашингтона «жевавшей сопли» в восставшем Донбассе, тогдашний глава ЦРУ Джон Бреннан, прибывший по паспорту на имя «туриста Джонсона».
Правда, в тайне это сохранить не удалось, и официальный комментарий свёлся к тому, что это-де «обычная практика». Действительно, ну как ещё путешествовать профессиональным шпионам?
А вот визит в Москву его нынешнего преемника Джона Рэтклиффа заставил вспомнить бессмертное: «Ничто не выдавало в Штирлице советского разведчика — ни будёновка, ни звезда Героя СССР на груди, ни волочившийся за ним парашют».
В самом деле, прибыть на одном из самых крупных самолетов ВВС США, пусть и транспортном, Boeing C-17 Globemaster III (аналог нашего ИЛ-76), который, понятно, менее всего предназначен для поездок крупных чиновников, в один из главных гражданских аэропортов российской столицы?
Понятно, сделано это было (конечно же, по согласованию сторон) именно для того, чтобы визит никак не смог остаться незамеченным и сразу же вызвал управляемый информационный взрыв: сначала сам факт появления на московском аэродроме совершенно неожиданного борта, а затем уже появились «инсайды» о его главном пассажире.
И при этом практически ноль официальной информации о причине визита и обсуждавшихся вопросах: рутина, дескать, с российскими лидерами Рэтклифф не встречался (зачем тогда заезжали в Кремль машины с американскими дипномерами?) и т. д.
В общем, всё говорит о том, что задачей было создать максимальную интригу, причём не столько у широкой публики, сколько у определенных «партнеров»: пусть, мол, гадают и пытаются выяснить, о чём в Москве говорили и договаривались.
«Соединенные Штаты не сообщили нам о причинах и результатах визита директора ЦРУ в Москву. Союзники так не поступают», — пожаловалась глава Евродипломатии Кая Калласс.
В медиа же пространстве версий и «инсайдов» было бесчисленное множество, читатель с ними, безусловно, знаком, поэтому автор может лишь рискнуть предложить свою — наверняка самую смелую (ещё раз повторюсь, мой единственный «инсайдер» находится в моей собственной голове, впрочем, как и у подавляющего большинства ссылающихся на «осведомлённые источники»).
Согласно ей, Рэтклифф и вся шумиха вокруг него были отвлекающей операцией, а главный гость в Кремле был куда более высокого ранга. И, внимание, последнее появление Дональда Трампа на публике было в Вашингтоне днем понедельника (по Вашингтонскому времени) за 12 часов до прибытия С-17 во Внуково (минимальный тайминг, чтобы при идеальной организации добраться до Москвы с одной пересадкой, до прекращения прямого авиасообщения рейс из Москвы в Вашингтон занимал 9,5 часа), а затем исчез до утра четверга из офлайн-формата.
Никаких обычно едва ли не ежедневных встреч с журналистами в Овальном кабинете, публичных мероприятий, экстравагантных заявлений и т. п. — лишь дистанционные выступления на митингах в поддержку кандидатов-республиканцев (которые, скорей всего, записаны заранее) и утром среды, т. е. ближе к вечеру по Москве, два кратких телефонных интервью без видеокартинки, одно из которых длилось всего около минуты и содержание которого известно только из пересказа самой журналистки из «Аль-Джазиры».
Напомню, пребывание «Боинга» в нашей столице закончилось в 19.53, продлившись около 10 часов, и приблизительно столько же, сколько пребывание Владимира Путина в Анкоридже год назад. К слову, такой самолёт как раз и мог вместить пусть и минимальную для «первого лица», но достаточно представительную свиту.
Добавлю, что с точки зрения конспирации Москва являлась идеальным местом. В полной тайне провести ответное мероприятие а-ля Анкоридж (о чём тогда были договорённости) даже где-нибудь, скажем, на Кольском полуострове практически невозможно, а так кто-то прилетел в правительственный терминал во Внуково, а далее и инсайды про Рэтклиффа появились.
В любом случае, кто бы на самом деле ни представлял заокеанскую державу в Москве, причины «мероприятия» были явно не «рутинные» и вопросы на нём обсуждались чрезвычайно важные и вряд ли сводились к одному вопросу международной повестки (впрочем, в ней всё взаимосвязано и «сделки» часто предполагают комплексный компромисс даже размен в чувствительных для сторон вопросах).
Касательно версии, которая в западных СМИ постепенно становится превалирующей, приведу ответ Трампа во время первого после его «исчезновения» общения с журналистами в Овальном кабинете, посвященного переименованию озера Онтарио, по стенограмме на сайте Белого дома:
— Господин президент, согласился ли Владимир Путин или взял на себя обязательство не нападать на территорию НАТО?
— У меня с ним состоялся хороший разговор (когда!!!? – Авт.); он не собирается нападать на территорию НАТО.
Поневоле вспомнишь ещё один анекдот из той же серии…
Мюллер: Штирлиц, посмотрите, снег валит, как в России.
Штирлиц: Да, прям как у нас.
У Штирлица информация к размышлению: Не сказал ли я чего лишнего?
Вопрос же был через минуту повторён:
Вопрос: Предупредить Россию о недопустимости нападения на территорию НАТО во время его...
Дональд Трамп: Что ж, я не хочу это комментировать, но они не собираются нападать.
Спрашивали о России и в контексте иранской проблемы, тут ответы Трампа были несколько пространнее:
Вопрос: Появились сообщения о том, что Владимир Путин на следующей неделе встретится с президентом Ирана для обсуждения ядерного соглашения. Есть ли в администрации, в Белом доме, опасения, что эти страны не воспринимают всерьез экономический “день Д” и что они продолжат вести дела с Ираном, несмотря на предупреждения?
Дональд Трамп: Иран сейчас не платит своим войскам. У них большие проблемы. У них очень ограниченные возможности. Прошлой ночью мы провели через пролив 24 судна; мы проводим их постоянно, я говорю это совершенно открыто. Это не значит, что мы закончили с военным контингентом, но пролив открыт... Мы контролируем ситуацию и установили блокаду. Иран ничего не получает; ничего не проходит, ни одно судно не смогло пройти.
По сути, ответ от ухода на вопрос, потому тот был повторён:
— Но накажете ли вы Путина или Россию, если они продолжат вести бизнес в Иране?
— Ну, это зависит от обстоятельств. Пока что, я думаю, Россия вела себя довольно хорошо в отношении Ормузского пролива. И вы должны понимать, что на всё, что они делают, мы тоже отвечаем, понимаете. Кто-то говорил о Китае, а что насчёт Китая? Мы слышим, что они шпионят. Мы тоже за ними шпионим; так уж заведено.
В переводе на «нижегородский»: ну что вы пристали к отношениям России и Ирана — дело житейское (в чём с президентом США я полностью согласен. — Авт.), и Китай грешит этим даже в большей степени, но вы зациклились на России, а про Китай и не вспоминаете. И в целом очевидно желание Трампа поменьше говорить об отношениях с Россией и уж точно — избегать конфронтационных заявлений.
Не вспомнили на этом брифинге и про Украину, которая, конечно же, также обсуждалась в Москве, о ней в контексте «рутинной» поездки Рэтклиффа Трамп сам упомянул в телефонном интервью обозревателю Гленну Беку, хотя и тот спрашивал об угрозе нападения России на Англию и об Иране (похоже, на этом фоне собственно Украина действительно для средних американцев отходит на второй план, что ощущается по задаваемым Трампу вопросам):
«Мы хотели бы, чтобы война с Украиной закончилась. Джон Рэтклифф — замечательный человек. Он глава ЦРУ. И он не за то, о чём вы говорили. Хотя, возможно, из этого что-то и выйдет. Мы очень усердно работаем над тем, чтобы эта война закончилась. И, честно говоря, на данном этапе они оба хотят, чтобы она закончилась».
Российские же комментарии на уровне Дмитрия Пескова и Сергея Лаврова уже после пребывания в Москве «Боинга» С-17 (скажем так) сводились к тому, что переговорный процесс по Украине на паузе, «новых предложений нет», Россия же «наивно», «по понятиям», исходит из того, что то, о чём договорились в Анкоридже, нужно выполнять.
Осторожно предположу, что результатом переговоров в Москве, кем бы они ни велись, в части украинского кейса стала следующая конструкция: Россия по-прежнему согласна на условия Анкориджа, но если Вашингтону не удастся додавить на них Киев, то это развязывает нам руки, реакция США максимум будет «символической».
В начале недели активно обсуждались некие «мирные инициативы» Зеленского, которые якобы представляют собой согласованный с США и предъявленный России как ультиматум план. Но вот его заявления дословно:
«Идет несколько дискуссий на эту тему и очень много неопределенности: а что будет дальше?.. Если коротко, там есть одна из идей для прекращения огня — это главное. Вторая часть — это то, что предлагали американцы относительно свободной экономической зоны.
То есть мы с россиянами делаем одинаковые шаги назад, и это создает такой буфер, который называется свободной экономической зоной под каким-то руководством. Пока непонятно, под каким именно, но это какая-то третья сторона.
И третье: что будут делать ЕС и НАТО и на что готова Украина ради этого? Это то, что сегодня лежит на столе переговоров. Есть еще несколько идей у американской стороны, насколько нам известно. Они хотят найти подходящий момент, чтобы поделиться ими. Мы ждем их».
В общем, всё на стадии обсуждения, идея «свободной экономической зоны» в Донбассе муссируется уже давно, абсолютно ничего нового на сей счёт Зеленский не сказал, а главное, «новые идеи» американцев он только ждёт, чтобы ознакомится.
По имеющейся информации, с ними в Киеве ждали Кушнера и Уиткоффа на «убилей» (честное слово, опечатка, но решил не исправлять) незалэжности, но те не прибыли.
Отсутствие представителей США на торжествах, скорей всего, не только очевидный дипломатический жест, но и вполне рабочее решение: «убеждать» Зеленского в присутствии значительной «группы поддержки» из прибывших гостей было бы значительно тяжелее.
Ну и на переговорах в Москве на следующий день просто не могли не коснуться вопроса о том, какие условия мира Россия считает для себя приемлемыми в данный момент, а какие выходят за её красные линии. Исходя из этого «новые идеи» американцев для Зеленского и будут окончательно сформулированы.
Касательно же ставшей в последние дни самой обсуждаемой темы возможного российского удара по некоторым странам НАТО, то замечу, что в Москве это и не опровергают (в отличие от Трампа). Наоборот, Мария Захарова «по собственной инициативе», т. е. не отвечая на вопрос журналистов, прямо дала понять, что это возможно, правда, в её ответе речь шла об ударах по британским объектам на Украине и в других странах, т. е. не в самой Великобритании.
Само же нагнетание этой темы в западных СМИ является палкой о двух концах. С одной стороны, таким образом тамошнего обывателя убеждают в том, что «Украина защищает всех нас», а значит, ей нужно помогать дальше и больше, соответственно, неся издержки, которые средний гражданин всё сильней ощущает на своём кошельке.
При этом контекст этих страшилок в том, что такие планы у Путина именно из-за продолжающейся и усиливающейся поддержки Западом Украины, которая мешает России достичь поставленных в СВО целей.
Поэтому такой пафос даёт и неизбежный обратный эффект — «широкая общественность» начинает всё сильней задумываться, а стоит ли «оно этого»: не только материальных проблем, но и становящейся реальной угрозы войны, которая будет не «в телевизоре», а коснется его непосредственно, особенно с учётом того, что западные «кровные» безбожно разворовываются Зеленским и его окружением (а уж в этом сейчас точно никто не сомневается)?
А далее из глубин подсознания начинает всплывать когда-то услышанная информация, что война идёт из-за нескольких пророссийских регионов, которые при распаде СССР оказались в составе Украины и которые уже и так почти полностью под её контролем, как и о том, что год назад Путин и Трамп согласовали некий достаточно лояльный по отношению к Украине план урегулирования.
В общем, «это не наша война». Так, может, в этом и смысл этой кампании — исподволь готовить западное общество к непопулярным с точки зрения тамошнего мейнстрима решениям?
Александр Фидель