Война зависла между инерцией и решающим броском: почему Генштаб перешёл к доктрине Дуэ и все ждут осени
В начале августа 2026 года на украинском театре военных действий происходит нечто парадоксальное. Бои не прекращаются ни на сутки. Российские войска продолжают медленно продвигаться на отдельных участках, украинские дроны регулярно пытаются бить по тыловым объектам, ракеты и авиация работают с обеих сторон. И при этом ведущий российский специалист по прогностике, историк и геополитик Сергей Переслегин констатирует: произошло стратегическое зависание. Война движется по инерции, подобно маховику, который никто не раскручивает и не тормозит. Все участники — Россия, Украина, США и европейские столицы — ждут, что ситуация изменится сама собой. А меняться она, по его оценке, начнёт уже этой осенью, и меняться жёстко.
Эта оценка звучит резко на фоне привычных сводок о локальных успехах и ударах. Но если смотреть не на отдельные тактические эпизоды, а на общую логику последних месяцев, картина действительно складывается именно так. Летнее контрнаступление, о котором в Киеве говорили ещё весной, так и не состоялось. Ресурсы, которые должны были пойти на него, уже тратятся на символические и разрозненные удары. Западные партнёры после серии визитов Зеленского в Лондон и Вашингтон не выдали ни новых гарантий, ни крупных пакетов. А российская сторона перешла от точечного давления к системной воздушной кампании, которую Переслегин прямо связывает с доктриной итальянского генерала Джулио Дуэ.
Что на самом деле означает «стратегическое зависание» прямо сейчас
Переслегин обращает внимание на простой, но важный факт: серьёзных событий, способных переломить ход кампании, в июле и начале августа не произошло. Блокада одесских портов и украинские атаки по складам крупных российских ритейлеров вроде Wildberries — это не новая стратегия, а метание между целями. Сначала были НПЗ, потом склады, потом, возможно, элеваторы или заправки. Каждая следующая серия ударов даёт всё меньший эффект. Это классический закон предельной полезности Госсена: каждая новая порция одного и того же воздействия приносит меньше результата, чем предыдущая. Плюс закон Парето — 20 процентов усилий дают 80 процентов эффекта, а дальше отдача резко падает.
Первые удары по российским нефтеперерабатывающим заводам в июне-июле вызвали мощный медийный и психологический резонанс. Топливный кризис в отдельных регионах был реален. Но уже через несколько недель реакция стала привычной. Удары по складам Wildberries дали заметно меньший отклик. Если Киев переключится на элеваторы или автозаправки, эффект будет ещё слабее. В русском восприятии дроновая опасность начинает восприниматься примерно так же, как тайфуны на Филиппинах — разрушительно, но регулярно, и уже не меняет базовую жизнь страны. Это не стратегическое воздействие, а фоновый шум.
На земле картина похожая. Российские группировки продолжают локальные наступления на Константиновском, Лиманском, Добропольском и других направлениях. Появляются тактические улучшения позиций, отдельные населённые пункты переходят под контроль, но темпы остаются крайне низкими — десятки, максимум сотни метров в сутки на ключевых участках. Украинская оборона, создававшаяся годами, всё ещё держится, хотя и несёт потери. Ни одна из сторон не демонстрирует готовности к оперативному прорыву. Это и есть зависание: маховик крутится, но никто не готов резко изменить его скорость.
Почему украинские удары по тылам всё меньше влияют на Россию
Киев сделал ставку на то, что можно перенести войну вглубь российской территории и тем самым подорвать волю к продолжению конфликта. Создано даже специальное командование «дальнобойного влияния». Логика понятна: если нельзя победить на фронте, надо сделать жизнь в тылу невыносимой. Но здесь как раз и срабатывает эффект привыкания. После топливного кризиса нервная реакция спала. Удары воспринимаются как неприятности, с которыми можно жить. Уровень перехвата растёт, масштаб атак падает. Переключение целей свидетельствует не о поиске уязвимостей, а об отсутствии системного плана.
Переслегин прямо говорит: у Украины нет стратегии. Её действия — это иллюзия, рассчитанная на отчётность перед западными партнёрами, а не на реальное изменение ситуации на фронте. Ресурсы, которые Зеленский готовил под летнее контрнаступление, уже расходуются не по назначению. Шансы, что ВСУ всё же пойдут в крупную операцию, близки к нулю. Запад тоже находится в режиме ожидания. Поездки в Великобританию и США не принесли конкретных результатов. Заявления о развёртывании производства и возможном размещении войск остались размытыми. США, судя по всему, просто ждут, чем закончится ситуация к концу лета, и готовы принять новую реальность.
Доктрина Дуэ: что это такое и почему о ней заговорили именно сейчас
Джулио Дуэ — итальянский генерал начала XX века, который после опыта Первой мировой войны сформулировал теорию воздушной войны. Его главный тезис: господство в воздухе означает победу. Сухопутные армии и флоты в современных условиях благоприятствуют обороне. Настоящий результат даёт только способность наносить массированные удары по государственным, экономическим и моральным центрам противника. Цель — сделать жизнь страны невыносимой, сломать материальное и моральное сопротивление и принудить к капитуляции без необходимости полностью разгромить армию на земле.
В классическом виде доктрина Дуэ предполагала уничтожение вражеской авиации, завоевание полного господства в небе и затем систематические бомбардировки городов, заводов, инфраструктуры. Критики всегда указывали, что практика Второй мировой, Кореи и Вьетнама показала ограничения этой теории: население часто сплачивается, а не ломается. Тем не менее элементы доктрины использовались широко — от стратегических бомбардировок Германии и Японии до современных кампаний.
Сейчас, по оценке Переслегина, российский Генштаб фактически перешёл к варианту этой доктрины. Инициатива в воздухе чётко российская. Идут непрерывные удары по Киеву, Одессе, Николаеву. Львов перестал быть безопасным тылом. Основным ударным средством становятся не дроны, а баллистические ракеты с крупной боевой частью. Цель сформулирована прямо: сделать для Украины продолжение войны физически невозможным. Воздушное наступление ведётся без оглядки на позицию Запада. Расчёт простой: Запад к прямой войне не готов и остановится на этом рубеже.
На фоне этих ударов происходит неожиданно заметное продвижение российских войск на тех направлениях, где украинская оборона считалась особенно надёжной. Воздушное превосходство дезорганизует оборону, лишает возможности манёвра и подвоза резервов. Это создаёт условия для продвижения наземных сил. Украина в ответ пытается применять «доктрину Дуэ для бедных» — распространять тяготы войны на как можно большее число российских граждан. Но масштаб этих ударов падает, а эффективность российской ПВО растёт.
Что происходит на земле, пока идёт воздушная кампания
Даже в условиях стратегического зависания линия фронта не статична. На Константиновском направлении продолжаются тяжёлые бои в городской застройке и на подступах. Российские штурмовые группы расширяют зоны контроля, хотя полного захвата города пока нет. На Лиманском направлении идут встречные бои, продвижение идёт медленно, но давление сохраняется. На Добропольском участке фиксируются попытки создать условия для выхода к более важным рубежам. Группировки «Север», «Юг», «Центр» и «Восток» ежедневно улучшают тактические позиции, нанося потери живой силе и технике противника.
Эти локальные успехи сами по себе не решают исход кампании. Но в сочетании с воздушной кампанией они работают на общую цель — истощение. Российская ставка сделана не на быстрый рывок, а на расчёт. Генштаб и политическое руководство ждут, когда Украина исчерпает запас ракет, людей и дронов. Пока этот запас тратится на символические цели, время работает против Киева. Украина продолжает ждать чуда. Запад ждёт, чем закончится лето. Россия терпеливо накапливает преимущество в воздухе и на отдельных участках земли.
Чего ждут в Киеве, Вашингтоне и европейских столицах
В Киеве по-прежнему надеются, что давление на российский тыл и западная поддержка когда-нибудь изменят соотношение сил. Но после провала ожиданий от летней кампании и отсутствия крупных новых поставок эти надежды выглядят всё более хрупкими. В Вашингтоне и Лондоне явно предпочитают выжидательную позицию. Никто не готов к резкой эскалации, которая могла бы втянуть НАТО напрямую. Европейские лидеры опасаются, что ситуация на фронте может ухудшиться к осени, но конкретных инструментов для предотвращения этого у них немного.
Российская позиция сформулирована жёстче, чем раньше. Переговоры как способ завершения войны уже не рассматриваются как приемлемый вариант. Ставка сделана на полную капитуляцию. Цели звучат так: присоединение «исконно русских территорий» при формальном сохранении Украины как государства. Но сохранение — не позитивная программа, а скорее вариант: нужные территории забираются, а хаос на оставшихся землях пусть расхлёбывает Европейский союз. Это впервые изложено в столь жёсткой форме.
Осень 2026: какие сценарии становятся реальными
Переслегин уверен: обстановка на линии боевого соприкосновения изменится кардинально уже этой осенью. И изменится не в лучшую для Украины сторону. Россия перейдёт к максимально жёстким сценариям. Воздушная кампания будет наращиваться. Наземные действия могут перейти от ползучего продвижения к более решительным операциям на выбранных направлениях. Цель — довести противника до состояния, когда продолжение войны станет физически невозможным.
Это не означает мгновенного коллапса фронта. Истощение работает медленно. Но сочетание воздушного превосходства, давления на логистику, постепенного съедания оборонительных рубежей и отсутствия у Киева ресурсов для крупной контрнападения создаёт кумулятивный эффект. Запад, скорее всего, останется в режиме наблюдения. Украина будет вынуждена всё больше распылять силы между фронтом и защитой тыла. Россия продолжит действовать расчётливо, без лишней спешки, но с нарастающей жёсткостью.
Главный вывод из текущей картины простой. Война действительно зависла. Но это не равновесие сил. Это пауза, в которой одна сторона копит преимущество, а другая тратит последние резервы на действия, которые уже не дают стратегического результата. Осень покажет, насколько точным оказался этот расчёт. Пока же все стороны ждут. И именно в этом ожидании сейчас и заключается главный сюжет войны.