Индийско-китайская война... Редко кто сегодня вспомнит, что таковая вообще была. А вот индо-пакистанский конфликт... он у всех на слуху. Последний раз пушки на границе Индии и Пакистана говорили весной прошлого года — по историческим меркам даже не вчера, а пять минут назад. И, кстати говоря, даже сегодня говорить об урегулировании отношений между двумя странами немного наивно. Этот конфликт живее всех живых!
Индо-пакистанских войн обычно насчитывают всего три штуки. Это явное преуменьшение, все они просто внезапные вспышки пламени над тлеющим костром: подул ветерок и пламя вырвалось из-под тонкого слоя золы. Не нужно быть Вангой, чтобы предсказать четвёртую индо-пакистанскую войну — она случится наверняка, хрустальный шар можно не тереть. Кстати говоря, незабвенный Владимир Вольфович предсказывал, что она будет ядерной и погибнет в регионе 200 миллионов человек, а ещё миллиард станет беженцами. Многие предсказания Жириновского не сбылись, но многие — более чем!
О первой индо-пакистанской войне я уже писал. Её урегулировали через ООН, но причины конфликта устранены не были. Пакистан сильно меньше Индии, но проигранная Неру индийско-китайская война продемонстрировала Исламабаду (как впоследствии выяснится, ошибочно) слабость оппонента. Мне сложно понять, какую ценность для сторон мог представлять Большой Качский Ранн. Это просто болотистая солончаковая пустыня между устьем Инда и Качским заливом. Индия отжала данную территорию у Пакистана в 1956 году, но в 1960 году Пакистан получил 700 миллионов долларов от США на вооружение и неплохо прибарахлился авиацией и бронетехникой, получив краткосрочное преимущество над оппонентами.
Результатом стала операция «Ястреб пустыни», целью которой была проверка реакции Индии на раздражители после проигрыша КНР в 1962 году и смерти Неру в 1964-м. Ну и оттянуть индийские войска на юг — подальше от спорного (с точки зрения пакистанцев!) Джамму и Кашмира. Была и ещё одна неафишируемая цель: США продавали Пакистану оружие с условием не использовать против Индии. Пакистанцам очень хотелось проверить реакцию своих американских спонсоров на нарушение этого условия.
Началось с захвата форта Канджаркот на северо-западной окраине Качского Ранна. Пакистанцы явно осторожничали: форт был давно разрушен и не охранялся, а захват осуществляли представители не армии а вооружённого формирования «Индус рейнджерс», от которых всегда можно был откреститься. Ситуация для индийцев напоминала индийско-китайскую войну: логистика была на стороне противника, у Пакистана подходы к захваченному участку были сильно лучше, чем у Индии: ближайшая пакистанская железнодорожная станция находилась в 22 милях от форта, а индийская — в 110 милях. 9 апреля 1965 года пакистанские части, оснащённые новыми американскими танками «Паттон», нанесли удар по индийскому посту Сардар. Наступление велось силами целой бригады. Впоследствии в бой была введена дивизия. Сразу после этого был заключён мирный договор при британском посредничестве, всё захваченное пришлось отдать, но результаты теста на боеспособность вдохновили пакистанцев на подготовку к дальнейшей эскалации.
Иногда выигранная битва опаснее для победителя, чем для побеждённого. Исламабад как раз в эту ловушку и попал. Местное руководство решило, что пора переходить к следующей операции — «Гибралтар». На этот раз пакистанцы попытались поставить на диверсантов («моджахедов» в пакистанской терминологии) и развязывание восстания: население Джамму и Кашмира было по большей части мусульманским. Ну а восстание должно было стать поводом для вторжения регулярной армии. Кстати, поняли, почему «Гибралтар»? Гибралтар стал первым завоёванным в начале VIII века мусульманами испанским городом...
В общем, в 1965 году бойцы из «Азад-Кашмир» (порядка 40 тысяч человек по индийским источникам и 7 тысяч по пакистанским), который к тому времени превратился в регулярные армейские части, десятью отрядами, переодевшись в гражданскую одежду, пересекли границу. Как обычно случается на войне, сразу всё пошло не по плану: местное население восставать не захотело, а о присутствии диверсантов стало известно индийским военным, в Кашмирскую долину направили дополнительные воинские части, начавшие их отлов и уничтожение. Но армия республики Бхарата также малость увлеклась.
26 августа 19-я пехотная дивизия начала операцию «Фаулад»: в 21:30 1-й парашютно-десантный батальон пересёк линию прекращения огня и двинулся в сторону пакистанских укреплений у Санка. Парашютистов лично вёл в бой командир бригады бригадный генерал Зоравар Чанд Бакши, впоследствии самый прославленный из индийских военных. Атаковать пришлось под проливным дождём на крутом склоне, но под завесой артиллерийского огня индийские парашютисты заставили оппонентов бежать, бросив тяжёлое оружие. После взятия Санка батальон продолжил наступление и на плечах бегущих пакистанцев захватил следующий опорные пункты: Сар и Леди-Вали-Гали. Развивая успех, майор Ранджит Сингх Дял запросил добро на продвижение к стратегическому перевалу Хаджи Пир. Когда разрешение было получено, он оставил один взвод парашютистов отражать пакистанскую контратаку, а с остальными бойцами под дождём преодолел крутой западный склон перевала и как снег на голову свалился на противника, который предпочёл сражению бегство.
В общем, к утру 28 августа перевал был полностью захвачен. На следующий день оборону индийского батальона атаковала пакистанская бригада, но парашютисты отбили атаку, захватили множество трофеев и ещё сильнее укрепили свои позиции. Одновременно с этим 19-й пенджабский полк взял Патхру. Правда, 4-й раджпутский не совладал с пакистанскими укреплениями у Бедори и отступил, но командир пенджабцев провёл атаку с другого направления и взял населённый пункт. В общем, несмотря на контратаки пакистанцев, к 10 сентября весь выступ у перевала Хаджи Пир перешёл к индийцам. Это была крупная, можно сказать, стратегическая победа: теперь индийская армия контролировала дорогу Пунч — Ури, сократив собственное логистическое плечо с 282 до 56 километров, а заодно ухудшила логистику противнику.
Но пакистанские генералы не собирались сдаваться без боя. 1 сентября началась операция «Большой шлем»: крупное наступление на равнине Чумб в направлении города Ахнур с целью перерезать линии снабжения индийской группировке, ну и дать возможность выйти из окружения диверсантам-неудачникам, оказавшимся в индийском тылу в ходе операции «Гибралтар». Впрочем, по ходу планирования цели операции изменились: индийцы усилили оборону в этом районе и 15-й пакистанский корпус генерала Каточа получил приказ взять Новшеру.
Атака началась в 03:00 после массированного артиллерийского обстрела. На этот раз индийцы были застигнуты врасплох: штаб генерал-майора Ахтара Хуссена Малика верно просчитал время и место удара, индийцы, понеся тяжёлые потери, стали откатываться. Над пограничными территориями велись масштабные воздушные бои: индийцы пытались задержать наступление противника авиаударами, пакистанцы наносили удары по индийским авиабазам в Кашмире и Пенджабе, чтобы не дать это сделать.
Впрочем, индийские генштабисты показали, что не зря ели свой рис с кари: они решили расширить театр военных действий на пакистанский Пенджаб, дабы заставить командование противника перебросить сюда часть атакующей группировки. План сработал: операция «Большой шлем» начала трещать по швам, взять Ахнур не удалось, Новшеру тоже. 6 сентября индийская армия пересекла границу на западе, у канала Ичогил, после чего президент Пакистана Аюб Хан объявил чрезвычайное положение и заявил, что страна находится в состоянии войны с Индией. То, что уже пару недель по границе шли кровопролитные бои, было несчитово!
Одним из самых ожесточённых сражений стал бой у Бурки (в пакистанской историографии), также известный как Лахорское сражение (в индийской историографии). Бурки — деревня в 11 км от Лахора, но называть проигранное сражение лучше по названию деревни, а выигранное — по имени города! В общем, индийская пехота при поддержке единственной в армии республики Бхарата бронетанковой дивизии наступала на столицу пакистанского Пенджаба — Лахор. Пакистанские генералы разработали очередной план — атаками с трёх сторон замедлить наступление противника, после чего, не дав подойти танковым колоннам, отбросить оппонентов и вернуть большую часть занятой оными территории. Отличный план! Надёжный, как швейцарские часы...
Индийское наступление развивалось успешно, под ударами пехоты и танков пала деревня Джахман — пакистанский опорный пункт. Пакистанские войска отступили к следующим опорникам: Манхала и Бурки, на подходе к которым в каждой деревне был оставлен небольшой гарнизон с задачей замедлить продвижение индийцев.
К Бурки индийцы подошли в ночь с 7 на 8 сентября 1965 года. Двумя ротами, защищавшими деревню, командовал майор Раджа Азиз Бхатти — человек с богатой биографией, ему удалось даже послужить рядовым в Японском Императорском флоте, потом в звании капрала — лётчиком в Королевских военно-воздушных силах Индии и ВВС Пакистана. Из ВВС Бхатти поступил в Пакистанскую военную академию в Какуле и выпустился младшим лейтенантом в 4-й батальон 16-го Пенджабского полка. Затем была учёба в пакистанском аналоге нашей Военной академии (не путать с англоязычными аналогами — у них академиями называют наши военные училища!) и служба в Генеральном штабе. Альтернативой командировке в Бурки у майора был отпуск с семьёй в Лахоре, но он, как настоящий офицер, выбрал службу...
Майор Бхатти держал Бурки три дня. Бои были жестокие, регулярно солдаты обеих сторон схватывались врукопашную. Подкрепления двум ротам не прислали, и майор дрался теми силами, что были в наличии. Вскоре Бурки был окружён, но Бхатти проследил, чтобы его бойцы хорошо окопались. Майор лично находился на передовой, чтобы корректировать огонь гаубиц (у остальных офицеров на это не хватало квалификации), и 12 сентября был убит индийским снарядом. После окончания войны его наградили высшей военной наградой Пакистана — орденом «Нишан-и-Хайдер» (золотая пятиконечная звезда, как и у Героя Советского Союза и России, только планка — зелёная!). Посмертно.
Индийцы взяли Бурки, но оборона деревни сбила темп индийского наступления, и взять Лахор с налета армии республики Бхарата не удалось. Следующим пунктом на пути к городу стала деревня Дограй, в 10 милях от столицы провинции. Деревня была хорошо укреплена: имелись доты, а большая часть зданий — подготовлена к обороне. Оборонял Дограй батальоны 16-го пенджабского и 3-го пуштунского полков. Для взятия деревни индийское командование выделило 3-й полк джатов (народность Севера Индии). Джаты пытались штурмовать Дограй с 6 по 20 сентября — безрезультатно. Ночью с 20 на 21 сентября 500 бойцов полка во главе с подполковником Десмондом Хейдом с флангов охватили пакистанские позиции и атаковали 900 пакистанцев. Всю ночь над деревней звучали выстрелы, взрывы гранат, в конце концов снова дошло до штыковых атак...
Впрочем, в боях у столицы провинции пакистанцы потеряли большую часть наличной бронетехники, а использовавшиеся в качестве штурмовиков F-86F «Сейбр» показали, что из истребителей получаются очень плохие бомбардировщики. И Пакистан пошёл на остановку ведения боевых действий. В войну вмешались тяжеловесы: СССР и США, — коим война между Индией и Пакистаном была не нужна от слов «вообще» и «совсем». Под их давлением 23 сентября было достигнуто прекращение огня, а 4 января 1966 года в Ташкенте начались переговоры. Посредником между сторонами стал Алексей Косыгин, Индию представлял премьер-министр Лал Бахадур Шастри, Пакистан — президент Мухаммед Айюб Хан. 10 января была подписана декларация, согласно которой стороны возвращались на границы, существовавшие до начала конфликта, и обещали придерживаться невмешательства во внутренние дела друг друга.
И... господи, что тут началось! Договор не приняла общественность в обеих странах. В Индии его восприняли как сдачу всего достигнутого в ходе войны (а индийская армия стояла в нескольких километрах от Лахора!), кроме того, декларация не содержала пунктов о недопущении партизанской войны в Кашмире и гарантий ненападения. Лал Бахадур Шастри так и не покинул Ташкента: умер при загадочных обстоятельствах, ходили более чем обоснованные слухи, что его отравили коллеги по опасному бизнесу. Кстати говоря, отчёт судебно-медицинских экспертов о смерти премьер-министра до сих пор засекречен, что вызывает определённые мысли.
В Пакистане никого не убили, но подписавший декларацию президент Мухаммад Айюб Хан ушёл в отставку, а в Исламабаде вспыхнули демонстрации, плавно перетекшие в беспорядки. Подавить их, конечно, удалось, но осадочек остался. Было ясно, что такой мир хуже доброй ссоры. И вторая индо-пакистанская война последней не станет...
Фёдор Ступин