На войне отступление одной стороны всегда вызывает наступление другой. Отступление Ганди не могло не вызвать наступления британской администрации. И оно не замедлило состояться...
Надо сказать, что у англосаксов в некоторых вопросах неплохо получается «зрить в корень». За Ганди, ИНК и прочими политическими силами они видели тех, кто и был реальным двигателем происходящих процессов, — крепнущий индийский капитал. Благо у них в руках был «административный ресурс», а значит, и возможность организовать то, что сегодня называется «недобросовестной конкуренцией». Впрочем, а для чего ещё европейцы заводили колонии? Ну не для распространения же цивилизации, в самом деле.
Для начала был увеличен экспорт в Индию английских хлопчатобумажных тканей. Для того чтобы местные ткани не могли конкурировать с товаром из метрополии, в 1925 году были отменены протекционистские тарифы на них. Но поскольку не хлопком единым... В 1927 году были отменены аналогичные тарифы на продукцию металлургии, и поплохело не только индийским ткачам, но и металлургам. В плане финансовом рупию жёстко привязали к фунту, что не давало возможности раскручивать инфляцию, благотворно сказывавшуюся на развитии промышленности. Ну а чтобы окончательно добить местный бизнес, джентльмены взвинтили стоимость акцизов на железнодорожные перевозки.
В плане политическом произошёл полный откат от реформ Монтегю — Челмсфорда, все сделанные мизерные уступки были ликвидированы. А чтобы подданные не роптали, британская армия прибегала к прямому подавлению выступлений. Жертв не считали: индийцев уже тогда было много! Колониальные чиновники в индийских провинциях получили всю полноту власти и теперь могли причинять несправедливость по разумению своей левой пятки, не глядя на решения центрального и провинциальных законодательных собраний (легислатур). Так, в 1922 году вице-король, не глядя на мнение большинства депутатов центральной легислатуры, издал закон, регламентирующий меры подавления национального движения в княжествах.
Ну, и... классическую формулу «разделяй и властвуй» никто не отменял! Разделяли жителей страны британцы привычно — по религиозному признаку. В политику были вкинуты религиозные партии: Мусульманская лига и Хинду маха сабха. В 1925 году последняя провела свой съезд, на котором раздавались призывы об обращении в индуизм индийских мусульман: индусский шовинизм начал набирать обороты, впоследствии на этой основе будет пролито немало крови как в Индии, так и в Пакистане, который веками считался Индией... Впрочем, Мусульманская лига также жгла напалмом — антииндуистская пропаганда неслась с каждого минбара в каждой мечети. Итогом работы британцев стала целая серия индусско-мусульманских погромов и столкновений. Все наработки Ганди в ходе кампании по поддержке «халифатского движения» оказались разрушены.
На политическом фронте колониальные власти попытались противопоставить ИНК вновь созданные партии: Партию справедливости в Мадрасе и Юнионистскую партию в Пенджабе. Если опорой конгресса был индийский капитал, то новые партии опирались на раджей и заминдаров. Впрочем, и предпринимателей, бывших базой ИНК, в них привлекали активно и на волне административного давления — достаточно успешно.
Но поражение — это не только отступление по всему фронту. Разброд и шатания начались и в самом Индийском национальном конгрессе: поиски виноватых и вопрос «Что делать?» не способствуют единству. Численность партии с 10 миллионов сократилась до нескольких сот тысяч, а престиж упал ниже уровня арыков, выполняющих в Индии роль городской канализации. ИНК разделился на две части: сторонников Ганди, считавших что всё идёт по плану и перемены только навредят делу борьбы за светлое националистическое будущее, и сторонников перемен во главе с Мотилалом Неру и Читтаранджаном Дасом.
Ганди временно отказался от привычной тактики сатьяграхи и выдвинул Конструктивную программу. Она предусматривала поощрение ручных ремёсел, в первую очередь ручного прядения, пропаганду индусско-мусульманского единства и борьбу с бытовой дискриминацией неприкасаемых и приравненных к ним членов низших каст. В общем, он пытался обнулить усилия британцев по расколу национального движения и вернуть ИНК былую популярность в среде городского среднего класса: ремесленников и торговцев.
Реализовывали Конструктивную программу гандисты путём создания в 1925 году ассоциации ручного прядения, которая пропагандировала ручную прялку — чарку, снабжала прядильщиков-кустарей сырьём и занималась реализацией их продукции. Кроме того, в 1924–1925 годах Ганди провёл пару небольших сатьяграх, направленных на поддержку неприкасаемых и против религиозных и бытовых ограничений этой категории населения.
Сторонники перемен, или как их часто называли «свараджисты» (от сварадж — самоуправление), действовали по-другому. Они поставили перед поддерживающей их частью ИНК задачу «овладеть» центральной и провинциальными легислатурами, поэтому проводили активную предвыборную агитацию. Кроме того, сторонники перемен крайне негативно относились к тому, чем часто брал Ганди: вовлечению простого народа в политическую борьбу. На съезде ИНК в 1923 году была принята резолюция о разрешении свараджистам участвовать в выборах. Лозунги, под которыми они шли во власть, были весьма популярными на тот момент, например, «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Притом что коммунистами сторонники перемен по большей части не были. А националистами — были...
В общем, стоит констатировать — борьбу со свараджистами Ганди проиграл. В 1924 году Махатме пришлось пойти на подписания пакта Ганди — Дас. Документ практически полностью отменял «несотрудничество» как основную форму борьбы ИНК с британской администрацией и переводил деятельность конгресса на рельсы предвыборной борьбы и участия в работе законодательных собраний. Выборы свараджисты выиграли...
Собственно говоря, именно их успех стал причиной победы Ганди. Помните, с чего я начал этот рассказ? Ага, именно с того, что вице-король Индии в эти годы правил без оглядки на легислатуры. Соответственно, массовое прохождение свараджистов в эти органы не привело ни к чему! Они не смогли выбить у колониальных властей ни одной уступки, в результате на съезде ИНК в 1924 году Ганди снова победил: теперь конгрессом рулило консолидированное руководство, куда вошли и Махатма, и Дас с Неру.
Впрочем, к тому времени в ИНК появилась новая набирающая силу фракция. Это были левые во главе с «молодёжью» — Джавахарлалом Неру (произнести это имя — отличный тест на алкоголь, использовавшийся в ВС СССР) и Субхасом Чандра Босом. И тот и другой были людьми непростыми — из верхушки индийского общества, получили образование в лучших университетах метрополии. Джавахарлал был сыном свараджиста Мотилала Неру, а Бос происходил из обедневшей, но знатной семьи, его предок был Пурандар-ханом — князем удельного княжества. И оба — последователи Ганди. Левые стали выразителями интересов мелкой буржуазии, сильно страдавшей от британских мер по давлению на индийский бизнес.
Несмотря на «непролетарский» характер левой фракции в ИНК, в 1927 году отец и сын Неру посетили Советский Союз. В принципе, опыт большевиков в России и проводимого ими государственного строительство в то время был в достаточной степени востребован. Но гораздо более полно этот опыт восприняли индийские эмигранты Мухаммад Барактулла, основавший в 1913 году сикхскую партию «Гадар», которая после визита основателя в СССР стала секцией Коминтерна и впоследствии — Компартией Индии, и его коллеги Мандаям Партхасарати Ачарья и Абдур Раб Ништар. Кстати говоря, уже из перечисления имён данных персонажей можно понять, насколько пёстрым был конгресс: под его крышей хватало места и индийским националистам, и мусульманским теологам, и коммунистам.
Ну а Субхас Чандра Бос впоследствии найдёт себе куда более экзотических союзников в борьбе с британцами. Но об этой истории будет рассказано отдельно, благо она того заслуживает. А пока наступил 1929 год, а вместе с ним Великая депрессия. Подобные катаклизмы не приходят одномоментно, так что в Индии кризис начался малость пораньше — в 1927–1928 годах. Сначала упали цены на сельхозпродукцию: на пшеницу в два раза, на джут — в три. Британская администрация не могла не воспользоваться ситуацией, чтобы не добавить себе ещё немного «любви» со стороны благодарных индийцев: ставки земельного налогообложения на фоне падения цен на сельхозпродукцию основательно повысили. Заминдары на этом фоне перевели арендаторов с натуральной платы на денежную: низкие цены не позволяли им получать прежние доходы с торговли зерном и джутом. Поскольку заплатить налоги и аренду для значительного числа крестьян стало проблематично, резко разбогатели ростовщики, а бремя задолженности на полуострове достигло 9 миллиардов рупий.
Следом за снижением цен пришёл голод: у крестьян просто не оставалось зерна на собственное пропитание — всё приходилось продавать. В городах начали разоряться фабрики с заводами, начались увольнения рабочих и клерков. А англичане на этом фоне подняли цены на свои товары, производство аналогов которых на полуострове тщательно давила колониальная администрация. Индийцы начали распечатывать свои кубышки (в основном набитые женскими золотыми и серебряными украшениями) — вывоз драгметаллов в метрополию подскочил до трех миллиардов рупий.
В ответ начались стачки — в 1928 году бастовало уже свыше полумиллиона работников. Опыт поездок местных лидеров в Советскую Россию не прошёл даром: начали появляться забастовочные комитеты, проводиться пикетирование предприятий, профсоюзы полезли как грибы после дождя. И это были новые — левые профсоюзы, куда радикальнее прежних. На их съездах поднимался вопрос не просто о независимости Индии, а о создании на полуострове социалистической республики.
Все эти тенденции англичан радовали несильно. Ладно бы просто националисты, с которыми и так намучиться пришлось, но коммунисты... В общем, на фоне всего происходящего было принято решение разработать новый закон об управлении Индией. 3 февраля в страну прибыла комиссия Саймона, которая должна была оный закон написать. Прибытие комиссии поставило на дыбы абсолютно все политические силы! Как ни резали друг друга Мусульманская лига и Хинду маха сабха, против Саймона они выступили единым фронтом, равно как и все фракции ИНК, левые партии, старые и новые профсоюзы. Собственно говоря, бойкот комиссии поддержала даже центральная легислатура, хоть её влияние и было близко к нулю.
А что же Ганди? Ну, приезд комиссии Саймона стал для Махатмы шансом поправить репутацию. Он начал очередную сатьяграху, на этот раз не побоявшись сподвигнуть сторонников на неуплату налогов. Успех мероприятия был частичным, но это был успех! ИНК в пику комиссии выставил свой проект Конституции Индии, по сути, делавший страну доминионом — столь же самостоятельным, как Канада или Австралия. Но для левых этого было уже мало! Вопрос ставился о полной независимости — пурна сварадж. Правда... комиссии Саймона было глубоко наплевать на пожелания что левых индийцев, что правых, что умеренных. Любых.
Ответом на это стал рост террористических организаций: в 1928 году Бхагат Сингх основал Индийскую республиканскую социалистическую ассоциацию. Несмотря на невинное название, занимались ребята (там реально было больше молодёжи) изготовлением бомб. Впрочем, изготовлением дело не ограничилось: чего добру пропадать? 8 апреля 1929 года Бхагат Сингх и Бхактешвар Датт проникли в здание центральной легислатуры и взорвали там парочку. Бежать террористы не пытались, разбросали листовки, выкрикнули лозунги и дали себя арестовать. Бхагата повесили в Лахоре 23 марта 1931 года в возрасте 23 лет. Он стал героем, но героизм индийских террористов в итоге имел не больший эффект, чем героизм русских эсеров: плодами их подвигов воспользовались другие силы.
В конце 1929 года Ганди и Неру приняли решение о разворачивании новой кампании несотрудничества. 26 января 1930 года по всей стране был отмечен День независимости Индии, чуть позже Махатма опубликовал в газете «Молодая Индия» 11 пунктов требований к колониальной администрации. Если обобщить, то он требовал прекратить кошмарить индийский бизнес и выпустить всех политзаключённых. Вице-король лорд Ирвин дал отрицательный ответ. Ничего странного не замечаете? Вице-король ответил Ганди. Отказал, но ответил!
А дальше, произошло событие, вошедшее в советскую культуру. Да-да! «Ганди приехал в Данди» — «Ганди — это голова! И Данди — это голова!» В общем, событие, которое в Черноморске обсуждали пикейные жилеты, выглядело следующим образом. В марте 1931 года Ганди вместе с 78 сторонниками покинул штаб-квартиру в Ахмадабаде (сатьяграха-ашрам) и отправился в городок Данди на побережье Аравийского залива. Шёл в Данди Ганди не просто так, а с конкретной целью: начать выпаривать из морской воды соль ради подрыва британской соляной монополии. Поход освещался в прессе, что не могло не поставить на дыбы колониальных чиновников. В общем-то, и поставило...
ИНК был объявлен вне закона, кампанию несотрудничества запретили, Махатму арестовали, а вместе с ним в каталажку загремели 60 тысяч человек. В ответ в Пешаваре, Читтагонге и Шолапуре начались восстания, в городах появились баррикады, на помощь восставшим потянулись отряды крестьян из окрестных деревень. Англичане вспомнили красный 1857 год и укрылись от греха подальше в городских цитаделях. Солдаты индийских полков стрелять в повстанцев отказались, и один полк пришлось даже разоружить. Не могли остаться в стороне от заварухи и пуштуны с африди — этим головорезам любой повод для восстания хорош! Возглавил афганцев Абдул Гаффар-хан, сторонник Ганди во всём. Кроме ненасилия.
В Читтагонге повстанцы захватили арсенал, казармы и железнодорожную станцию. Город был за ними 10 дней, но вызванные из Калькутты подкрепления подавили выступление. В Шолапуре начались баррикадные бои, администрацию и прочих британцев осадили в железнодорожном вокзале, в городе были образованы советы (привет из России!). Восстание также было подавлено — города не самая удобная площадка для ведения боевых действий. Но восстали крестьяне в ряде княжеств. Самое масштабное восстание произошло в Кашмире — там местное мусульманское население восстало против князя-индуиста и английского резидента. Подавить восстание полностью не вышло даже у англичан: была создана комиссия, которая посоветовала магарадже принять требования восставших. В 1934 году он был вынужден созвать местную легислатуру и пойти на уступки представителям бизнес-сообщества.
Комиссия Саймона составила доклад, который не предусматривал ничего, кроме косметических реформ типа создания отдельной курии для неприкасаемых. Но Ганди 5 марта 1931 года пришлось отпустить. И попросить изучить доклад комиссии и поучаствовать в круглом столе. Ганди согласился. Потом были ещё конференции, кампании несотрудничества, круглые столы и сатьяграхи. Но ситуация изменилась. Как сказал впоследствии сам Ганди: «Сначала они тебя не замечают, потом смеются над тобой, затем борются с тобой. А потом ты побеждаешь». Но до победы должно было случиться ещё одно событие, которое и принесло Индии реальную независимость. 1 сентября 1939 года немецкие бомбы упали на польские города...
Фёдор Ступин