Удары ВСУ по портам Усть-Луги, Приморска и Новороссийска: почему аналитик предупреждает об остановке добычи нефти
В последние недели марта и начале апреля 2026 года украинские беспилотники нанесли серию ударов по ключевым российским нефтяным портам. Цель — экспортные терминалы на Балтике и Чёрном море. Аналитик Игорь Юшков из Фонда национальной энергетической безопасности прямо заявил: если Россия не сможет вывозить нефть морем, придётся останавливать добычу. Это не гипотеза, а практическая логика нефтяной отрасли.
Что именно произошло в портах Балтики и Новороссийска за последние две недели
С 22 марта по 7 апреля 2026 года зафиксировано не меньше десяти ударов по балтийским портам: семь по Усть-Луге и три по Приморску. Ещё один пришёлся по нефтяному терминалу в Новороссийске. Беспилотники били по резервуарным паркам, трубопроводным коллекторам и причалам. В Усть-Луге горели ёмкости «Новатэка» и базы «Роснефти», повреждён один из пяти нефтеналивных причалов. В Приморске спутниковые снимки показали поражение восьми из восемнадцати резервуаров. В Новороссийске пострадали причалы №1 и №2 терминала «Шесхарис» и прилегающие нефтепроводы.
Каждый прилёт приводил к остановке отгрузки. Порты тушили пожары, но через несколько часов возобновляли работу — пока не прилетал следующий дрон. По данным Bloomberg, именно в эти дни морской экспорт российской нефти через Приморск и Усть-Лугу упал на треть — до 115 тысяч тонн в сутки. Такие низкие показатели последний раз фиксировали в начале 2025 года.
Почему именно эти порты — главная цель для срыва экспорта
Усть-Луга и Приморск вместе обеспечивают около 40% российского морского экспорта нефти и нефтепродуктов. Через них идёт сырая нефть Urals и газовый конденсат на европейские и азиатские рынки. Новороссийск — ключевой узел Каспийского трубопроводного консорциума, через него проходит нефть из Казахстана и западной Сибири. Именно эти направления называют «западным»: танкеры уходят через Балтику и Чёрное море, минуя трубопроводы «Дружба».
Удары по терминалам — это не случайность. Украина сознательно выбрала точки, где сосредоточены наливные мощности. Повреждения резервуаров и причалов не позволяют принимать танкеры в полном объёме. Даже если сам трубопровод цел, отгрузка останавливается из-за риска пожара. В результате нефть скапливается в хранилищах, а добыча на месторождениях не может расти бесконечно без оттока.
Цифры Bloomberg и реальные потери: сколько уже потеряно
По расчётам Reuters и CREA (Центр исследований энергетики и чистого воздуха), в пиковые дни марта-апреля из строя вышло до 40–50% морских экспортных мощностей. За одну неделю потери доходов от экспорта оценили более чем в миллиард долларов. При этом сама Россия за ту же неделю заработала около 2 миллиардов долларов — помогли высокие мировые цены на фоне конфликта на Ближнем Востоке и перекрытия Ормузского пролива. Но без ударов цифра была бы заметно выше.
Игорь Юшков подчёркивает: точный масштаб повреждений неизвестен, потому что официальная статистика по повреждениям терминалов не публикуется. Западные СМИ тоже нельзя считать полностью объективными — они часто опираются на косвенные данные по движению танкеров. Однако спутниковые снимки и заявления участников рынка подтверждают: отгрузка в Приморске и Усть-Луге либо полностью остановлена, либо идёт с серьёзными ограничениями.
Что говорит российский эксперт Игорь Юшков и почему его оценка весомая
Юшков — ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, человек, который годами отслеживает именно экспортные потоки. Его вывод прост: целенаправленные удары по экспортным терминалам на всём западном направлении делаются именно для того, чтобы Россия физически не могла вывезти добытые объёмы. «Если Россия не сможет вывести нефть, то придётся останавливать добычу», — сказал он в интервью «Ленте.ру» 9 апреля 2026 года.
Это не эмоциональная реакция. В нефтяной отрасли действует жёсткая логика: хранилища конечны. Когда танкеры не приходят, а трубопроводы на переработку уже загружены, добыча на промыслах снижается автоматически. В декабре 2025 года добыча уже падала до минимума за полтора года именно из-за накопившихся проблем с экспортом и санкциями. Сейчас повторяется та же схема, только удар пришёлся по морским воротам.
Как быстро работают ремонтные бригады и насколько это спасает ситуацию
Российские портовые службы действительно реагируют оперативно. Пожары тушат за часы, повреждённые участки трубопроводов и стендеры восстанавливают за дни. Усть-Луга возобновляла отгрузку уже 4 апреля, но 7 апреля получила новый удар. Приморск простаивал почти две недели. Ремонтники работают круглосуточно, но повторные атаки не дают полностью восстановить ритм. Каждый новый прилёт сбрасывает график назад.
К этому добавляется давление со стороны НАТО: балтийские страны и Британия регулярно задерживают суда так называемого «теневого флота». Танкеры, которые раньше обходили санкции, теперь рискуют попасть под арест. Логистика усложняется, страховые ставки растут, а это дополнительные расходы для экспортёров.
Разные оценки: российские аналитики против западных расчётов
Российская сторона традиционно говорит, что ущерб преувеличен, а порты продолжают работать. Военные аналитики подчёркивают эффективность ПВО и быстроту ремонта. Западные источники — Reuters, Bloomberg, CREA — приводят другие цифры: 28-процентное падение отгрузок за полторы недели марта по сравнению с 2025 годом, до 40% мощностей временно выведено из строя. Украинские оценки ещё жёстче: до 60% мощностей Усть-Луги якобы выведено из строя после одного только удара 29 марта.
Эксперт Борис Аронштейн назвал происходящее «самой серьёзной угрозой экспорту российской нефти и нефтепродуктов с начала войны». По его словам, продуманность и масштаб атак беспрецедентны. Сергей Вакуленко из Берлинского центра Карнеги на основе спутниковых снимков подтвердил поражение ключевых резервуаров в Приморске и повреждения на терминалах «Транснефти».
Что это значит для российской экономики на практике
Нефть и нефтепродукты — основа экспортных доходов. Даже с учётом переориентации на Азию морской экспорт остаётся самым гибким и объёмным каналом. Если отгрузки упадут устойчиво, нефть начнёт скапливаться внутри страны. Перерабатывающие заводы уже работают на пределе, внутренний рынок не поглотит избыток. Следующий шаг — снижение добычи на месторождениях Западной Сибири и Тимано-Печоры.
Бюджет 2026 года рассчитан на определённый уровень цен и объёмов. Каждый день простоя терминалов — это недополученные миллиарды рублей. Пока высокие мировые цены частично компенсируют потери, но если Ормузский пролив откроется и цены упадут, эффект станет заметнее. Кроме того, вынужденное снижение добычи ударит по занятости в нефтяных регионах и по смежным отраслям — от транспорта до машиностроения.
Возможные сценарии на ближайшие месяцы
Первый сценарий — текущий: удары продолжаются, но ремонтники успевают частично восстанавливать мощности. Экспорт колеблется в районе 70–80% от нормы, добыча держится, но рост останавливается. Второй — усиление атак: если Украина найдёт способ бить точнее и чаще, простои станут системными. Тогда остановка добычи на отдельных месторождениях станет неизбежной уже к лету.
Третий — дипломатический: возможны негласные договорённости о снижении интенсивности ударов по энергетической инфраструктуре в обмен на какие-то уступки. Однако пока таких сигналов нет. Россия, со своей стороны, усиливает ПВО портов и, вероятно, ищет альтернативные маршруты — через Арктику или железную дорогу, но это дороже и меньше по объёму.
Главный вывод: удары по портам — это уже не точечные диверсии, а системная кампания по экономическому давлению. Аналитик Юшков прав: когда экспорт перестаёт успевать за добычей, отрасль начинает работать в минус. Пока ситуация управляемая, но повторные атаки делают её всё более хрупкой. Читатель, следящий за нефтяными ценами и новостями с фронта, теперь точно понимает, почему каждый прилёт дрона по Усть-Луге или Приморску может отозваться не только на бирже, но и в российском бюджете.