В самом конце позапрошлой недели произошло весьма крупное политико-экономическое событие, которое, однако, не было широко замечено публикой, возможно, потому, что мистер Трамп всё это время активно публиковал в Интернете сгенерированные нейросетью фотографии пингвинов, водружающих американский флаг на ледниках Гренландии. Впрочем, общественность возмущается больше не экспансионистскими аппетитами оранжевого президента на чужой остров, а тем фактом, что пингвины не живут в Северном полушарии.
А между тем, пока все обсуждают возмутительное невежество американцев и вспоминают школьные уроки географии, Европа заключила сделку, которую уже успели окрестить исторической. Конечно, товарищи европейцы сами виноваты в том, что их настолько не воспринимают всерьёз, что даже средства массовой информации уделяют больше внимания нарисованным ИИ пингвинам-оккупантам, чем настоящему и большому торговому соглашению. Так уж вышло, что посты Трампа в социальных сетях имеют больший политический вес, чем реальная деятельность европейских руководителей-петрушек.
Так о чём же идёт речь? Семнадцатого января 2026 года Европейский союз подписал соглашение о свободной торговле с другим торгово-экономическим объединением — южноамериканским МЕРКОСУР. Происходило это дело в парагвайской столице Асунсьон, где Европу представляла злобная шапокляк Урсула фон дер Ляйен, а Южную Америку — президенты региональных государств. Например, эпатажный Хавьер Милей в качестве лидера Аргентины или хорошо знакомый отечественному зрителю Лула да Силва, президент Бразилии.
Эпитет «исторический» по отношению к этому соглашению используется не без основания и по ряду причин. Дело в том, что стороны шли к заключению сделки более двадцати пяти лет. Совокупный ВВП созданной объединённой зоны свободной торговли будет составлять почти 23 триллиона долларов, а население — более семисот миллионов человек. Однако стоит сказать, что большая часть этих людей — жители ЕС.
В рамках подписанного в столице Парагвая соглашения предполагается взаимная отмена таможенных пошлин: Европа открывает свой рынок для 92 процентов южноамериканской продукции (и взамен получает почти такую же цифру). Таким образом, европейцы планируют наращивать экспорт в страны МЕРКОСУР на 39 процентов в год на сумму примерно 50 миллиардов евро. Что в совокупности с надеждой создать сотни тысяч новых рабочих мест звучит, конечно, весьма оптимистично.
Впрочем, в данном случае мы не склонны иронизировать над успехом наших недругов. МЕРКОСУР — это третье в мире по величине межгосударственное торгово-экономическое объединение после североамериканской НАФТА (зона свободной торговли между США, Мексикой и Канадой) и собственно Евросоюза. Тем не менее трезвый взгляд на данное событие, вызвавшее эйфорию в среде еврофилов, не помешает.
Для начала стоит разобраться в том, что же такое МЕРКОСУР. МЕРКОСУР или MERCOSUR — сокращённое от испанского Mercado Común del Sur, что буквально переводится как Общий рынок юга или общий южный рынок. Очевидно, что само название отсылает нас к рынку Южной Америки.
МЕРКОСУР — это торгово-экономический союз (крупнейший на континенте) южноамериканских стран. Зона свободной торговли, которая объединяет рынки Бразилии, Аргентины, Уругвая, Парагвая и Боливии. Штаб-квартира организации находится в уругвайской столице Монтевидео, а сама она была учреждена в 1991 году.
В амбициозных планах создателей МЕРКОСУР их детище виделось эдаким южноамериканским Евросоюзом. С общим тарифным пространством для третьих стран, с общей валютой, с единой политической повесткой. Однако на сегодняшний день второго ЕС не случилось. Да и попытки политически и финансово-экономически объединить континент пока безрезультатны, а взаимоотношения государств полны противоречий.
Дело в том, что МЕРКОСУР по сути не тождественен всей Южной Америке. Серьёзными игроками являются лишь Бразилия и Аргентина (впрочем, справедливости ради стоит сказать, что Бразилия — это экономическое, демографическое и географическое ядро континента). Парагвай и Уругвай уже не имеют подобного веса, а Боливия и вовсе слывёт страной весьма слаборазвитой, при этом она лишь к 2028 году должна окончательно привести своё законодательство в соответствие с нормами организации, то есть процесс её вступления ещё не завершился. Венесуэлу же сами государства-члены и исключили из своего кружка в 2017 году в связи с нежеланием Боливарианской Республики внедрять у себя принципы демократической демократии.
Остальные же крупные страны Южной Америки: Гайана, Суринам, Колумбия, Перу, Чили, Эквадор — являются лишь ассоциированными членами МЕРКОСУР, то есть могут принимать участие в заседаниях организации без права голоса.
Таким образом, нужно учитывать следующее: Европа не ворвалась с помпой во всю громадную Латинскую Америку, речь не о соглашении с целым историко-географическим регионом, как кому-то, возможно, могло показаться. Та же Мексика с её большим населением и внушительным экономическим потенциалом входит в другое — североамериканское — торгово-экономическое объединение и к европейской сделке отношения не имеет. (Впрочем, Мексика в МЕРКОСУР является наблюдателем и больше двадцати лет строит планы стать ассоциированным членом организации.) Более того, речь даже не о целом континенте, ведь фактически сегодняшний МЕРКОСУР — это лишь пять государств. Так что европейский торговый куш, бесспорно, любопытен, но не столь внушителен, как это видится со стороны.
Любопытно, что в самом блоке нет чёткого политического единства. Членство Венесуэлы остановили из-за обвинений в тирании. Парагвай был таким же образом временно наказан за импичмент собственного президента в 2012 году. Экстравагантный аргентинец Хавьер Милей грозил выходом своей страны из объединения. Да и вообще каждый из членов МЕРКОСУР смотрит на сторону, пытаясь добиться большей самостоятельности в двусторонних отношениях с другими государствами, а Уругвай и вовсе чуть скандально не заключил собственное соглашение о свободной торговле с товарищами из КНР.
В то же время и экономический интерес стран — участниц МЕРКОСУР не завязан на друг друге. Для Бразилии, например, доля торговли с соратниками по объединению не превышает семи процентов, для Аргентины 30 процентов, ну а в целом потребность в сбыте собственной продукции южноамериканский экономический союз для своих участников не удовлетворяет даже наполовину. Общая валюта и вовсе остаётся фантастикой, которая дальше разговоров между бразильским и аргентинским лидерами так и не зашла.
При этом главным торговым партнёром МЕРКОСУР является Китай, с которым никакого торгового соглашения, подобного заключённой сделке с ЕС, вовсе не существует.
Конечно, многие указывают на то, что южноамериканские страны из торгового объединения теперь станут выгодным рынком сбыта для европейского машиностроения и других загибающихся индустрий Старого Света, а сами государства Южной Америки получат доступ к технологиям. Пожалуй, оно может и так, но не стоит забывать, что промышленность региона (а она присутствует практически только в Бразилии, если не считать добычу полезных ископаемых) и без того исторически базируется на взаимодействии с европейцами.
Тот же автомобильный парк государств МЕРКОСУРа всегда был преимущественно представлен европейскими автомобилями: очень популярны экономичные и компактные модели, ведь с бензином и дизелем там туго, в Бразилии до сих пор значительная часть транспорта ездит на спирте.
Впрочем, дело, разумеется, не только в предпочтениях. Так, с 1953 года в Бразилии представлен Volkswagen в лице Volkswagen do Brasil. Имеются в стране также заводы Fiat, Renault, Peugeot, Citroën и других европейских производителей. Это же касается и грузовой техники. А знаменитый бразильский производитель автобусов Marcopolo строит свои модели на базе целого ряда «европейцев» (включая их двигатели).
Иными словами, в Южной Америке уже очень давно налажена локализация промышленных корпораций из Европы, поэтому заключённое соглашение вряд ли сместит полюса или произведёт некий экономический «ураган», ведь страны МЕРКОСУР и так давно получают европейские технологии, а европейские промышленники, в свою очередь, также давно и очень плотно присутствуют на этом южном рынке.
А вот что заставляет европейских фермеров нервничать не на шутку, так это грядущий неконтролируемый и лавинообразный поток южноамериканской сельскохозяйственной продукции на беззащитно открытый рынок Европы. Южную Америку не зря величают «фермой мира». Бразилия и Аргентина — это сельскохозяйственные гиганты.
Недорогая, но очень вкусная аргентинская и уругвайская говядина, вино, пшеница, подсолнечник; и просто море бразильского сахара, кукурузы и сои (Бразилия лидирует по производству этих позиций) — всё это готово хлынуть мощным цунами на Старый Свет. А ведь та же Франция является в ЕС крупнейшим сельхозпроизводителем, который как раз специализируется на зерне и сахаре.
А ещё любопытно будет посмотреть на лицо одной страны, чьё название начинается на букву У и которая величала себя «житницей Европы». Кажется, теперь в услугах её дешёвой кукурузы (да и подсолнуха, да и пшеницы, чего уж там) на Западе никто нуждаться не будет. Впрочем, и европейская потребность в литии этой страны, о котором так много в последние годы говорилось (и который никто не добывал), теперь тоже отпадает. Ведь Боливия является настоящей литиевой кладовой планеты.
Таким образом, некоторые сырьевые потребности европейцев могут быть закрыты южноамериканскими торговыми партнёрами. В то же время большая часть этого сырья уже идёт в Китай, например, бразильская нефть и железная руда. Так что ещё большой вопрос, что из этого достанется Европе.
В конечном итоге на бумаге соглашение между ЕС и МЕРКОСУР выглядит довольно любопытно и привлекательно, но пока совершенно неясно, как будет на практике развиваться взаимная торговля и что она принесёт сторонам. Кроме, конечно, очевидных уже уличных художеств с использованием навоза со стороны европейских фермеров, что будут таким образом благодарить своё мудрое демократическое правительство.
Сергей Газетный