Сколько войск нужно, чтобы выковать победу: четыре сценария и жёсткая арифметика фронта
Понятие «неприемлемого ущерба» когда-то удерживало сверхдержавы от ядерного удара. Сейчас оно возвращается в другом виде: сколько людей, снарядов, дронов и топлива нужно, чтобы сломать сопротивление Украины не лозунгом, а расчётом. Аналитик Андрей Пинчук в материале «Царьграда» от 7 сентября 2026 года разложил военную победу на сценарии, цифры и исторические аналогии. Ниже — не пересказ, а разбор той же логики: что реально по силам группировке свыше 700 тысяч человек и почему классическое соотношение 3:1 на поле боя никто не отменял.
Почему «сетецентрическая война» не отменила окопы
Технологии изменили темп боя, но не отменили закон контроля территории. Дроны, РЭБ и ИИ позволяют одному насыщенному техникой батальону остановить менее оснащённую бригаду. Появился даже термин «курвиметр военной эффективности» — смесь огневой мощи и технологического превосходства. Однако «сетецентрический прогноз» пока не сработал. Территорию держит тот, чья пехота стоит в окопе. Автоматизированные турели и FPV могут на время закрыть серую зону, но ротация, логистика, фортификация и зачистка городских руин по-прежнему требуют людей. При относительно равной гонке технологий на первый план снова выходят боеприпасы, стойкость пехоты и глубина резервов.
Утверждение, будто классическое соотношение наступающих к обороняющимся 3:1, а для прорыва подготовленной обороны 5:1 или 6:1, устарело, не подтверждается практикой СВО. Силы теперь рассредоточены и собираются только в момент удара, логистика зависит от разведки обеих сторон. Но рамки военной науки остались. Без них любой разговор о «всё по плану» повисает в воздухе.
Какую Украину мы вообще считаем
До 2014 года площадь Украины в границах 1991 года превышала 603 000 кв. км. На конец лета 2026 года Россия контролирует около 22,5% этой территории — примерно 125 000–135 000 кв. км. Под контролем Киева остаётся около 475 000 кв. км. Это больше Англии (243 000), больше Германии (357 000), сопоставимо с Францией или Испанией, равно пяти Южным Кореям или десяти Московским областям.
Официально группировка ВС России в зоне СВО — свыше 700 000 человек. Общая численность вооружённых сил по стране — около 2,5 млн, но в эту цифру входят гарнизоны, тыл, РВСН, склады, центральный аппарат, авиация и флот. То есть текущая группировка на театре близка к пределу того, что можно реально вывести в бой без новой волны мобилизации.
Исторический аналог по площади — Днепровско-Карпатская наступательная операция 24 декабря 1943 — 17 апреля 1944 года. За четыре месяца советские войска очистили Правобережную и Южную Украину на 450 000–480 000 кв. км. Были задействованы четыре Украинских фронта и Эльтигенский десант. Немецкие группы армий «Юг» и «А» держали оборону силами порядка 1,8 млн человек. Пример не копируется один в один, но показывает порядок сил для операции такого масштаба.
Сейчас официальные оценки говорят об относительном паритете или небольшом превышении 1:1–1,3. Этого мало для кратного прорыва. Любой расчёт сил начинается с цели. Пинчук даёт четыре варианта.
Вариант первый: только Донбасс
Полное освобождение Донбасса — это прорыв укреплённых узлов Славянск, Краматорск, Дружковка, Красный Лиман. Нужная ударная группировка — 450 000–600 000 человек при украинской группировке в этом районе порядка 200 000, плюс резерв на восполнение. Концентрация должна быть высокой на узком участке. Нужны штурмовая пехота, тяжёлая дальнобойная артиллерия, броня для прорыва, беспилотные системы примерно на 5% численности группировки, РЭБ и ПВО ближнего действия. Особенность — затяжные городские бои и истощение обороны в агломерациях.
Вариант второй: выход к Днепру
Занятие Левобережья включает Харьков, Запорожье, Днепр и форсирование крупнейшей водной преграды. Требуемая группировка — 800 000–1 200 000 человек с учётом коридоров и фланговых заслонов. Нужны комбинированные штурмовые части с войсками БПЛА, бронетанковые соединения под зонтиком РЭБ/ПВО, инженерные войска, ОТРК, авиация для изоляции районов. Нагрузка на тыл и военную полицию становится колоссальной: удерживать занятое иногда труднее, чем взять.
Вариант третий: контроль всей территории
Тотальная операция на более чем 470 000 кв. км с крупными агломерациями. Группировка — 2 000 000–2 500 000 человек, включая комендантский контингент и глубокий тыл. Нужен контроль границ с НАТО и подавление партизанского движения. Экономика должна уйти на полную мобилизацию, потребуются дополнительные волны резервистов. Норматив стабилизационных операций — около 20 силовиков на 1000 жителей. На 20 млн населения это 400 000 человек только на комендатуру. Контрактной армией такой сценарий не закрывается.
Вариант четвёртый: коридор в Приднестровье
Прорыв через Херсон, Николаев и Одессу плюс десанты на черноморском побережье. Ударная группировка — 600 000–900 000 человек с сильным флотским и десантным компонентом. Слабые места очевидны: длинные фланги, уязвимая логистика, противокорабельное оружие противника.
Как выглядела бы «полноценная кампания» по уровням
На стратегическом уровне замысел — разгром ключевых группировок ВСУ и ликвидация экономического потенциала Левобережья. Первый эпизод — скрытая или частичная мобилизация минимум на 800 000 человек и развёртывание новых армий в Белгородской, Курской, Брянской областях и на новых территориях. Второй — самостоятельная воздушная и радиоэлектронная операция: «Герань», крылатые и баллистические ракеты по мостам через Днепр, узлам Павлоград, Лозовая, Харьков, ПВО и энергетике. Третий — демонстрация угрозы со стороны Белоруссии или Сумско-Черниговского направления, чтобы сковать резервы.
На оперативном уровне фронт режется на три направления. Север: обход Харькова без лобового штурма, перерезание трассы Харьков–Киев, затем Богодухов–Валки–Полтава. Центр: прорыв Славянск–Краматорск–Дружковка, рывок по железной дороге на Павлоград, выход к Днепру и Новомосковску с рассечением левобережной группировки. Юг: Орехов и Гуляйполе на Запорожье, блокирование города с восточного берега, контроль дамбы ГЭС при тактической возможности.
На тактическом уровне цель — сломать «проклятие позиционного тупика» на глубину 10–20 км. Огневой вал из ударных БПЛА и КАБ/ФАБ с УМПК калибра 500–3000 кг, «Торнадо-С» и «Коалиция-СВ», тяжёлая БМП, которой в массовом виде пока нет, зоны ответственности войск БПЛА по всей ЛБС, РЭБ против автономных ИИ-дронов. Штурм — малыми группами под индивидуальными комплексами РЭБ, багги, квадроциклы, мотоциклы, БМП с «мангалами». Вместо лобовых атак — ночные дроны-минёры, перерезающие снабжение взводных опорников.
Почему Правобережье почти нереально без коллапса слева
Форсирование Днепра возможно там, где русло сужается, или через захваченные ГЭС — Кременчуг, Канев, Киев. Окружение столицы требует обхода через Житомирскую область. Отрезание от моря — удар из Приднестровья и форсирование Южного Буга на Одессу и Николаев. Мешают три фактора: сплошное минирование и «грязное небо» дронов; спутниковая и беспилотная разведка, которая видит любое скопление войск; кризис снабжения сотен тысяч тонн грузов в сутки на огромном Левобережье.
Сколько стоит один условный корпус и вся группировка
Оценка сил противника — 800 000–1 000 000 человек с резервами и тылом. Для гарантированного взлома эшелонированной обороны нужна экспедиционная группировка не менее 1,5–2 млн в зоне боёв и ближнем резерве плюс стратегический резерв до 500 000 для ротации каждые 3–6 месяцев.
Условный корпус на 50 000 человек: около 300 танков, 900 БМП/БТР/МТ-ЛБ, 360 стволов 152-мм и 122-мм, 120 РСЗО, более 5000 БПЛА всех типов, плотные ПВО и РЭБ. На 1,5 млн человек это порядка 30 таких корпусов. Потребность растёт пропорционально.
Снабжение группировки 1,5 млн: 20 000–50 000 артвыстрелов в сутки, то есть 7,3–18 млн снарядов в год при открытой оценке текущего производства около 3 млн. Топливо — 10 000–15 000 тонн дизеля и бензина ежедневно. Продовольствие и медицина — около 4500 тонн в сутки. Удары по НПЗ бьют именно в эту арифметику, а не только в «макроэкономику».
Военно-экономический порог: не менее 15% ВВП на ГОЗ, денежное довольствие и компенсации при нынешнем критическом уровне около 8%. Заводы ОПК — в трёхсменный режим. В сектор нужно дополнительно не менее 500 000 инженеров и рабочих. Внутренние социально-политические риски автор сознательно выносит за скобки расчёта, но они никуда не деваются.
Горизонты: год, три года, пять лет
За год при среднем раскладе возможен локальный прорыв в Донбассе или на Купянском направлении и выход на административные границы ДНР, истощение резервов ВСУ за счёт артиллерии и планирующих бомб, давление к переговорам. Вероятность средняя и зависит от дронов, космоса и стабильности западных поставок.
За 1–3 года — контроль Левобережья и узлов Харьков, Запорожье, Днепр, Одесса, коллапс логистики ВСУ, буфер от обстрелов приграничья. Вероятность умеренно высокая, если истощение противника продолжится, российский потенциал будет расти, а западная помощь — сокращаться.
За 3–5 лет и дольше — переформатирование политического ландшафта, нейтральный безъядерный статус остаточной Украины, интеграция новых регионов и базы для сдерживания НАТО. Здесь уже решают не только дивизии, а готовность США, ЕС и Китая признать новую архитектуру и способность Москвы удержать внутренний баланс.
Рабочая ставка российской модели — контролируемая естественная убыль: кратное преимущество в мобилизационном ресурсе, снарядах, броне и дальнобойном огне; массированные ракеты, КАБ и РЭБ без затягивания в каждый город; кризис комплектования ВСУ, дезертирство и жёсткая мобилизация; внешняя политика как рамка, но не замена военной эффективности.
Темп 3000 квадратов в год — это почти ничего
При сохранении текущего темпа за год можно взять около 3000 кв. км — 0,7% оставшейся Украины. Полное освобождение ДНР при таком шаге займёт больше года. За пять лет — 14 000–16 000 кв. км, не более 4% оставшейся территории. Линейная экстраполяция здесь обманчива. Наступление меняет логистику обеих сторон: у отступающего сокращается мобилизационная база и промышленность, у наступающего растут затраты на контроль. Перелом могут дать рои ИИ-дронов, удешевление гиперзвука, подавление «Старлинка». Любое сокращение западной помощи напрямую ускоряет продвижение.
Отсюда развилка: наращивать военные ресурсы или усиливать политический, технологический, экономический и, в крайнем случае, ядерный контуры, ища точку слома не только армии, но и политической устойчивости и социальной решимости Киева.
Что должно сложиться на театре, чтобы сценарии заработали
Разведывательно-ударный контур со временем «обнаружил — поразил» в 2–3 минуты. Доминирование беспилотников на земле, в воздухе, на воде и в космосе. Артиллерийское превосходство и новая контрбатарейная связка с «Пенициллином» и спецБПЛА. Изоляция районов боёв, удары по мостам, станциям и западным коридорам, включая тоннели. Господство в воздухе: авиация как самостоятельный инструмент, а не придаток сухопутных планов; российский аналог западного J-SEAD; охота за Patriot и IRIS-T; дроны-приманки; КАБ без захода в зону ПВО; «ПВО малого неба»; превентивные удары по аэродромам F-16.
Параллельно — несколько локальных наступлений, чтобы растянуть резервы ВСУ, угроза северных фронтов, санитарные кордоны у границы, эшелонированная фортификация на уже занятом, зимние удары по инфраструктуре как по боевому потенциалу.
Отдельно автор фиксирует развилку ОПК: «экстенсивный» контур до 80% номенклатуры со складов и «интенсивный» — прорывные платформы вроде модернизированных реактивных «Гераней», гибрида «Бандероль», комплексов «Дань-Т». Ряд анонсированных артиллерийских проектов, судя по логике текста, заморожен.
Девять вопросов, без которых победа останется словом
- Контроль неба.
- Доминирование беспилотных систем во всех средах.
- Прорыв в военном искусственном интеллекте.
- Новые уставы и боевая подготовка под текущее поле боя.
- Снабжение с прямой цифровой связью подразделения и завода.
- Рациональный алгоритм: цель — расчёт сил — задачи — нормированная мобилизация ресурсов.
- Цифровые системы операторов связи, банков и маркетплейсов в интересах операции.
- Аудит флота и ВКС на соответствие реальным угрозам.
- Встраивание кибервойск в единое боевое пространство.
Любой из крупных сценариев давит на внутреннюю устойчивость: инфляция и перегрев ВПК, дефицит рабочих рук, демографические потери, усталость общества, интеграция ветеранов, удары вглубь России, давление элит, диверсии. Выбор лежит в треугольнике «военная победа — экономика — привычная стабильность». Компромисс «пушки и масло» всё ещё удерживается, но полноценный военный сценарий требует жертвы — не только экономии, но и перераспределения внутри элитных групп.
Формально людских и промышленных ресурсов для перелома достаточно. Ключевой вопрос не в том, хватит ли дивизий на бумаге, а в том, какой внутренний режим страна готова принять ради выбранной цели. Пока темп измеряется тысячами квадратных километров в год, военная победа остаётся не картой стрелок, а развилкой ресурсов. Либо наращивание сил до расчётных 1,5–2 млн на театре и 15% ВВП, либо ставка на не силовые контуры и точку слома украинского потенциала. Третьего, если верить самой арифметике фронта, почти нет.