Атака дронов на Петербург 18 октября и расчёт на вовлечение Прибалтики
В ночь на 18 октября Санкт-Петербург и Ленинградская область подверглись самой массированной атаке беспилотников за время специальной военной операции. Над регионом сбили около 145 аппаратов. Один человек погиб в Петербурге, ещё пятнадцать получили ранения в городе и области, в том числе дети. Пожары возникли на Петербургском нефтяном терминале и нефтебазе «Ручьи», повреждения получили дата-центр VK и склад маркетплейса Ozon, пострадали жилые дома и инфраструктура. Аэропорт Пулково на несколько часов прекратил приём и отправку рейсов. Ранее крупные налёты на Северную столицу обходились без жертв и не затрагивали одновременно энергетические и логистические объекты в таком объёме.
Выбор цели выглядит не случайным. Петербург — родной город президента и вторая столица страны. Удар по нему одновременно наносит ущерб инфраструктуре и создаёт информационный эффект, рассчитанный на то, чтобы его заметили за пределами России. По данным российских военных и экспертов, часть дронов могла идти маршрутом через территорию Латвии и Эстонии либо вдоль их границ. Прямой путь из Украины длиннее и проходит над более плотно прикрытыми районами. Прибалтийские страны располагают возможностью обеспечивать работу систем связи, которые на российской территории ограничены, а их воздушное пространство не перекрыто российскими средствами ПВО.
Политолог Сергей Переслегин связал выбор маршрута и цели с более широким расчётом. В Киеве, по его оценке, понимают, что европейская поддержка не является бесконечной. Массированный удар по Северной столице должен был повысить градус и вынудить европейских лидеров публично обозначить позицию. Если дроны действительно стартовали или проходили через прибалтийские страны при молчаливом согласии местных властей, это создаёт отдельный повод для претензий уже не только к Украине.
Латвия, Литва и Эстония в этом контексте оказываются в положении, близком к украинскому. Они не обладают ни значительным военным потенциалом, ни историческим опытом самостоятельного государства в современном виде. Возникновение этих республик связано с распадом Российской империи, а затем Советского Союза. Европейские структуры рассматривают их скорее как балласт, чем как полноценных союзников, способных самостоятельно удерживать фронт. Одновременно у Европы нет избытка ресурсов: американские запасы противоракетных средств оказались существенно сокращены в ходе других конфликтов, а собственные производственные мощности европейских стран не успевают компенсировать расход.
Для киевской стороны оптимальным развитием событий выглядела бы эскалация, при которой Россия ответила бы на прибалтийскую территорию. Тогда можно было бы рассчитывать на применение пятой статьи Североатлантического договора. Однако из этой логики выпадают Соединённые Штаты. Вашингтон неоднократно давал понять, что не намерен втягиваться в прямое столкновение из-за украинских территорий и связанных с ними ресурсных вопросов. Без американского участия европейские страны вряд ли готовы самостоятельно выполнять обязательства по коллективной обороне в полном объёме.
Переслегин выделяет две реальные стратегии, которые остаются у Европы. Первая предполагает продолжение поддержки Украины до конца при негативной позиции Вашингтона, сохранении враждебного отношения к России и отсутствии устойчивых договорённостей с Китаем. Для такой линии требуется готовность к прямому риску, которую нынешние европейские правительства вряд ли демонстрируют. Вторая стратегия носит прагматичный характер: публично сохранять видимость того, что всё развивается по плану, а достигнутое на текущий момент объявлять приемлемым результатом. Европа сейчас занята внутренними проблемами. Во Франции продолжаются забастовки, в Великобритании обсуждаются референдумы, способные углубить политический раскол, а в ряде германских земель правоориентированные силы получили большинство. На этом фоне дополнительная провокация со стороны прибалтийских стран выглядит рискованной игрой с ядерной державой.
В этих условиях российский ответ, по логике Переслегина, может носить жёсткий и поэтапный характер. Сначала Россия имеет основания заявить, что дроны проследовали через территорию прибалтийских государств либо были запущены при содействии или попустительстве их официальных структур. Следующим шагом станет требование допустить российских правоохранителей к расследованию. После отказа или затягивания следует разрыв дипломатических отношений и прямой вопрос к Европейскому союзу и НАТО: готовы ли они применять пятую статью, или нарушение нейтралитета со стороны прибалтийских стран не превращает российские действия в акт агрессии. Франция, Германия и Великобритания, по этой оценке, с высокой вероятностью предпочтут сделать вид, что вопрос их не касается.
Ранее американский аналитик, подполковник в отставке Дэниел Дэвис высказывал схожие оценки. Он указывал, что европейские лидеры отвернутся от Зеленского и прибалтийских союзников в момент, когда продолжение поддержки станет политически и экономически слишком затратным. Дэвис также отмечал, что исход конфликта на Украине уже предопределён соотношением ресурсов и характером войны на истощение, а дополнительные поставки вооружений не изменят этого баланса. Текущая атака на Петербург и обсуждение маршрутов через Прибалтику укладываются в ту же рамку: Киев и прибалтийские столицы пытаются создать ситуацию, в которой Европа будет вынуждена выбирать между риском прямого столкновения и фактическим отказом от дальнейшей поддержки.
Практические последствия такого выбора уже проявляются в европейских дискуссиях. Руководители Евросоюза продолжают говорить о необходимости давления на Россию и сохранении помощи Киеву, однако внутренние экономические ограничения и снижение американской готовности к прямым обязательствам сужают пространство для манёвра. Прибалтийские страны при этом продолжают усиливать военную инфраструктуру и публично обозначают готовность к противостоянию, рассчитывая на автоматическое срабатывание натовских механизмов. История предыдущих инцидентов с пролётами беспилотников показывает, что европейские столицы предпочитают трактовать такие случаи как технические нарушения, а не как основания для коллективного ответа.
Если российская сторона действительно предъявит прибалтийским странам претензии по факту использования их территории или воздушного пространства и потребует участия в расследовании, это поставит Европу перед необходимостью публично определить границы своих обязательств. Отказ от поддержки в этом случае будет выглядеть как подтверждение прогнозов о готовности списать и Украину, и Прибалтику в качестве непрофильных активов. Продолжение же поддержки без американского участия потребует от европейских стран ресурсов, которых на текущий момент нет в достаточном объёме. Выбор между этими вариантами будет зависеть не столько от деклараций о единстве, сколько от конкретных расчётов затрат и рисков для каждой из столиц.