Начинать рассказ об истории Турции можно с построенного 12 тысяч лет назад то ли города, то ли святилища в Гёбекли-Тепе. Потом можно плавно перейти к Троянской войне, с неё растечься мыслью по древу эллинской колонизации, поведать о походах Александра Македонского, перескочив эпоху эллинизма, сразу начать о войнах римлян с Митридатом Понтийским, затем — основание Константином города имени себя на берегах Босфора... Но всё это к Турции никакого отношения иметь не будет.
Потому что реальная дата, с которой можно отсчитывать историю этой страны, — 29 мая 1453 года, когда под ударами ядер османских пушек пали стены Константинополя и султан Мехмед II на коне въехал в заваленный трупами защитников города Софийский собор.
На самом деле, конечно, всё началось малость пораньше. Откуда взялись на земле тюрки, истории точно неизвестно. Скорее всего, эти племена возникли где-то в районе Алтая. Или Саян. Или Монголии. Или Тувы. Первые письменные упоминания встречаются в китайских летописях в 542 году. Впрочем, и европейские источники тюрок упоминают примерно в то же время — 568 год, когда каган Сильзибул отправил послов к императору Юстину II. Кстати говоря, я пишу «тюрок» применительно к данному периоду, дабы отличать их от будущих жителей Турции, сами они это слово произносили как «турок» или «турк». Да, ещё, само слово, скорее всего, означает... Есть следующие версии: «сильный, крепкий», «родня, семья», «достигший расцвета могущества» и даже «стоящий прямо, устойчивый». В общем, ситуация, как и с географической прародиной: сколько учёных, столько и мнений.
Древние китайцы совершенно уверенно считали тюрок потомками хунну. По крайней мере фиксировали, что и у тех и у других был один язык, чему можно верить: как-то же китайские дипломаты с ними общались? Но вскоре, уже в середине VI века, на смену развалившейся державе хунну появился Тюрский каганат. Облик его обитателей был полностью монголоидным, что подтверждают раскопки могил членов правящей династии. Называли себя его жители гёктюрками — «чистыми тюрками».
Впрочем, как и все кочевые протогосударственные образования, каганат долго не просуществовал — менее двухсот лет, с 552 по 742 год. Впрочем, он даже во время существования прочным не был: тюрки быстро поделились на восточных и западных, восточные попали под власть китайской династии Тан, а западные ушли в Среднюю Азию. Что, впрочем, не помешало и им попасть под власть той же самой китайской династии — редкий пример китайской внешней агрессии.
Потом западные тюрки ушли ещё западнее и образовали ещё несколько каганатов, включая небезызвестный Хазарский (таки да, хазары тоже тюрки, хоть и приняли иудаизм). Ну, а те племена, что остались в Средней Азии, приняли название огузов, и на них стоит остановиться подробнее. Во-первых, именно эти 24 племени впервые принимают самоназвание туркоман или туркмен. Во-вторых, эти племена всегда были самыми главными среди тюрок. И, наконец, именно они впервые выступают в русских летописях под именем половцы. Или кипчаки. Или куманы. Скорее всего, разные племена наименовали по-разному.
К этому времени монголоидности в облике тюрок осталось немного: кочевники изрядно перемешались с индоевропейским населением по дороге. Те же половцы русских летописей, скорее всего, получили название по цвету волос: полова на древнерусском — солома. Хотя, как водится с тюрками, есть и другие версии. Глава одного из огузских племён (племени кынык, если это кому-то интересно), Сельджук (даже перечислять не буду все версии перевода этого имени!) объединил расколотый после распада арабского халифата исламский мир, образовал султанат и основал династию имени себя.
Уже здесь стал заметен интересный момент. Перебравшись в цивилизованные земли Персидской империи, кочевники-тюрки стали стремительно перенимать все блага цивилизации, включая персидский язык. Это только сегодня городские националисты наяривают на кочевую культуру, реальные кочевники, сравнивая свою жизнь с жизнью оседлых народов, стали массово вливаться в цивилизованное общество и вскоре на кочевых соплеменников смотрели как на варваров в худшем смысле этого слова — бестолочь бескультурную. Такой взгляд останется надолго, как минимум до времён Ататюрка, но это я сильно вперёд забегаю!
Собственно говоря, когда первые тюрки-сельджуки пришли в Анатолию, они уже были носителями исламской культуры, базой для которой стала культура персидская. Тюркский язык был домашним, всё делопроизводство, литература и придворная жизнь велись на фарси, религиозные службы и богословская литература — на арабском. Большая часть верхушки сельджуков при этом была уже триязычна, причём на родном турецком (я думаю, что пришло время перейти к этому названию, тем более что большая часть учёных так и делает) нормальный аристократ уже разговаривал сильно хуже, чем на языке Омара Хайяма.
Но это в городах. А кочевники-турки жили по-прежнему: кочевали по степи, воевали друг с другом за пастбища, время от времени собираясь в недолговечные племенные союзы. Этих диковатых людей цивилизованные сельджуки использовали в качестве наёмных воинов: кочевник лучше держится в седле и владеет луком, чем его оседлый соплеменник.
Как-то раз в XIII веке не свезло Эртогул-бею — предводителю огузского племени кайы. Его согнали с сочных пастбищ в туркменских степях, после чего изгнанникам остался один путь — на запад, в наёмники. Эртогул с соплеменниками нанялся в армию конийского султана Алаэддина Кей-Кубада. Конийский султанат был сельджукским государством в Малой Азии. Государство было синтетическое: городская культура здесь была греческой (города сельджуки захватили у византийцев), система управления и придворная жизнь — персидской, а всякая шляющаяся по степям да горам шелупонь — турецкой. Надо сказать, что византийцы ранее наступили на те же грабли, что сейчас Алаэддин Кей-Кубад: пригласили сельджуков в качестве наёмников против крестоносцев.
Алаэддин дал Эртогулу в обмен на военную службу земли в районе Ангоры (современная Анкара) и Бурсы, но... без самих городов! Чтобы не усиливался и не стал конкурентом. Вот только наняли турок для войны с византийцами, так что Эртогул начал захватывать одну область за другой, причём вместе с городами. Потом эту же политику продолжил его сын Осман. Пока был жив Алаэддин, Осман, несмотря на то что был уже посильнее сюзерена, соблюдал приличия и признавал зависимость от Конийского султаната. Но когда тот умер... Уважения к наследникам нанимателя он уже не питал и объявил себя султаном. Именно с этого времени его подданные стали звать себя турками-османами, а потом — просто османами. Постепенно сложилось то положение, которое сохранялось до самого Ататюрка: цивилизованные обитатели городов, пишущие стихи на фарси, а богословские трактаты на арабском — османы, а всякая кочующая в горах деревенщина — турки. Назвать османа турком было серьёзным оскорблением...
К 1307 году Конийский султанат распался на области — бейлики. Бейлик Османа был один из десяти и имел столицу в Эскишехире, что на западе Анатолии. Но, став султаном, он начал активно расширяться на земли дряхлеющей Византии. Надо отдать должное: Осман предлагал бывшим подданным Константинополя вполне приемлемые условия: налоги сильно ниже, чем в империи, защиту — значительно надёжнее, а в плане религиозном — автономию при условии уплаты джизьи — налога на «неверных». Поэтому сопротивление часто было символическим, города падали к ногам султана как перезревшие персики.
Источников по этому периоду истории Турции очень мало, но одно можно сказать точно: после смерти первого Османа ему наследовал сын Орхан и уже здесь основатель династии поступил совсем не так, как нормальный лидер кочевой державы. Он не разделил султанат между сыновьями, но передал его старшему. И тот поступил так же. Впоследствии это вылилось в страшненький «закон Фатиха», предписывающий новому султану убить всех своих братьев ради общественного блага. Но это будет потом, а пока султаны просто нетрадиционно для тюркских народов передают наследство. И это приводит к постоянному росту государства.
Орхан завоевал Бурсу и перенёс столицу туда. Кочевая столица — пережиток кочевой культуры, но скоро он исчезнет. В 1335 году османы получат абсолютную политическую независимость — государство Хулагидов, подчинившее Конийский султанат и его вассалов, разваливается. Бурса перестаёт платить дань кому-либо. В 1352 году происходит событие, повернувшее ход истории.
В Азии всегда хватало кочевых империй. Они появлялись и исчезали, им на место приходили другие с тем же результатом. Это даже вошло в теорию четырёх поколений Ибн Хальдуна: первое поколение — суровые кочевники завоёвывают изнеженных горожан, второе поколение — их дети оседают в городах и происходит разделение некогда единого племени, третье поколение — полностью попадает во власть роскоши и становится неспособно воевать, четвёртое поколение — приходят новые суровые кочевники. В Европе такого не знали, здесь кочевники были редкостью. Но в 1352 году османы переправляются через Дарданеллы и захватывают город Цимпу, который стал их первым европейским владением.
Византийцы и болгары упустили момент выбить захватчиков, пока те ещё не укрепились на Балканах: христиане увязли в междоусобных распрях. А османы тем временем завоевали Фракию. В 1387 году они берут Салоники — второй после Константинополя город империи. В 1389 году сербы проигрывают им битву на Косовом поле. Европа спохватывается, и против османов объявляется крестовый поход. Армия султаната и крестоносцы встречаются под Никополем в 1396 году. Османы берут верх, на этом история крестовых походов заканчивается. Теперь перед победоносными османами лежит только Константинополь. Спасение столице Византии приходит откуда не ждали.
Султан Баязид I, опьянённый победами, переоценил уровень своего военного искусства и силы османского султаната. Он неосмотрительно ввязался в войну против хромого самаркандского эмира по имени Тимур, не выдав ему по первому требованию бежавшего в его владения врага — Кара Юсуфа. Оппоненты собрались для решения этого и других спорных вопросов под Ангорой 20 июля 1402 года. Как ни странно, турок больше было у Тимура: в армии Баязида хватало христиан, сербов с греками и болгарами, но были и отряды покорённых малоазиатских бейликов, ещё не отвыкших от своей независимости и не любивших выскочек-османов. Среднеазиатское воинство в этом плане было куда монолитнее и однообразнее вооружено и обучено.
Тимур имел больше войск, и, видя это, Баязид решил играть от обороны, но хитрый старикашка осадил Ангору, выманив тем самым противника с выгодной позиции в горах на равнину. Одновременно, прослышав, что у Баязида минфин не сверстал бюджет и военнослужащие уже давно не получали полагающегося жалования, Тимур через посредников предложил трудовому коллективу погасить долги по зарплате из собственных фондов.
Баязид перед началом мероприятия выстроил армию, усилив центр и ослабив фланги. Тимур, как видно, хорошо разбирался в пазлах и выстроил свои войска противоположным образом: сильные фланги и слабый центр. Агрессивные переговоры начались с действий лёгкой конницы, после чего правый фланг граждан будущей Республики Узбекистан атаковал сборную Сербии на левом фланге противника. Тренер сербов князь Стефан Лазаревич выставил на поле малочисленную, но хорошо подготовленную команду, которая скрипела, но держалась под ударами сына Тимура — Миран-шаха. В это время на левом фланге Баязида анатолийские беи с наёмниками-татарами ещё раз пересчитали полученный аванс и решили перейти на сторону противника для получения основной части зарплаты. Видя происходящее, Железный хромец отправил в атаку вторую линию, которая превратила потенциальное поражение в реальное.
В общем, Баязид попал в плен, где и скончался, а император Иоанн VII Палеолог отнял у детей Баязида, начавших выяснять отношения, Салоники и европейское побережье Мраморного моря. Победа? Гм... С паршивой демографией героизм на поле боя помогает слабо. А у византийцев демография была паршивая. Они физически не могли занять все отвоёванные у турок земли. А после разгрома множество османов бежало от Тимура именно во Фракию, так что население здесь стало преимущественно турецким. Эти турки были подданными Византии, но оставались турками. Константинополь оказался отрезан от земель населённых христианами, и полвека после поражения Баязида под Ангорой стали только отсрочкой. Изнутри яичной скорлупы слышались удары стального клюва, Османская империя была готова появиться на свет...
Фёдор Ступин