Два миллиона на всю Украину: почему расчёт «полной зачистки» упирается не в лозунг, а в демографию и тыл
Первый министр государственной безопасности ДНР, доктор политических наук Андрей Пинчук озвучил цифру, которую обычно прячут за общими словами о «решительности». По его оценке, для полного контроля над Украиной нужна группировка от 2 до 2,5 миллиона человек. Это не ударный кулак на одном направлении и не «ещё одна волна добровольцев». Это отдельная армия плюс оккупационная администрация, военная полиция и силы против партизанской войны. Текущая группировка в зоне СВО, по официальным заявлениям Москвы, превышает 700 тысяч. Общая численность Вооружённых сил России по стране — около 2,5 миллиона, но в эту сумму входят гарнизоны, тыл, ракетные части, склады, флот, авиация и центральный аппарат. Боевой «остаток», который реально можно бросить на землю, уже почти исчерпан существующей операцией.
Военная наука здесь не поэзия. Даже при дронах, РСЗО и авиации на земле по-прежнему решает плотность личного состава. Украина — это более 470 тысяч квадратных километров и десятки крупных городов. Занять точку и удержать область — разные задачи. Пинчук прямо разделяет четыре сценария: Донбасс, левый берег Днепра, выход к Приднестровью и полная зачистка. Каждый из них требует своей численности, своего тыла и своей цены для экономики.
Почему 700 тысяч на фронте — это ещё не «вся армия»?
Цифра «свыше 700 тысяч в зоне СВО» звучит внушительно. В июне 2026 года её озвучивал Владимир Путин, украинское командование даёт близкую оценку — около 730 тысяч. Но современная армия устроена так, что на первой линии и в штурмовых группах обычно сидит 20–30 процентов списочного состава. Остальное — артиллерия, ПВО, связь, ремонт, медицина, склады, охрана коммуникаций, ротация. Грубо это 150–200 тысяч человек, которые постоянно «перемалывают» укрепления. Именно поэтому продвижение идёт километрами в месяц, а не областями за неделю.
Общий штат ВС РФ около 2,5 миллиона не означает, что завтра на Украину можно вывести ещё полтора миллиона. Часть сил держит границу, часть — стратегические ядерные силы, часть — Дальний Восток, Кавказ, базы за рубежом. Контрактный набор в 2026 году шёл высокими темпами: зампред Совбеза Дмитрий Медведев говорил о примерно 200 тысячах контрактов за первое полугодие, то есть около 33 тысяч в месяц. Это позволяет восполнять потери и чуть наращивать группировку, но не создаёт вторую армию с нуля. Западные оценки, в том числе IISS, спорят, перекрывают ли новые контракты убыль с конца 2025 года. Спор сам по себе показывает: запас «лёгкого» комплектования уже не безграничен.
Четыре сценария Пинчука: от Донбасса до всей карты
Самый узкий вариант — полное освобождение Донбасса. Украинская группировка на этом участке оценивается примерно в 200 тысяч. Чтобы иметь устойчивое численное превосходство и не оставлять фланги голыми, нужен ударный кулак 450–600 тысяч. Это уже сопоставимо с почти всей нынешней группировкой СВО, если её сконцентрировать. На практике так не делают: линия фронта тянется на сотни километров, есть Харьковское направление, Запорожье, Херсон, прикрытие собственных областей. Поэтому «просто взять Славянск и Краматорск» на бумаге выглядит дешевле, чем в логистике.
Второй сценарий — левый берег до Днепра. Здесь оценка Пинчука — 800 тысяч – 1,2 миллиона. Появляется новая задача: форсирование крупных водных преград, удержание плацдармов, снабжение через разрушенную инфраструктуру. Днепр — не ручей. Без господства в воздухе и плотного ПВО такая операция быстро превращается в мясорубку на переправах.
Третий сценарий — выход к Приднестровью через Херсон, Николаев и Одессу. Нужны 600–900 тысяч плюс сильный морской и десантный компонент и «тотальное господство» на море и в воздухе. Чёрное море после потери части флота и при постоянной угрозе ракет и морских дронов — отдельный театр. Без него южный коридор остаётся узким и дорогим.
Четвёртый сценарий — контроль всей территории. 2–2,5 миллиона, включая комендантские части. Площадь свыше 470 тысяч кв. км, крупные агломерации, западные области у границ НАТО. Это уже не «наступление», а длительная оккупация.
Норма «20 на тысячу»: откуда берутся лишние 400 тысяч
Пинчук опирается на классический норматив анти-повстанческих и стабилизационных операций: около 20 военнослужащих и силовиков на 1000 жителей. На условные 20 миллионов населения это 400 тысяч только на контроль, комендатуры, патрули, блокпосты, борьбу с диверсиями. Эти люди не штурмуют укрепления. Они стоят в городах, охраняют склады, ловят диверсантов, развозят гуманитарку и ловят саботаж на железной дороге.
Исторические параллели здесь жёсткие. Ирак и Афганистан показали, что можно разбить регулярную армию и всё равно увязнуть в «серой зоне», если нет плотности сил на земле. Украина гуще населена, чем пустынные провинции, сеть дорог плотнее, западное оружие и разведданные никуда не денутся даже после отхода регулярных бригад. Партизанская фаза — не лозунг, а отдельный вид войны, который ест живую силу месяцами.
Отсюда вывод автора расчётов: существующей армией этот вариант не закрывается. Потребуется перевод экономики на военные рельсы на годы и отдельный административный аппарат. Цена — демография и бюджет, а не только снаряды.
Что говорят с другой стороны линии
Киев называет другие порядки потерь и сроков. Владимир Зеленский в начале 2026 года утверждал, что полный захват оставшегося Донбасса обойдётся России «минимум в два года и 800 тысяч трупов». Это политическая оценка, её нельзя принимать как бухгалтерию Генштаба, но она фиксирует украинскую ставку: растянуть время и сделать каждый километр максимально дорогим.
The Sunday Times со ссылкой на западную разведку писал, что Украине самой не хватает пехоты: нужно ещё порядка 250 тысяч бойцов, чтобы уравновесить давление на Покровском, Лиманском, Константиновском направлениях и у Гуляйполя. Британские источники в начале 2026-го рисовали вилку для России по Донбассу: «оптимум» — ещё полтора года и сотни тысяч потерь, «худший» путь — годы. Forbes в 2025-м доводил линейную экстраполяцию текущего темпа захвата квадратных километров до абсурда в сотни лет — это скорее памфлет, чем оперативный план, но он показывает, насколько медленной стала война позиционного типа.
Украинская мобилизация тоже упирается в потолок. Официально говорили о необходимости порядка 30 тысяч призывников в месяц, при этом укомплектованность бригад на линии часто оценивают в 40–60 процентов штата, а в окопах ещё ниже. Дезертирство и уклонение стали системным фактором. То есть обе стороны считают не «миллион штыков завтра», а способность системы переварить пополнение, обучить его и не развалить тыл.
Почему «военная наука точная», но война всё равно не уравнение
Классическое превосходство 3 к 1 на участке прорыва работает, когда есть фланги, резерв и снабжение. В 2024–2026 годах фронт усеян минными полями, FPV-дронами, разведкой со спутников и корректировкой в реальном времени. Численность остаётся условием, но не единственным. Можно иметь 600 тысяч на Донбассе и стоять перед бетонным поясом Славянска–Краматорска, если нет снарядов нужного калибра, средств РЭБ и подготовленных штурмовых рот.
Обратная сторона: без численности не удержать даже взятое. Каждый новый город — это комендатура, фильтры, охрана ТЭЦ, мостов, вокзалов. Чем дальше на запад, тем длиннее плечо снабжения и тем выше риск ударов по тылу. Поэтому 2–2,5 миллиона у Пинчука включают не «лишних солдат», а ту массу, без которой карта не превращается в управляемую территорию.
Экономика здесь не приложение. Полный перевод на военные рельсы означает годы приоритета оборонки над гражданскими отраслями, давление на рынок труда, рост расходов бюджета. Контрактная модель 2023–2026 годов покупала время и снижала политическую цену всеобщей мобилизации. Сценарий «вся Украина» эту модель ломает: добровольческого рынка на два миллиона не хватит.
Практический смысл цифр для текущей кампании
Если отбросить крайний сценарий, остаётся развилка, которую сам Пинчук считает более реалистичной: добить Донбасс ударным кулаком 450–600 тысяч при украинских ~200 тысячах на участке. Это не «конец войны», а попытка закрыть минимальную политическую цель СВО — контроль над ДНР и ЛНР в административных границах. Даже этот вариант требует не распылять силы по всем направлениям и наращивать именно штурмовой и инженерный компонент, а не только списочную численность.
Левый берег до Днепра — уже другая страна по масштабу логистики. Юг к Одессе и Приднестровью — ещё и флот, которого после 2022–2024 годов стало меньше, а угроз на море больше. Полная зачистка — это ставка, которую эксперт прямо называет нереализуемой силами нынешней армии без тяжёлых демографических и экономических последствий.
Сводка получается сухая. Сейчас война идёт в режиме, где 700 тысяч в зоне операции позволяют медленно продавливать укрепления и держать инициативу на отдельных участках. Этого хватает на кампанию истощения. Этого не хватает на «закрыть карту». Разница между 600 тысячами на Донбассе и 2,5 миллионами на всю Украину — не нюанс пропаганды, а разрыв в мобилизационном ресурсе, промышленности и готовности общества жить в режиме большой войны ещё несколько лет.
Именно поэтому расчёт Пинчука полезен даже тем, кто не согласен с его политическими выводами. Он переводит разговор из плоскости «надо дожать» в плоскость штатной арифметики: сколько штыков на километр фронта, сколько комендантов на тысячу жителей, сколько контрактов в месяц выдерживает рынок труда. Пока эти три строки не сходятся, «полная зачистка» остаётся не планом операции, а верхней границей, которую сами же военные аналитики описывают как неподъёмную без перестройки всего государства.