Почему над Россией дырявое небо: Путин потребовал единого начальника ПВО, а виноват указ Ельцина 1997 года
Владимир Путин на встрече с лидерами предвыборного списка «Единой России» прямо указал на одну из самых болезненных проблем страны — уязвимость воздушного пространства перед непрерывными атаками украинских ударных дронов. Эти удары уже привели к многочисленным жертвам среди мирного населения и затяжному бензиновому кризису. Президент ответил на предложение масштабировать курский опыт межведомственного центра управления гражданской ПВО жёстко и однозначно: «Нужен не координационный орган. Нужен командир. Нужен единый начальник». Фраза прозвучала 6 сентября и сразу вызвала вопросы. Ведь формально за безопасность неба отвечают главнокомандующий Воздушно-космическими силами генерал-полковник Александр Чайко и его заместители по войскам ПВО-ПРО. Почему же вдруг оказалось, что спросить не с кого?
Ситуация в Курской области действительно стала показательной. Регион ежедневно подвергается атакам. В отражении участвуют части Минобороны и местные мобильные огневые группы из военнослужащих запаса, созданные по инициативе властей. Чтобы избежать дружественного огня и ущерба мирным жителям, при оперативном штабе администрации области сформировали межведомственный центр управления. Военный корреспондент Герой России Евгений Поддубный, побывавший там, предложил распространить эту схему на всю страну. Путин идею координации отверг. Ему нужен персонально ответственный человек, а не коллегиальный орган.
Кто сейчас отвечает за российское небо и почему этого мало
Главнокомандующий ВКС Александр Чайко занимает пост с мая. До назначения он не имел отношения ни к авиации, ни к космосу, ни к противовоздушной обороне. Выпускник Московского высшего общевойскового командного училища 1992 года, мотострелок, прошёл путь от командира взвода до командующего войсками военного округа. Президент уже пробовал похожий ход в 2017 году, когда главкомом ВКС стал генерал армии Сергей Суровикин — тоже выходец из общевойскового училища. После начала специальной военной операции Суровикина отправили на фронт строить оборонительные рубежи. Получившаяся линия глубиной 25–30 километров остановила украинский контрнаступ 2023 года и получила на Западе название «линия Суровикина». О достижениях же самого Суровикина именно на посту главкома ВКС известно значительно меньше.
Под Чайко в главкомате есть должность командующего войсками ПВО-ПРО, он же заместитель главкома ВКС. На неё традиционно назначают специалистов. С августа 2021 года это был генерал-лейтенант Андрей Демин, выпускник Ярославского высшего зенитного ракетного училища. Затем — генерал-лейтенант Андрей Семёнов, окончивший в 1990 году Пушкинское училище радиоэлектроники ПВО. Эти люди десятилетиями служили именно в противовоздушной обороне. Казалось бы, с них и должен быть спрос. Но слова президента показывают: существующая конструкция его не устраивает. Чайко перегружен задачами — от проектирования самолётов шестого поколения и создания российского аналога Starlink до организации ударов по Одессе, Херсону, Николаеву и мостам через Днепр. Один человек физически не способен охватить всё.
Откуда взялась эта конструкция и почему она трещит
Корни проблемы уходят в 16 июля 1997 года. Тогда Борис Ельцин подписал указ № 725 о слиянии Военно-воздушных сил и Войск ПВО в единую структуру. Формально ради экономии. Принцип звучал примерно так: объединим всё, что летает, и всё, что не даёт летать врагу. В ту же кучу добавили и армейскую авиацию — вертолёты, изъятые из Сухопутных войск. Подобного не делала ни одна крупная армия мира. Результат — военно-административный монстр, которому поручили слишком много. Через четверть века он надорвался.
До 1997 года Войска ПВО страны существовали как самостоятельный вид Вооружённых сил. В их составе были Московский округ ПВО, два оперативных и четыре оперативно-тактических объединения, пять корпусов, десять дивизий, 63 полка зенитных ракетных войск, 25 истребительных авиаполков, 35 частей радиотехнических войск, шесть соединений разведки и пять частей радиоэлектронной борьбы. Только истребителей и перехватчиков насчитывалось около 700. Сегодня ничего сопоставимого быстро воссоздать невозможно. Но восстановить отдельный главкомат с собственным бюджетом, передать ему части авиации, РЭБ, зенитно-ракетных войск, разведки, а также некоторые конструкторские бюро и НИИ — задача вполне реальная и, судя по словам президента, уже назревшая.
Что даёт единый начальник на практике и почему координация не спасает
Межведомственные центры, подобные курскому, решают тактические вопросы на месте. Они предотвращают хаос, когда одновременно работают регулярные части, резервисты и гражданские структуры. Но стратегическая ответственность размывается. Когда дроны долетают до Урала, Поволжья или Кольского полуострова, возникает классическая ситуация: «кто шил костюм — мы». Нет конкретного генерала, которого можно вызвать и спросить: чего не хватает, чтобы такое не повторялось. Либо дать ресурсы, либо сменить человека.
Современная система ПВО России носит очаговый характер. Прикрыты наиболее важные военные, административные и промышленные объекты. Сплошного радиолокационного поля вдоль всей границы с Украиной нет и в обозримой перспективе не появится. Остаются «дыры», через которые проходят ударные беспилотники. Массированные налёты носят, в том числе демонстрационный характер — показывают уязвимость тыла. Бензиновый кризис стал прямым следствием ударов по НПЗ. Жертвы среди гражданского населения — следствие того же.
Западные оценки обычно сводятся к тезису о деградации российской ПВО. Российские военные эксперты чаще говорят о системной ошибке 1990-х и о том, что восстановление идёт, но слишком медленно относительно темпов развития беспилотных технологий противника. Оба взгляда частично верны. Техника — С-400, «Панцири», «Тунгуски» — работает. Не хватает именно единой вертикали управления и персональной ответственности за всё небо страны, а не только за отдельные районы.
Что можно сделать прямо сейчас и какой прогноз
Воссоздание Войск ПВО как отдельного вида — не возврат в прошлое один в один. Это создание компактного, но самостоятельного командования с чётким бюджетом и приоритетом именно на защиту территории. Передача части авиации ПВО, радиотехнических средств и подразделений РЭБ позволит снять перегрузку с ВКС. Главком ВКС останется заниматься ударной авиацией, космосом и перспективными разработками. Командующий ПВО получит право и обязанность закрывать небо.
Без такого шага ситуация будет воспроизводиться. Дроны будут долетать всё дальше. Координационные штабы на местах будут латать дыры локально. Президент будет снова и снова констатировать, что единого начальника нет. А небо над Россией так и останется «в дырочку». Единственный рабочий путь — признать ошибку 1997 года и начать исправлять её организационно, а не только поставками новых комплексов. Тогда появится и тот самый командир, с которого можно будет спросить по-настоящему.