Русские ворвались в Доброполье: почему оборона ВСУ рушится прямо на глазах
Утром 18 августа украинские источники заговорили о резком ухудшении положения в Доброполье. Небольшой город площадью всего 14 квадратных километров, который Киев считал последней крепостью южного участка «Восточного вала», оказался под прямым давлением российских штурмовых групп. Серая зона уже проникла в микрорайон Молодёжный и к юго-западу от «Хитрого рынка», до улиц Светлая и Коцюбинского. Передовые отряды группировки «Центр» закрепились на восточной окраине, и ситуация всё больше напоминает недавние события вокруг Родинского, которое на картах уже полностью отмечено красным.
Доброполье — не просто населённый пункт. За ним для украинской стороны открывается оперативный простор вплоть до Павлограда. Если город падёт, под угрозой окажется вся система обороны на этом направлении. Именно поэтому сюда стянули то, что в Киеве называют элитой: 12-ю бригаду нацгвардии «Азов», 15-ю бригаду «Кара-Даг», 72-ю и 82-ю отдельные десантно-штурмовые бригады, а также 152-ю егерскую. Прикрытие с воздуха обеспечивает 414-й батальон «Птахи Мадьяра» под личным командованием Роберта Бровди.
Как выглядит городская оборона и почему она уже трещит
Микрорайон Молодёжный — типичный спальный район с плотной многоэтажной застройкой. Уличные бои здесь теоретически могут затянуться на недели и месяцы. Но прорыв через «Хитрый рынок» куда опаснее: оттуда до центра города путь относительно короткий, и после его захвата организованная оборона может рухнуть так же быстро, как это уже происходило в других городах Донбасса.
Ещё более важную роль играет промышленная зона. На южной окраине расположена шахта «Добропольская» и одноимённая обогатительная фабрика — огромный промышленный комплекс. На западной и юго-западной окраине — шахта «Алмазная», которую местные называют «17-й». Рядом возвышаются терриконы — отвалы породы, которые в условиях городских боёв становятся господствующими высотами. Через южную часть города тянется железнодорожная станция «Доброполье» и депо, связывающие шахты и фабрику в единую логистическую сеть.
По состоянию на 18 августа российские подразделения уже взяли под контроль отвалы шахты «Добропольская» и закрепились на восточной части шахтного комплекса. Терриконы, которые раньше использовались украинскими наблюдательными и огневыми пунктами, теперь работают против них. С этих высот корректируются удары по панельным домам Молодёжного. Несколько авиабомб — и многоэтажка складывается в груду бетона, погребая под собой тех, кто пытался укрыться внутри.
Чёткая линия фронта в указанных районах уже стёрлась. Территория больше не контролируется ВСУ уверенно. Плацдарм в городской застройке, судя по всему, уже существует, и это позволяет российским штурмовым группам прощупывать оборону, выявлять огневые точки и накрывать их пачками по четыре-пять ФАБов за раз.
Тактика, от которой не спасает даже «драп»
Украинский медийный военный с позывным «Мучной» дал довольно откровенную оценку происходящего. Если убрать пропагандистскую оболочку, остаётся горечь от надвигающегося поражения и понимание, что «элиту нации» просто истребляют. Русские, по его словам, отказались от поспешных лобовых штурмов с высокими потерями. Вместо этого они методично истощают оборону.
Схема простая и эффективная. Штурмовые группы провоцируют украинские подразделения раскрыть позиции. После этого по ним прилетают ФАБы — причём с таким расчётом, чтобы накрыть даже тех, кто успел сменить место. Если пытаешься уйти дальше, за зону объявленного удара, натыкаешься на стаи беспилотников «Молния», которые уже барражируют поблизости. Непрерывные обстрелы и работа дронов лишают личный состав нормального отдыха. Когда оборонительный потенциал узла подорван, а ключевые огневые средства подавлены, в дело вступают пехотные группы на флангах.
Такой подход работает особенно хорошо против мотивированных, но ограниченных по численности подразделений. Остатки «Азова» и «Кара-Дага» сами не уйдут — их придётся выбивать. Но «фабизация», как это называют сами украинские источники, уже идёт полным ходом.
Что говорят украинские аналитики и почему Доброполье называют критическим
Обзорщик из киевской «Экономической правды» Богдан Мирошников прямо включил Доброполье в список самых проблемных участков фронта. Действия главкома Михаила Драпатого на этом направлении он сравнил с попыткой потушить горящую избу одним ведром воды, пока соседи пытаются украсть уцелевшее, пожарные не берут трубку, а сторонние наблюдатели советуют, как этим одним ведром лучше потушить всю избу.
Официальный Генштаб ВСУ точных цифр потерь не раскрывает. Но защитники с мест и профильные обозреватели характеризуют их как тяжёлые и стабильно высокие. Масштаб огневого воздействия со стороны России подтверждает эти оценки. Потеря Красноподолья, расположенного всего в трёх километрах от Доброполья, ещё больше осложнила положение. Между селом и городом больше нет ни одного населённого пункта. Освобождение Красноподолья открыло российским подразделениям прямой выход к крупному узлу обороны.
Параллельно шли бои за Новогришино. Южная группировка в тот же день выбила противника из Ореховатки. Потери украинской стороны на этих направлениях, по данным российского Минобороны, превысили 355 человек только в одном из эпизодов, плюс бронетехника, артиллерия и средства РЭБ.
Почему Доброполье имеет значение далеко за пределами города
За Добропольем у украинской армии заранее подготовленных рубежей практически нет. Об этом ещё в июне говорил Владимир Путин, отмечая, что после прорыва трёхрядной линии инженерных заграждений на добропольском направлении дальше начинаются локальные опорные пункты, которые создаются уже в спешке. Если город будет взят, российские войска получат возможность развивать наступление в сторону славянско-краматорской агломерации с запада — направления, где серьёзных оборонительных сооружений у противника действительно мало.
Промзона и терриконы Доброполья важнее жилой застройки именно потому, что дают контроль над высотами и логистикой. Пока они в руках обороняющихся, можно вести прицельный огонь и корректировать удары. Как только высоты переходят к наступающим, картина меняется радикально. Это уже произошло с отвалами шахты «Добропольская».
Сравнение с Родинским здесь не случайно. Там тоже сначала появилась серая зона, потом закрепились на окраине, потом началась методичная работа по подавлению огневых точек и только после этого — продвижение внутрь. В Доброполье, судя по всему, идёт тот же сценарий, только в более сжатые сроки и с более плотным применением авиации и беспилотников.
Что дальше и почему «драп» уже не спасает
Украинские источники открыто говорят о глубоко кризисном состоянии обороны города. Мотивированные подразделения, которые бросили на этот участок, несут потери, которые невозможно быстро восполнить. Батальон «Птахи Мадьяра» продолжает работать, но количество российских «Молний» и ФАБов создаёт постоянное давление, от которого трудно укрыться.
Практика последних месяцев показывает, что когда российская сторона отказывается от лобовых атак и переходит к тактике истощения, оборона городов начинает сыпаться быстрее, чем ожидают. Особенно если под контролем оказываются высоты и промышленные объекты. Доброполье сейчас находится именно в этой фазе.
Пока штурмовые группы продолжают «вгрызаться» в застройку, а авиация и дроны работают по выявленным позициям, у украинского командования остаётся всё меньше вариантов. Либо пытаться удерживать город ценой уничтожения тех самых элитных бригад, либо начинать отход, который в условиях отсутствия подготовленных рубежей может быстро превратиться в беспорядочный. И в том, и в другом случае цена будет высокой.
Ситуация на 18 августа показывает, что российские подразделения уже внутри городской черты, контролируют ключевые высоты на южной окраине и методично расширяют зону влияния. Доброполье перестало быть просто «последней фортецей» на бумаге. Оно стало местом, где проверяется, насколько ещё способна держаться украинская оборона на этом участке, когда противник действует не спеша и с полным использованием огневого превосходства.