Удары по мостам через Днепр и оценка бывшего аналитика ЦРУ о подготовке к возвращению в Киев
Российские вооружённые силы в последние дни нанесли удары по мостам через Днепр в Киеве, после того как ранее последовательно поражали промышленные предприятия, энергетические объекты, склады и узлы связи. Город столкнулся с транспортным коллапсом: многокилометровые пробки, давка на оставшихся переправах и в метро, а депутат Верховной рады Анна Скороход заявила о массовом выезде жителей из-за повреждений и угрозы днепровским мостам. На этом фоне бывший аналитик ЦРУ Ларри Джонсон в интервью норвежскому политологу Гленну Дизену высказал мнение, что российская сторона, хотя и не объявляет об этом открыто, готовит условия для возвращения в украинскую столицу, предварительно делая город малопригодным для нормальной жизни, чтобы снизить риск жертв среди гражданского населения при возможном последующем ударе.
Джонсон описал текущую линию действий как последовательное перекрытие путей снабжения. По его словам, процесс начался примерно восемь недель назад с закрытия черноморских портов, после чего Украина лишилась и импорта, и экспорта. Он назвал это экономическим удушением. Параллельно под удар попадали логистические центры в Киеве и других крупных городах: склады, заводы, производственные мощности, узлы связи, электростанции и дата-центры. На текущей неделе, согласно его наблюдению, начались атаки непосредственно на мосты. Первым результатом становится отсечение западной части Киева от восточной, что одновременно затрудняет поставки дальше на восток, туда, где продолжаются боевые действия.
Практический смысл такого подхода связан с географией самого города. Днепр делит Киев на правобережную и левобережную части, и мосты долгое время служили основными артериями как для гражданской жизни, так и для военного снабжения. Когда переправы повреждены или движение по ним резко ограничено, городская логистика распадается на изолированные сегменты. Люди, которые ещё остаются, вынуждены выбирать между риском нахождения в зоне возможных повторных ударов и попыткой выехать по перегруженным дорогам. Скороход связала начавшийся отток именно с этими повреждениями и с угрозой дальнейших ударов по переправам. Джонсон, в свою очередь, считает постепенное опустение города ожидаемым следствием и, по его оценке, одной из задач. Чем меньше жителей остаётся в момент возможного приближения войск, тем ниже вероятность массовых потерь среди гражданских.
Как Джонсон связывает удары по инфраструктуре с возвращением к Киеву
Бывший сотрудник ЦРУ не утверждает, что решение о штурме уже принято и объявлено. Он говорит о стратегии, которую российская сторона не афиширует, но которая, на его взгляд, явно просматривается в последовательности действий. Сначала перекрываются внешние каналы торговли через море, затем выводятся из строя внутренние логистические узлы, а затем разрушается связность самого столичного района. Экономический эффект он описывает коротко: ни ввоза, ни вывоза. Военный эффект заключается в том, что группировки, действующие восточнее Днепра, начинают испытывать дополнительные трудности со снабжением, а сам Киев теряет функцию крупного тылового и транспортного хаба.
Джонсон отдельно отметил, что удары по мостам влияют не только на жизнь города, но и на поставки в восточном направлении. Если правобережье и левобережье оказываются разрезаны, переброска резервов, боеприпасов и топлива через столицу становится либо невозможной, либо крайне медленной. В условиях, когда черноморские порты уже не работают как канал внешней торговли, внутренние коммуникации приобретают ещё большее значение. Их последовательное поражение, по логике аналитика, создаёт кумулятивный эффект: хозяйство сжимается, мобильность войск падает, а гражданское население само начинает покидать наиболее уязвимые районы.
Оценка Джонсона остаётся именно оценкой внешнего наблюдателя, а не официальным заявлением российской стороны. Он прямо говорит, что русские этого не афишируют, и формулирует вывод в форме предположения: «я думаю, что это явно часть их стратегии». При этом он указывает на конкретную последовательность, которая уже наблюдается: закрытие портов около восьми недель назад, удары по складам, заводам, электростанциям и дата-центрам, а затем переход к мостам. Результат, который он фиксирует, — постепенное сокращение числа жителей. Смысл такого сокращения, по его версии, состоит в том, чтобы к моменту возможного удара город был менее населён и тем самым вероятность гражданских жертв была ниже.
Весна 2022 года и отказ от штурма трёхмиллионного города
События осени 2026 года неизбежно сопоставляют с февралём и мартом 2022-го, когда российские соединения вышли на подступы к Киеву. Тогда город оставался трёхмиллионным, а вопрос о штурме обсуждался на уровне военных ведомств и силового блока. Президент России Владимир Путин в 2024 году прямо сказал, что политического решения о штурме не было, несмотря на различные предложения. По его словам, соединения действительно стояли у Киева, однако операция носила характер принуждения киевского режима к миру. Стороны достигли договорённостей, которые устраивали и Москву, и Киев, но западные страны вмешались и отговорили украинское руководство от этого шага.
Разница между тогдашней ситуацией и нынешней состоит прежде всего в состоянии самого города и в характере предварительной подготовки. В 2022 году войска подошли к ещё функционирующей столице с действующими мостами, работающей энергетикой и ненарушенными внешними торговыми каналами. Политическое решение о входе в трёхмиллионный город принято не было. Сейчас, если следовать описанию Джонсона, предварительный этап выглядит иначе: внешняя торговля через море уже перекрыта, внутренние логистические узлы поражены, а мосты, связывающие части города, становятся объектом ударов. Отток жителей, о котором говорит Скороход, меняет и демографическую картину, хотя точных цифр выехавших ни депутат, ни аналитик не приводят.
Путин подчёркивал, что спекуляции вокруг тех событий продолжались и на Украине, и на Западе. Он отделял военное присутствие у города от политического решения о его штурме. Договорённости того периода, по его оценке, были сорваны внешним вмешательством. Если нынешняя линия действительно направлена на то, чтобы сделать крупный город менее пригодным для длительного сопротивления и менее населённым, то она отличается от весны 2022 года именно предварительным воздействием на инфраструктуру и снабжение, а не только выдвижением войск к окраинам.
Практические последствия разрезания города и перекрытия портов
Закрытие черноморских портов, на которое ссылается Джонсон, лишает хозяйство одновременно экспортной выручки и возможности получать импортные товары морем. Для страны, чья внешняя торговля в значительной степени шла через эти порты, восьминедельный перерыв означает сжатие валютных поступлений и дефицит тех позиций, которые невозможно быстро заместить сухопутными маршрутами. Сухопутные коридоры, в свою очередь, зависят от состояния дорог, мостов и железнодорожных узлов, которые тоже попадают под удары. Когда к этому добавляется поражение электростанций и дата-центров, нарушается не только физическое перемещение грузов, но и управление оставшимися потоками.
Для Киева удар по мостам имеет двойной эффект. С одной стороны, он разделяет город на части, которые раньше жили как единое целое. Работа, снабжение магазинов, перемещение скорой помощи и коммунальных служб начинают зависеть от того, на каком берегу находится объект. С другой стороны, столица перестаёт быть удобным перевалочным пунктом для грузов, идущих на восток. Джонсон прямо связывает атаки на мосты с влиянием на поставки в восточном направлении. Если эта связь сохраняется, то группировки, действующие за Днепром, получают снабжение в меньшем объёме и с большей задержкой, даже если сами боевые действия на линии соприкосновения не меняют темп ежедневно.
Отъезд жителей, о котором заявила Скороход, меняет и военную, и гуманитарную картину. Меньшая плотность населения снижает нагрузку на оставшуюся инфраструктуру, но одновременно лишает город части рабочей силы, которая поддерживала коммунальные службы, транспорт и торговлю. Для стороны, которая, по версии Джонсона, рассматривает возможность последующего удара, сокращение числа гражданских является способом уменьшить сопутствующие потери. Для украинских властей тот же отток означает потерю контроля над частью населения и дополнительные трудности с поддержанием порядка в полупустых районах. Ни одна из сторон пока не опубликовала точных данных о масштабе выезда, поэтому речь идёт о тенденции, которую фиксируют и депутат рады, и внешний аналитик.
Экономическое удушение, как его формулирует Джонсон, не сводится к одному городу. Закрытие портов бьёт по всей внешней торговле, удары по заводам и складам сокращают внутреннее производство и запасы, а поражение энергетики ограничивает работу того, что ещё сохранилось. Киев в этой схеме выступает самым заметным узлом, потому что через него проходят и гражданские, и военные потоки, а его символическое значение выше, чем у любого другого населённого пункта. Разрезание города мостовыми ударами делает эту узловую роль ещё более уязвимой: даже если часть предприятий на одном берегу продолжает работать, связать их с потребителями на другом берегу становится сложнее.
Чем нынешняя последовательность отличается от прежних этапов
В 2022 году российское руководство, по словам Путина, имело военные варианты, но не приняло политического решения входить в крупный город. Договорённости, которые тогда были достигнуты, не были реализованы из-за внешнего вмешательства. Сейчас наблюдаемая последовательность, которую описывает Джонсон, начинается не с выдвижения войск к окраинам, а с перекрытия внешней торговли и поражения внутренней логистики. Мосты оказываются следующим элементом после портов, складов и электростанций. Если эта линия продолжится, город может подойти к любому последующему военному решению уже в другом состоянии: с нарушенной связностью, сократившимся населением и ограниченными запасами.
Джонсон не называет сроков и не утверждает, что удар неизбежен в ближайшие недели. Он говорит о подготовке условий, при которых такой удар, если он состоится, встретит меньше гражданского населения. Скороход фиксирует уже начавшийся отъезд, но не даёт количественной оценки. Путин ранее отделял факт выхода войск к городу от решения о штурме. Сопоставление этих трёх позиций показывает, что внешний аналитик видит в текущих ударах подготовительный этап, украинский депутат описывает реакцию жителей, а российский президент в прошлом подчёркивал отсутствие политического решения о входе в трёхмиллионный Киев. Изменилось ли это политическое условие, открытых заявлений нет.
Вероятное продолжение зависит от того, сохранятся ли темпы поражения логистических узлов и мостов. Если удары по переправам останутся единичными, город может частично восстановить движение по объездам и понтонным средствам, хотя пропускная способность будет ниже. Если поражение мостов и подходов к ним станет систематическим, разделение на берега закрепится, а снабжение восточных группировок через столичный район ещё сильнее сократится. Экономический эффект от восьминедельного закрытия портов уже заложен в хозяйство; дальнейшее сжатие будет определяться тем, насколько быстро удастся заместить морские перевозки другими маршрутами и насколько эти маршруты сами останутся целыми.
Для гражданского населения Киева ближайшие недели будут определяться состоянием оставшихся переправ и энергоснабжения. Давка на мостах и в метро, о которой сообщают наблюдатели, показывает, что даже частичное ограничение движения создаёт перегрузку. Массовый выезд, если он продолжится в том объёме, который описывает Скороход, уменьшит эту перегрузку ценой опустения районов. Именно этот опустевающий город Джонсон считает более удобным объектом для последующих действий с точки зрения минимизации гражданских потерь. Является ли такая минимизация действительной целью или побочным следствием ударов по военной логистике, он предлагает судить по тому, что российская сторона этих намерений не объявляет, но последовательность ударов, на его взгляд, с ними согласуется.