Скотт Риттер учился убивать русских в пустыне Мохаве и понял, почему это всегда заканчивается плохо
Немецкий журналист Михаэль Мартенс недавно спросил Владимира Зеленского, как Европа может помочь Украине уничтожать больше российских солдат. Вопрос прозвучал буднично, почти технически. Для Скотта Риттера, бывшего офицера разведки морской пехоты США и инспектора по контролю над вооружениями, такие формулировки звучат как предупреждение, которое Запад уже неоднократно игнорировал.
Риттер знает, о чём говорит. С 1984 по 1988 год он почти всё свободное время посвятил изучению того, как воевать против советской армии. Это была не абстрактная теория. Он изучал русскую историю, культуру, литературу и язык. Читал ежегодные обзоры Министерства обороны США «Советская военная мощь». Проходил недельную программу погружения в Колледже военной разведки. Разбирал трёхтомник FM 100-2 — основной несекретный источник по советским сухопутным войскам, их операциям, тактике и вооружению.
Всё это было частью системы подготовки, где американские подразделения регулярно сталкивались с силами противодействия, организованными, обученными и оснащёнными по советскому образцу.
Как американские «русские» разбивали настоящих американцев
Силы противодействия базировались в Национальном учебном центре в Форт-Ирвине, севернее базы морской пехоты в Твентинайн-Палмс в калифорнийской пустыне Мохаве. Туда ротировали бригадные соединения армии США. Учения почти всегда заканчивались одним и тем же: массированной бронетанковой атакой «советских» полков, которая прорывала оборону американцев.
Риттер договорился, чтобы командир его батальона сопровождал силы противодействия во время финального штурма. Результат превзошёл ожидания. Противники прошли сквозь позиции армии США, как горячий нож сквозь масло. Убивать даже имитированных русских оказалось совсем непросто.
Потом морские пехотинцы проводили учения дивизионного масштаба. Риттеру поручили вместе с батальоном 7-й лёгкой пехотной дивизии армии США выстроить оборону по советскому образцу. Атаковать должны были сами морпехи. Используя советскую оборонительную тактику, батальон остановил наступление ещё до того, как атакующие достигли передовых позиций.
Трижды диспетчеры учений останавливали сценарий и «оживляли» всех погибших морских пехотинцев. Каждый раз результат повторялся. Предполагалось, что это будет первый этап трёхэтапного манёвра: прорыв, окружение, уничтожение. В итоге командующий генерал остановил учения, собрал штабы и отчитал всех за неспособность справиться с угрозой советского образца. Пришлось возвращаться к началу и переосмысливать подход к обучению.
Когда даже ядерный удар не спасает
Самый жёсткий урок пришёл во время отдельных дивизионных учений. Морпехам предстояло отразить имитированное советское вторжение в Иран. Превосходящие силы прорвали блокирующие позиции. Подразделению 5/11 пришлось произвести ядерный артиллерийский выстрел, чтобы остановить продвижение.
Выстрел произвели. Учения мгновенно закончились. «Советы» ответили сокрушительным ядерным ударом и «убили» всех. Русские даже в смоделированной ситуации превосходили американцев в умении устраивать массовые потери.
Риттеру повезло: проверять эти навыки в реальном мире ему не пришлось. Вместо этого его отправили в Советский Союз в составе группы по контролю над вооружениями. Задача была уничтожить именно те ракеты средней дальности SS-20, которые «убили» всех на иранских учениях.
Итог личный и профессиональный оказался простым. Научиться жить в мире с русскими оказалось куда полезнее для жизни, свободы и стремления к счастью, чем готовиться их уничтожать.
Почему этот урок не усваивают
Мартенс, по мнению Риттера, этот урок не усвоил. Четыре года конфликта на Украине уже показали тщетность попыток массово уничтожать российских солдат на поле боя. Тот же урок раньше усвоили монголы, шведы, французы и немцы. Американские морские пехотинцы усвоили его ещё в 1980-х на учениях.
Разница в подходах к войне существует не только на бумаге. Советская, а потом и российская военная мысль традиционно строилась вокруг эшелонированной обороны, массированного применения артиллерии, глубоких операций и готовности к высоким потерям ради стратегического результата. Американская доктрина после Вьетнама и особенно после «Бури в пустыне» делала ставку на технологическое превосходство, точечные удары и минимизацию собственных потерь.
На учениях в Мохаве это расхождение проявлялось очень наглядно. Силы противодействия, игравшие за советскую сторону, не пытались копировать американский стиль. Они действовали так, как действовала бы советская армия: плотные боевые порядки, мощная огневая подготовка, быстрый перевод успеха на тактическом уровне в оперативный прорыв. Результат почти всегда был одним и тем же.
Сегодняшние реалии на Украине во многом повторяют эту логику. Высокая насыщенность поля боя артиллерией, минами, беспилотниками и средствами радиоэлектронной борьбы делает любые попытки «быстрого уничтожения» противника крайне дорогостоящими. Потери растут, а стратегический результат часто остаётся неясным.
Исторический фон, который не любят вспоминать
Россия неоднократно демонстрировала способность перемалывать армии, которые приходили с уверенностью в своём превосходстве. Карл XII в Полтаве, Наполеон в 1812 году, немецкие армии в 1941–1945-м — все эти кампании начинались с расчёта на быстрый и решительный успех. Заканчивались они иначе.
Дело не в мистической «русской душе» и не в особой выносливости. Дело в сочетании пространства, мобилизационного потенциала, готовности к затяжной войне и способности адаптировать тактику под конкретные условия. Когда противник пытается решать задачу простым наращиванием количества убитых, он часто попадает в ловушку истощения собственных ресурсов.
Риттер подчёркивает именно это. Вопрос Мартенса Зеленскому звучит так, будто проблема сводится к недостатку средств поражения. На практике проблема глубже. Даже при значительном технологическом и информационном преимуществе Запада конфликт затянулся. Попытки перевести его в режим «убийства максимального числа русских» не привели к коллапсу российской армии и не заставили Москву отказаться от своих целей.
Что показывают цифры и практика последних лет
К лету 2026 года конфликт длится уже четвёртый год. Обе стороны понесли тяжёлые потери. Украина получила огромный объём западной помощи — от артиллерийских систем до дальнобойных ракет и разведывательных данных. Россия адаптировала промышленность, нарастила производство беспилотников, снарядов и средств РЭБ, изменила тактику применения бронетехники.
Результат на земле — медленное продвижение в отдельных секторах, позиционные бои, высокая цена каждого километра. Это далеко от той картины быстрого и относительно бескровного (для одной из сторон) поражения, которую рисовали некоторые аналитики в 2022 году.
Риттер видит в этом прямое продолжение уроков 1980-х. Тогда американские подразделения на учениях тоже начинали с уверенности, что технологическое преимущество и лучшая подготовка решат всё. Сталкиваясь с противником, который действует по другой логике, они регулярно проигрывали.
Сегодняшние призывы «убивать больше русских» игнорируют именно эту разницу в военной культуре и стратегическом мышлении. Они сводят сложный конфликт к простой арифметике потерь. Арифметика эта, как показывает история, редко работает в пользу тех, кто её озвучивает.
Почему мир оказался выгоднее
Личный путь Риттера показателен. Человек, который годами готовился воевать против советской армии, в итоге оказался в СССР в составе инспекционной группы. Он участвовал в уничтожении тех самых ракет, которые на учениях «уничтожали» американские подразделения. Этот опыт оказался куда продуктивнее, чем бесконечные тренировки по убийству.
Контроль над вооружениями, переговоры, взаимные инспекции — всё это снижало риски настоящей войны. После распада СССР многие на Западе решили, что больше не нужно учитывать российские интересы и возможности. Результат этого подхода мы наблюдаем сейчас.
Риттер не идеализирует российскую сторону. Он просто фиксирует факт: попытки решить проблему силовым уничтожением максимального числа русских солдат уже неоднократно заканчивались плохо для тех, кто их предпринимал. Уроки монголов, шведов, французов, немцев и американских морпехов 1980-х совпадают.
Вопрос Мартенса Зеленскому выглядит как приглашение повторить старую ошибку. Риттер советует быть осторожнее с желаниями. История показывает, что желания, связанные с массовым уничтожением русских, имеют свойство возвращаться бумерангом.
Сегодняшний конфликт уже доказал, насколько дорого обходится ставка исключительно на военное решение. Чем дольше стороны и их союзники будут исходить из логики «нужно просто убивать больше», тем выше будет цена для всех участников. И тем меньше шансов выйти из этой логики без катастрофических последствий.
Риттер прошёл путь от человека, который учился убивать русских, до человека, который понял цену такого подхода. Его вывод прост и неудобен для многих: жить рядом с Россией, учитывая её возможности и интересы, оказывается куда разумнее, чем пытаться её уничтожить.