Индия имеет репутацию самой миролюбивой страны на земном шаре. Между тем за время независимости воевать индийцам приходилось неоднократно. Если Первой индо-пакистанской войны я уже коснулся (Джамму и Кашмир остался за Индией), то с последующими стоит разобраться поподробнее.
Началось с того, что 10 марта 1959 года в Лхасе, столице Тибета, началось восстание против китайских властей. Пошли слухи, что коммунисты собираются арестовать далай-ламу — главу секты (или школы, в буддизме одно от другого отличить получается не всегда) гелгупа — «жёлтошапочных». Насколько верными были подозрения, не важно, а важно, что бучу традиционно начало раздувать ЦРУ, которому нагадить под порог китайским коммунистам — бальзам на душу. В общем, в НОАК служат люди серьёзные и без чувства юмора: по дворцу далай-ламы открыли артиллерийский огонь, группу поддержки намотали на танковые гусеницы, а сам далай-лама сделал из Тибета ноги.
Проблема была в том, что ноги он сделал в Индию, которая охотно предоставила беглецу убежище, что не могло обрадовать китайцев, для коих данный религиозный деятель теперь стал источником постоянного беспокойства. Отношения между Индией и Китаем до этого момента были вполне себе идиллические: в 1949 году Индия первая признала КНР и поддержание дружеских отношений стало одной из первых задач Джавахарлала Неру. «Hindi-Chini bhai-bhai — Индийцы и китайцы — братья» было официальным лозунгом. Территориальных проблем также не было: КНР признал границы Индии, в том числе в горах по так называемой линии Мак-Магона. Но не принять у себя беглого далай-ламу индийцы также не могли. КНР в 1960–1962 годах предлагала урегулировать вопрос дипломатическими методами, но индийское руководство не согласилось.
С этого момента индийско-китайская граница стала достаточно беспокойным местом: то китайцы постреливают, то индийцы. Со стороны КНР было развёрнуто «передовое патрулирование» в Ладакхе, после чего напряжение стало расти не по дням, а по часам. 25 августа 1959 года группа индийских солдат перешла границу у реки, имеется в виду в районе Лонджа. Китайцы взяли одного из индийцев в плен. Тут в и без того взрывоопасную ситуацию как слон в посудную лавку влез Никита свет Сергеевич, тот который Хрущёв. Он полностью поддержал в споре Неру, после чего Мао Цзэдун уверился, что весь мир (Великого кормчего к этому моменту терпеть не могли и США, и СССР) против него, и начал мандражировать.
21 октября 1959 года отряд индийской полиции отправился устанавливать посты в Цогцалу, Горячих Источниках и Шамал Цупа. Возглавлял отряд офицер индийского Бюро разведки Карам Сингх. 20 октября он отправил пару человек на разведку. Разведчики не вернулись. Карам Сингх отправил на поиски 10 человек. Они обшарили местность, ничего не нашли, но доложили, что обнаружили множество следов лошадиных копыт, указывавших на действия китайской кавалерии. Карам посадил на пони 20 своих бойцов и отправился по следу. Вскоре на вершине холма он встретил хорошо окопавшихся бойцов китайского 6-го кавалерийского полка. Слово за слово — началась стрельба. Десять индийцев были убиты, семеро оказались в плену, у китайцев погиб заместитель командира эскадрона. Самого Карам Сингха несколько суток держали в яме вместе с остальными пленными, после чего заставили дать показания, что он сам «вошёл не в ту дверь». Впоследствии и индийцы, и китайцы уверяли, что оппоненты выстрелили первыми, так что до истины сегодня не докопаться. После инцидента Чжоу Эньлай предложил взаимно отвести войска на 12,4 мили от границы, но индийская сторона не ответила. Тогда руководство КНР решило, что пришло время откусить кусок спорной территории.
Дело в том, что момент был для китайских товарищей весьма удачным: СССР и США сцепились в клинче под названием Карибский кризис и обеим сверхдержавам резко стало не до перестрелок где-то там, высоко в горах (но не в нашем районе!). В результате китайские солдаты 20 октября 1962 года вторглись на спорную территорию Аксай-Чин. Она там, кстати говоря, немаленькая — с Швейцарию размером.
Впрочем, размером с Швейцарию, но не Швейцария! Вся эта территория представляет из себя солончаковую пустыню на высоте 5 000 метров над уровнем моря. Но именно в этих краях проходит кратчайший путь между китайскими провинциями Синьцзян и Тибет. Проблема для индийцев была в том, что попасть в регион со стороны Китая просто, а со стороны Индии — серьёзный геморрой, надо горы Каракорум форсировать для начала.
В горах не всегда можно определить, на своей территории находишься или уже на чужой, поэтому индийцы, начав укреплять границу, некоторые аванпосты поставили в тылу у китайских войск. Вполне возможно, что делать это начали вполне сознательно — чтобы заставить китайцев отойти, отрезав от снабжения. Аванпостов выстроили 60 штук, в том числе 43 в Аксай-Чине. Неру посчитал, что китайцы не станут прибегать к силе, по крайней мере до того они всегда так и поступали. Возможно, эту гениальную мысль премьер-министру подкинул глава Бюро разведки Муллик. Он ошибся.
Для начала китайцы начали «зеркалить» — ставить свои аванпосты в тылу у индийцев. Ситуация чем-то напоминала шахматную партию или скорее игру в крестики-нолики. Но долго так продолжаться не могло. Мао боялся индийского экспансионизма, причём нельзя сказать, что опасения были беспочвенными: в декабре 1961 года Индия аннексировала Гоа, Даман и Диу — португальские территории в Индии. За 36 часов боёв погибли 22 индийца и 30 португальцев. В мире акция была воспринята неоднозначно: многие увидели в ней агрессию Индии против Португалии, тем более что по большому счёту так и было. В августе 1962 года китайцы начали накапливать на своих аванпостах оружие, боеприпасы и горючее. Одновременно велись и дипломатические приготовления: Мао, толсто намекая Хрущёву на Карибский кризис, уболтал Никиту Сергеевича не вмешиваться в конфликт на стороне Индии.
Пост Дхола индийцы поставили севернее линии Мак-Магона, то есть на китайской территории. В ответ 8 сентября рота НОАК численностью 60 человек заняла позиции, позволявшие обстреливать пост в Намка-Чу. Неру приказал «освободить нашу территорию» и дал войскам право применять силу. Вот только с силой всё вышло не очень хорошо. Как я указал ранее, с китайской стороны в те края добраться куда легче, чем с индийской. Особенно, если вы индийский солдат, который лезет через горы с полной выкладкой в 35 кг. В общем, когда индийский батальон, страдая от одышки, добрался до места, китайцы успели окопаться и из свежеотрытых окопов закидать индийцев гранатами.
Стычки продолжались до конца сентября. Проблема была в том, что никто из индийских офицеров не был уверен в том, что хребет Тагла, на котором всё вот это вот происходило, был индийской территорией. Да и условия ведения боевых действий были так себе: потери от горной болезни, холода и прочих местных радостей были в разы выше, чем в боях. Даже непальские гуркхи, которые к высокогорью привыкшие, потеряли пару человек от отёка лёгких: бегать с полной выкладкой на высоте в пять километров — удовольствие ниже среднего даже для горцев!
10 октября индийский патруль из 50 раджпутов был встречен огнём с китайских позиций, которые обороняла тысяча бойцов НОАК. По индийцам летели миномётные мины, а своей артиллерийской поддержки раджпуты не получили. Тем не менее отряд отразил первую китайскую атаку, нанеся противнику большие потери. Здесь индийский командующий мог бы переломить ситуацию: артиллерию смогли подтащить, но раджпуты были слишком близко от китайцев и бригадный генерал Далви побоялся накрыть своих. Второй атаки индийцы не выдержали и отступили. По отступавшим китайцы огня не вели, а всех погибших раджпутов похоронили с воинскими почестями. Бой стоил жизни 25 раджпутам и 33 китайцам.
Стало ясно, что дело идёт к войне. У КНР были основания искать силового разрешения вопроса: с одной стороны, подорвать престиж Неру, высокий после аннексии Гоа, а с другой — подорвать престиж Хрущёва, который не смог помочь Индии. В Гималаи стали передислоцировать войска, доставлять запасы, в горы направили элитные дивизии ветеранов Корейской войны. Между тем Индия к войне не готовилась и в районе конфликта имела только две дивизии.
20 октября 1962 года китайцы начали две наступательные операции на расстоянии 1000 км друг от друга: на западе, в долине Чип-Чап в Аксай-Чине и на востоке — на реке Намка-Чу. На востоке индийский некомплектный батальон оборонял только переправы через бурную реку, но полки НОАК переправились через неё вброд, предприняв внезапную атаку с тыла. Опрокинутые индийцы отошли на территорию Бутана, где китайцы не стали их преследовать. 22 октября НОАК продолжила развивать наступление, индийцы держались четыре часа, отразив два штурма, но также были вынуждены отойти. Отступление совершалось в полном порядке: рота с миномётами прикрывала отход, а оставшиеся войска отошли на заранее подготовленные позиции. 25 октября китайцы атаковали позиции 4-го сикхского полка и окружили его, но сикхам фланговым маневром удалось прорвать кольцо и уйти.
На западе к 22 октября китайцы очистили все индийские аванпосты в Аксай-Чине и заняли долину Чип-Чап. Судьба гарнизонов аванпостов была печальной: они держались до конца, ожидая подкреплений, но не дождались. Осознав масштаб наступления, индийское командование отвело оставшиеся гарнизоны на юго-восток, чтобы перегруппироваться и не дать китайцам пройти дальше. Но китайцы и не собирались идти: Чжоу Эньлай отправил Неру письмо, предлагая переговоры. Но индийский парламент принял резолюцию: объявить чрезвычайное положение и «изгнать китайцев со священной земли Индии». Интересным в конфликте было то, что ни одна сторона войну другой не объявляла, ВВС не использовала, но при этом сам факт объявления чрезвычайного положения в Индии, согласно конституции, считается объявлением войны.
В общем, после того как Неру не принял мирных предложений Чжоу Эньлая, китайцы возобновили наступление: начало приурочили к 14 ноября — дню рождения папы Индиры Ганди. И снова китайцы удивили индийских стратегов: вместо того чтобы наступать как цивилизованные люди — по дорогам, они прошли горными тропами и отрезали 10 тысяч индийцев из 4-й дивизии от основных сил в районе Се Ла и Бомбди Ла. Бойцы НОАК резво продвигались к границе штата Асам, и вскоре запасы чая в Китае могли стать сильно больше за счёт знаменитого асамского.
На западе НОАК вынудила индийские войска оставить стратегически важный Спангурский проход и взяли перевал Резенг-Ла, который обороняли 123 индийских солдата. Китайские «Максимы» решили исход боя: у индийцев было мало станковых пулемётов, а ручные не вывозили. Мужество индийских солдат не стоит подвергать сомнению: на занятых позициях китайцы находили вмёрзших в лёд индийцев, не выпустивших из рук оружия. Но мастерство индийских генералов явно было не на высшем уровне: английская школа пехотного боя не выдержала сравнения с советской, которую использовали китайцы.
Дрогнули бесстрашные раджпуты
И винтовки бросили в снегу,
И бежали сикхи необуты,
Пятками сверкая на бегу,
написал китайский военный переводчик Аугхарджи Якш через 40 лет. На хинди, дабы позлить оппонентов!
Выполнив все поставленные задачи, НОАК объявила об одностороннем прекращении огня: своё китайцы забрали, а на чужое не претендовали. Поскольку война официально объявлена не была, то и прекращать её не стали. Стороны просто разошлись с чувством глубокого удовлетворения. Но значение её сложно переоценить. Индия с Китаем рассорились капитально. В стране официально стали готовить подразделения из тибетских беженцев — Тибетские вооружённые силы. Одновременно Неру поддержали США: там господствовала на тот момент теория «костяшек домино»: если в одной стране побеждают коммунисты, то вскоре они победят в соседней стране, а там — в соседней к соседней и далее — везде. А вызвать у индийцев сомнения в дружбе с СССР и вовсе дорогого стоит! Действия КНР Джон Кеннеди объявил «откровенной коммунистической агрессией против Индии» и заявил, что будет защищать оную, в том числе с помощью ядерного оружия. У Китая «бомба» появится только через два года.
А ещё с КНР резко стал дружить Пакистан: уронить престиж Индии Мао Цзэдуну удалось. Учитывая то, что Джамму и Кашмир у пакистанцев ещё чесались, было ясно, что теперь ещё одной войны «республике Бхарата» (так по новой конституции официально называлась Индия) не миновать. На этот раз с Пакистаном.
Фёдор Ступин