Событий на отчётной неделе происходило очень много, но начнём мы уже по традиции с российско-американского трека.
В самом её начале появилось интервью Макрона ТВ «Франс 2», которое в целом даёт ту же картину происходившего на саммите G7, которую мы «реконструировали» эмпирическим путём в прошлом обзоре.
Итак, согласно французскому президенту, Трамп изначально считал конфликт на Украине войной Байдена, опасался его разрастания в ядерную войну и уж точно не хотел тратить на неё американские деньги, поэтому почти прекратил её поддержку (от себя добавлю: к тем её видам, которые не связаны с прямыми расходами, как передача разведанных, он относится явно спокойнее).
В то же время он не хочет разгрома Украины, боясь повторения афганского позора, который уже ляжет непосредственно на него, и, опасаясь оного, Трамп предложил план, известный как «Анкоридж».
Но Украина выдержала зиму 25/26, ситуация стала, по мнению Макрона, меняться в её пользу, и Трамп фактически решил максимально от украинского конфликта дистанцироваться, переложив его бремя на Европу, при этом по-прежнему не верит в победу Украины и за свой план мира в духе Анкориджа.
Правда, ближе к концу недели, комментируя всё тот же саммит G7, Макрон сделал куда более оптимистичное заявление: дескать, США изменили подход к украинскому конфликту по итогам саммита G7 в Эвиане. По словам президента Франции, Вашингтон впервые присоединился к документу, в котором поддержаны территориальная целостность Украины, военная и энергетическая помощь Киеву, а также санкции против России.
По Макрона словам, президент США Дональд Трамп согласился с оценкой других участников встречи: Россия не демонстрирует серьезной готовности к мирному урегулированию. Макрон охарактеризовал это как «реальную смену подхода» американской стороны.
Эти пассажи Макрона, в отличие от предыдущих, бурно подхватила российская патриотическая блогосфера, но я считаю, что Макрон попросту решил подать происходившее на саммите в Эвиане, где он был хозяином и модератором, в более выигрышном для себя ключе.
Абсолютно ничего принципиально нового из изложенного Макроном в американской позиции нет. «Впервые» можно отнести только к тому, что год назад на G7 вообще не удалось принять резолюцию по Украине, т. к. остальные участники не согласились с требованиями Трампа о её смягчении по отношению к России. В этом саммите стороны проявили большую готовность к компромиссу, при этом напомню отмеченное неделю назад: «выжать» из Трампа лондонские пункты не получилось.
Напомню, что писала «Альтернатива» полтора месяца назад: «С правовой же точки зрения позиция Вашингтона неизменна — Украина защищает свою территориальную целостность и суверенитет. В этом контексте следует понимать и вызвавшее немалый шум в отечественном медиапространстве краткое трамповское “нет” на вопрос “Возможно ли достижение взаимопонимания между вами и Путиным о том, что России достанется весь Донбасс?”
Отметим, что Трамп ответил предельно лаконично, избегая всякой детализации, а особенно то, что на официальном уровне никогда и не подтверждалось, что в Анкоридже на сей счёт были соглашения. То есть в конечном итоге это формально должно выглядеть решением самой Украины, достигнутом в ходе переговоров при посредничестве США».
Ничего принципиально нового не прозвучало и в свежих заявлениях из Вашингтона. «У Зеленского дела идут неплохо. По крайней мере, он держится (выделено мною, причем с большим сожалением именно в том, что «держится», приходится с Трампом согласиться. — Авт.) — с обеих сторон гибнет много людей. Но я думаю, что у него дела идут неплохо».
Весьма аккуратный комментарий и, повторюсь, предельно наивно было ожидать заявлений об уверенности в скорой победе России. Это же относится и нашумевшему у нас заявлению Рубио: «На Аляске не было никакого соглашения; на Аляске было сделано предложение. Это никогда не было соглашением».
И тут внешне всё достаточно логично. Конфликт между Россией и Украиной, и американцы совершенно не имели полномочий заключать от имени последней какие-либо соглашения.
Лишний раз приходится повторять: Зеленский научился быть даже куда более «субъектным» в отношениях с «хозяевами», чем, скажем, кот Васька из басни Крылова (особенно в ситуации, когда хозяев несколько и между ними есть серьезные разногласия), с приближением к стадии «и чтобы ты, Золотая рыбка, у неё на посылках была».
В Анкоридже же был сформирован известный план, никогда официально не озвучивавшийся, но ставший постепенно общеизвестным благодаря инсайдам. Задачей Трампа было убедить Киев его принять, и с ней он не справился. Причём, судя по обнародованным Сергеем Лавровым деталям, в Белом доме искренне считали, что после достижения принципиальных договоренностей с Москвой «убедить» Киев будет делом техники.
Другой вопрос, который автор, «зависимый» исключительно от российского законодательства, считает возможным задать: насколько изначально в Кремле верили в способность Трампа эту задачу решить и даже насколько этого желали, учитывая, что «Анкоридж» подразумевает и чувствительные компромиссы с российской стороны.
Поэтому мне остается повторить написанное неделю назад: «Задача же российской дипломатии остается прежней — тонким маневрированием удерживать свою позицию и не допускать (по крайней мере тормозить) скатывания Трампа к сближению с “желающими”, усиления с его стороны помощи Украине и санкционного давления».
Собственно, это и делается, в том числе и через публичные заявления, в которых уже несложно увидеть разделение российских официальных лиц на «добрых следователей», положительно отзывающихся о миротворческих усилиях Трампа, и «злых», постоянно пеняющих ему на то, что договоренности Анкориджа нужно выполнять.
Ведь усилия по привлечению Трампа в «желающие» после саммита в Эвиане слабее не стали. Сначала «инсайды» об изменении его позиции, появившиеся в начале недели, затем заявление Макрона, во многом противоречащие сказанному им несколькими днями ранее, — это попытки Трампа «поставить перед фактом» изменения его позиции, публично опровергать которое ему очень не с руки.
Старается в этом направлении изо всех сил и Зеленский, доказывая, насколько он силен, а особенно если Запад даст ему то, что он хочет, хотя, конечно, Трамп далеко не единственный адресат этой кампании: нужно ведь и в собственных подданных поддерживать веру в «перемогу», которая уже близко.
Я же вспоминаю услышанный как-то мною постулат «Люди делятся на тех, кто говорит, и на тех, кто делает», который для военного дела наиболее актуален. О том, насколько в нём важно достижение стратегической и оперативной внезапности для противника, нам на минувшей неделе напомнила печальная дата 22 июня.
В контексте же столь раздражающего многих «духа Анкориджа» необходимо в целом честно обозначить отношение всего международного сообщества к украинскому конфликту. Признаюсь, по моему мнению, в нём найдется едва ли несколько стран, находящихся в наиболее жесткой конфронтации с коллективным Западом, которые желают максимально крупной победы России.
Да и их позиция обусловлена не «внутренним» осознанием нашей правоты, особенно в воссоединении с историческими регионами, а в политической целесообразности для себя.
«Альтернатива» уже отмечала, что даже КНДР предельно осторожна в любых формах сотрудничества с историческими регионами, не говоря уже об их официальном признании частью Российской Федерации, хотя, думаю, это очень мало что прибавило бы к «карме» товарища Кима, которая сложилась в «цивилизованном» мире.
Остальные же, при разной степени дружелюбия и лояльности к России, прежде всего хотят и очень давно, чтобы «это» поскорей закончилось, и остановка вооруженного противостояния на сложившейся ЛБС выглядит для них наиболее очевидным вариантом.
В этом, помимо опасений, что ситуация в обозримой перспективе может кардинально измениться в худшую для Киева сторону, причина того, что и Зеленский, и его ближайшие союзники публично столь активно топят за заморозку.
Вот и Мерц днями заявил: «Настало время перейти к переговорам, добиться прекращения боевых действий на линии фронта и положить конец гибели людей».
Такой «прагматичной» и «гуманистичной» риторикой склоняют к присоединению к усилению давления на Россию не только Трампа, но и ключевых игроков Глобального Юга, дескать, сейчас для этого открылось «окно возможностей».
В этом контексте «Анкоридж» является одним из самых серьезных козырей России — постоянно напоминать о том, что договоренности были, что была и сейчас есть готовность их выполнить, а проблема в неконструктивности противоположной стороны (в широком смысле) и, соответственно, в том, что неоднократно обманутая Россия теперь «на слово» никому верить не может.
Тем же, кто уверен, что Украины «осталось» на две-три недели (и так уже пятый год), а вступить в жесткую конфронтацию, вплоть до вооруженной, со всем остальным миром нам «как два пальца об асфальт», не устану повторять: «фронт» дипломатии в военное время — не потерять если не союзников, то благожелательных нейтралов, работать над сближением с ними позиций, а «сочувствующих» и союзников противника убедить всем арсеналом средств сменить позицию или стараться делать это «без фанатизма».
И вот тут автор считает нужным поделиться своими абсолютно досужими выводами «диванного эксперта», не нарушающими законодательство Российской Федерации: в минувшие дни у России появилось и, возможно, ещё не исчерпано окно возможностей, дабы «сыграть на обострение», поскольку Зеленский серьезно подставился.
Гнусную провокацию с нападением на автобус с детьми некий сторонний наблюдатель мог расценить как «военную случайность» или даже провокацию с российской стороны, дабы напрямую втянуть Белоруссию в вооруженный конфликт на своей стороне.
Но практически сразу за предельно сдержанной реакцией Минска (там от Киева потребовали лишь «исчерпывающих объяснений») последовал и прямой ультиматум Зеленского. То есть логическая цепочка совершенно очевидна: не удалось спровоцировать на первый удар, и Зеленский решил «взять инициативу на себя».
Как я отмечал неделю назад, «общественности (и даже спецслужбам большинства стран) совершенно нереально разобраться в правоте выдвинутых обвинений и в реакции Минска на них».
Поэтому и полная свобода трактовок заявлений Зеленского о выполнении Лукашенко его условий зависит «от вкуса»: одни считают, что Просроченный с заявлением о политической «перемоге» ловко отошёл «на заранее подготовленные позиции» (этакая пиар-набеговая операция — объявили ультиматум, а затем, что он был выполнен, и поди проверь), другие — что Батька действительно прогнулся.
От себя же лишь замечу, что и до «ультиматума» Зеленского активность применения российских средств поражения по прилегающим к Белоруссии регионам была весьма скромной, за исключением Киева, который и к российской территории находится достаточно близко.
Так что стратегического значения эти гипотетические ретрансляторы не имели, да и в любом случае, по меркам сложившихся в мире правил игры, такая нематериальная помощь воюющему союзнику — дело абсолютно житейское (особенно если вспомнить неизмеримо более масштабную аналогичную поддержку коллективным Западом Киева).
В общем, это точно не основание для столь масштабной и чреватой непредсказуемыми последствиями эскалации конфликта, от которого практически весь мир уже очень устал.
Втягивание в конфликт «третьей стороны», когда практически весь мир хочет его скорейшего окончания, и может стать для мира той красной линией, когда всепрощение по отношению к Зеленскому закончится и понимание, пусть и публично не высказываемое, получат любые действия России (и Белоруссии) по устранению пытающегося развязать глобальный конфликт неадеквата.
С другой стороны, и для России неспровоцированное нападение на ближайшего союзника — самая веская и очевидная красная линия, на нарушение которой она должна решительно отреагировать, перейдя к другому формату боевых действий, о чём и сказал Лукашенко: «Он должен понимать, что качество войны мгновенно изменится. Эта война будет совсем другая».
И это вызовет неизмеримо большее понимание, чем в других ситуациях, особенно если такое решение должно будет подкреплено и разъяснением на самом высоком уровне, чтобы услышали, с напоминанием о коррупционных скандалах, «иммунитетом» от которых для Зеленского является только статус лидера «защищающей независимость» страны, и о недавнем опросе, согласно которому лишь семь процентов украинцев хотят, чтобы Просроченный оставался президентом и после войны.
Нелишне напомнить и о запущенной «смене караула» у главного союзника Зеленского — Великобритании. Острый военно-политический кризис — отличный повод эту процедуру остановить, а значит, остаться у власти Стармеру. Уверен, такой довод мировому сообществу зайдет, а британцев будет сильно сковывать в их возможных контрдействиях.
К слову, и подлинной причиной не думающего утихать украинско-польского скандала вполне может быть стремление поляков заранее отмежеваться от авантюры Зеленского, риски которой для них наиболее велики, а может, и подготовка к тому, чтобы и самим поживиться «Восточными кресами» по её итогу.
И, снова воспользовавшись статусом «безответственного» провинциального журналиста, замечу, что не так уж важны будут истинные обстоятельства инцидента, который может стать поводом для таких решений. Столь явственно демонстрирующему заинтересованность в войне с Белоруссией Зеленскому будет очень сложно убедить всех в своем «алиби».
Как говорится, «на войне как на войне», а противник такие методы использует практически постоянно, и мы в абсолютном моральном праве ответить зеркально. Как отметил Дмитрий Медведев: «За гранью приемлемого для нас должно остаться одно: умышленное уничтожение гражданских лиц».
Но для таких решений нужны двое, а Батька пока всячески демонстрирует свое «миролюбие», уже начинающее входить в стадию, скажем помягче, «нерешительности». Даже обратиться за созывом заседания Совбеза ООН по нападению на автобус с детьми он «собрался с духом» спустя 10 дней после инцидента. Прямые угрозы нападения со стороны Киева он, получается, поводом для Совбеза не считает.
Очевидно, всю неделю шли российско-белорусские контакты, а в пятницу на Валдае прошла «неформальная» встреча двух президентов. Инсайдеры даже сообщали, что будут «весьма серьёзные заявления, возможно, наиболее громкие за последние четыре года».
Но в итоге вообще никаких заявлений по итогам встречи сделано не было, о чём прессу предупредили в самом её начале, а сообщение пресс-службы Кремля стоит привести полностью, благо оно предельно лаконичное: «Главы государств обсудили повестку дня Союзного государства, торгово-экономическое взаимодействие и реализацию совместных проектов в области экономики, а также (любопытная ремарка. — Авт.) вопросы, связанные с региональной безопасностью».
В общем, громких заявлений пока нет, а к чему в реальности пришли лидеры союзных стран, мы увидим позднее.
Александр Фидель