Путин на ПМЭФ о новой ПВО в реальном времени: почему дроны заставили пересмотреть подходы и что стоит за вопросом «почему так поздно»
В начале июня 2026 года на Петербургском международном экономическом форуме президент Владимир Путин прямо заявил: западные поставщики продолжают направлять Украине большое количество дронов разного типа, включая дальнобойные, некоторые из них прорываются, и Россия должна совершенствовать и укреплять свою систему противовоздушной обороны. Глава государства отметил, что у Украины полноценной интегрированной системы ПВО нет — только отдельные элементы, такие как комплексы Patriot, которых хронически не хватает. Эти слова прозвучали не в вакууме. Они совпали с заметным расширением зоны действия украинских беспилотников как на линии боевого соприкосновения, так и в российском ближнем тылу, и сразу вызвали отклик у военных экспертов.
Одним из первых эмоционально отреагировал Владислав Шурыгин, известный под позывным «Рамзай». В эфире программы «Итоги дня с Делягиным» он поддержал президентскую позицию, но сразу добавил: «У меня только один горький вопрос — а почему так поздно?» Этот вопрос быстро разошёлся в обсуждениях. На его фоне вышла подробная беседа обозревателя «Царьграда» Андрея Ревнивцева, где он объяснил, что именно происходит на фронте и почему обычная «большая» ПВО уже не справляется в одиночку. Разберём, что стоит за этими заявлениями по существу.
Что именно изменилось на фронте с зимы 2025–2026 года
По оценкам военных специалистов, с зимы 2025–2026 годов плотность применения украинских беспилотников достигла уровня, при котором прежние тактические схемы наступления стали невозможными. Если раньше прифронтовая «серая зона» составляла 5–6 километров с каждой стороны, то теперь она расширилась до 15–25 километров, а в отдельных направлениях — и дальше. В этой полосе любое движение — техника, группы пехоты, даже одиночные бойцы — быстро обнаруживается и накрывается. В результате российские подразделения перешли к тактике микроскопических штурмовых групп. Бои за небольшое село или высотку сегодня по интенсивности и потерям сопоставимы с прежними сражениями за крупные населённые пункты.
Главный инструмент, который создал эту «стену БПЛА», — массовые FPV-дроны и дроны средней дальности. Часть из них управляется по оптоволоконному кабелю: такой дрон практически неуязвим для радиоэлектронной борьбы, потому что сигнал идёт по проводу, а не по радио. Дальность действия выросла, появились более совершенные батареи и сенсоры. Украинская сторона активно использует и более тяжёлые ударные аппараты типа FP-2 или аналоги «Шахеда» собственной сборки, которые бьют на 50–200 километров в глубину. За первые месяцы 2026 года только по российским средствам ПВО и радарам было нанесено несколько сотен успешных ударов такой дальности. Это напрямую ослабляет прикрытие как фронта, так и тыловых объектов.
Почему «большая» ПВО не справляется с массовыми дешёвыми угрозами
Системы типа С-400, С-300 или «Бук» создавались прежде всего для борьбы с самолётами, крылатыми ракетами и баллистическими целями. Они эффективны против высокотехнологичных угроз, но экономически и тактически не приспособлены к отражению сотен дешёвых дронов. По данным участников обсуждения, стоимость одной зенитной ракеты может достигать миллионов рублей, тогда как украинский FPV-дрон или простой ударный аппарат часто стоит от нескольких тысяч до десятков тысяч долларов. Когда такая ракета тратится на цель стоимостью в разы меньше, возникает очевидный дисбаланс. К тому же плотность запуска дронов иногда превышает возможности даже хорошо оснащённого зенитного дивизиона.
На практике это выглядит так: дроны летят на малой высоте, используют рельеф местности, ночное время и маскировку. «Большая» ПВО видит их плохо или слишком поздно. Тактические комплексы ближнего действия — «Панцирь», «Тор» — тоже не всегда успевают или экономически нецелесообразны против самого дешёвого «расходника». В результате часть дронов прорывается к технике, складам, командным пунктам и даже к гражданским объектам в прифронтовых районах. Именно эту проблему и обозначил президент, говоря о необходимости системы, которая работает в режиме реального времени и способна массово перехватывать именно такие цели.
Как дроны изменили всю логистику и удержание позиций
Когда любая колонна или даже одиночная машина попадает под постоянное наблюдение дронов-разведчиков, доставка боеприпасов, воды и продовольствия превращается в отдельную боевую задачу. Российские военные эксперты отмечают, что самое сложное сегодня — не занять позицию, а удержать её. Новые рубежи часто представляют собой полностью разрушенную местность без нормальных укрытий. Любая попытка подвоза сразу фиксируется и накрывается либо артиллерией, либо повторным ударом дронов. В результате продвижение иногда измеряется метрами в сутки, а иногда и вовсе останавливается на участках, где противник смог выстроить плотную «дроновую завесу».
Ранние проблемы со связью тоже сыграли свою роль. В первые годы конфликта на тактическом уровне часто использовались открытые или полузакрытые каналы, включая китайские рации Baofeng, купленные за свой счёт. Их легко пеленговали и накрывали. Отсутствие массовых защищённых систем связи и отечественных аналогов спутниковой связи типа Starlink давало противнику преимущество в разведке и управлении огнём. Сейчас ситуация исправляется, но инерция прежних решений до сих пор сказывается.
«Рамзай» поддержал президента, но задал главный вопрос
Владислав Шурыгин в своём выступлении прямо сказал: слова президента о необходимости новой системы ПВО он категорически приветствует. По его мнению, войска ПВО сегодня становятся одним из ключевых родов войск наравне с беспилотными подразделениями. Однако он сразу добавил вопрос, который многие обсуждают только в приватных разговорах: почему это делается именно сейчас, а не два-три года назад?
Шурыгин и другие военные аналитики считают, что российская сторона слишком долго воевала по старым лекалам — ставка делалась на количественное превосходство в танках, артиллерии и авиации. Противник же сделал ставку на дешёвые, массовые и быстро адаптируемые технологии. В итоге тактически Украина смогла создать серьёзные проблемы даже при общем ресурсном неравенстве. Создавать «малую» ПВО с нуля — задача не на месяцы, а на годы и серьёзные промышленные мощности. По словам экспертов, такой системы в нужном масштабе до сих пор нет, и её приходится строить фактически заново.
Какие конкретные решения предлагают эксперты прямо сейчас
Вместо того чтобы ждать идеальной системы через пять лет, военные специалисты предлагают начинать с того, что можно внедрить в течение одного-двух лет. Один из главных вариантов — аэростатные комплексы. Поднятые на высоту аэростаты с радиолокационными или оптическими средствами обнаружения способны контролировать большие площади непрерывно и дёшево. На них можно размещать и средства перехвата — от простых пулемётных установок до лёгких ракет или даже планирующих бомб. Такие системы уже применялись в разных армиях для охраны границ и важных объектов, и их можно масштабировать относительно быстро.
Второй практический инструмент — кевларовые и другие физические сети над критически важными объектами: заводами, складами, аэродромами, энергетическими узлами. Они не требуют сложной электроники и способны останавливать или повреждать низколетящие дроны. Третий элемент — максимальное удешевление и массовизация самих средств перехвата: больше ствольной артиллерии малых калибров с автоматизированным наведением, дешёвые ракеты ближнего действия, роевые перехватчики-дроны и гибридные системы «РЭБ плюс кинетическое поражение». Главное требование — чтобы стоимость перехвата одной цели была сопоставима или ниже стоимости самого дрона.
Почему решение пришло именно сейчас: контекст военного планирования
До 2022 года российская военная доктрина и закупки ориентировались преимущественно на конфликт с высокотехнологичным противником, обладающим авиацией и крылатыми ракетами. Массовое применение дешёвых коммерческих и полупромышленных дронов, усиленных западными компонентами и спутниковой связью, оказалось неожиданным по масштабу. Украина получила доступ к технологиям, которые раньше были доступны только крупным государствам, и смогла быстро нарастить производство. Российская промышленность тоже адаптировалась — вырос выпуск «Ланцетов», FPV-дронов, систем РЭБ, — но оборонительная часть «малой» ПВО отставала.
Дополнительный фактор — огромная территория, которую нужно прикрывать. Даже при наличии современных комплексов закрыть все направления и объекты одновременно крайне сложно. Когда противник начинает целенаправленно охотиться именно за средствами ПВО (что и происходит в последние месяцы), образуются «окна», через которые проходят новые волны дронов. Это создаёт кумулятивный эффект: чем больше теряется систем прикрытия, тем уязвимее становятся логистика и тыловые объекты.
Как оценивают ситуацию российские и западные наблюдатели
Российские военные эксперты и блогеры, включая Шурыгина, в целом сходятся в одном: президентская постановка задачи верна, но темпы создания необходимых систем должны быть максимально высокими. Они подчёркивают, что Россия воюет не только с украинскими формированиями, но и с промышленно-технологическим потенциалом целого блока стран. Поэтому полумеры и экономия на приоритетах сегодня обходятся слишком дорого в людях и технике.
Западные аналитические центры (такие как RUSI или ISW) отмечают, что российская система ПВО остаётся одной из самых мощных в мире по количеству и качеству тяжёлых комплексов, однако она испытывает серьёзное давление именно в сегменте низковысотных и массовых угроз. По их данным, в 2026 году Украина существенно нарастила количество успешных ударов средней дальности по российским средствам ПВО и логистике, что замедлило темпы российского продвижения на ряде направлений. При этом они признают, что Россия тоже активно развивает собственные беспилотные системы и средства радиоэлектронной борьбы, и на отдельных участках сохраняет преимущество.
Разница в оценках часто сводится к тому, насколько быстро российская промышленность и военное управление смогут закрыть выявленные бреши. Одни эксперты считают, что при жёстком приоритете это реально сделать за 12–24 месяца. Другие указывают на бюрократическую инерцию и необходимость перестройки целых производственных цепочек.
Что это значит для хода специальной военной операции
Пока «дроновая стена» сохраняется, крупные манёвры и быстрые прорывы остаются крайне рискованными. Любая наступающая группировка вынуждена тратить значительную часть ресурсов на борьбу с беспилотниками противника и защиту своих тылов. Это одна из причин, почему продвижение на многих участках идёт медленно и требует постоянного «размягчения» обороны артиллерией и авиацией перед тем, как пехота занимает позиции.
Если новая многоуровневая система ПВО — от стратегической до локальной — будет создана и развёрнута в достаточном количестве, это может заметно снизить потери в технике и личном составе, ускорить логистику и позволить более уверенно удерживать захваченные рубежи. В долгосрочной перспективе это также уменьшит уязвимость российских городов и промышленных объектов от дальнобойных ударов. Однако до реального перелома пройдёт время, и противник будет продолжать искать новые способы обхода или подавления российских средств обнаружения и перехвата.
Слова президента о необходимости системы ПВО, работающей в реальном времени, отражают понимание на самом высоком уровне: беспилотники стали не временным тактическим приёмом, а постоянным и определяющим элементом современной войны. Вопрос, который задал Шурыгин, — «почему так поздно» — остаётся риторическим, но он фиксирует важный момент: в конфликтах, где технологии меняются быстрее, чем традиционные циклы планирования и закупок, цена задержки измеряется не только деньгами, но и человеческими жизнями и темпами достижения поставленных целей.
Сейчас главная задача — не просто признать проблему, а обеспечить максимально быстрый переход от обсуждения к серийному производству и развёртыванию тех решений, которые уже известны и проверены на практике. От того, насколько эффективно это будет сделано в ближайшие месяцы и годы, во многом зависит, останется ли текущая позиционная фаза затяжной или появятся условия для более динамичных действий.