Бывает, что ограниченное по значению событие сталкивает лавину, которая погребает под собой империи. Так, нашествие гуннов, выгнавших готов из Северного Причерноморья, привело к падению Западной Римской империи и великому переселению народов: готы пошли на юг, увлекая за собой окрестные племена, на их место приходили следующие и так далее. Нечто подобное случилось и в Средней Азии, когда туда из Сибири пришли узбеки (бывает же!).
На просторах Средней Азии на тот момент раскинулись владения Тимуридов — потомков Железного хромца: Тимур на чагатайском наречии тюркского языка — железный, ленг — хромой. Чагатайском? Ну да. Сам завоеватель называл себя моголом — монголом, но свободно говорил только на чагатайском и фарси, а монгольского языка без переводчика не понимал. Когда-то племя барлас, к которому принадлежал Тимур, было монгольским, но было это давно и неправда, а к XIV веку оно стало полностью тюркоязычным.
Железный хромец был на редкость удачливым полководцем, не потерпевшим ни одного поражения, но при этом быть ханом не мог — рожей не вышел. Ну, то есть родом. Потом он намекал на то, что его предки были роднёй предкам Чингисхана, но на родство от самого Потрясателя Вселенной даже не претендовал. Потому всегда держал при себе ручного чингизида, от имени которого и правил, как эмир-полководец. Империя Тамерлана включала в себя весь Ближний Восток и Среднюю Азию, напоследок он даже в Индию сходил и разграбил Дели, но закрепиться в стране не смог. А после смерти оставил массу наследников, которые растащили государство по кускам.
Андижанский правитель Захир ад-Дин Мухаммад Бабур приходился Тамерлану прапраправнуком и имел амбиции восстановить империю под своим скипетром, но не срослось. После ряда сражений и поражений он оказался в Кабуле, который, конечно, на тот момент не был такой задницей, как сейчас, но и в число особо значимых городов не входил. Афганистан — земля не слишком плодородная, и Бабур называл свой удел «царством меча». Он вообще был поэтом и все царства делил на «царства калама (пера по-нашему)» и «царства меча». Во-первых, можно развивать науки с искусствами, экономику и прочие полезные вещи. А во-вторых, приходится вечно воевать, чтобы заработать на жизнь, достойную истинного тимурида, грабежом. Да, жизнь истинного тимурида подразумевала поэзию, астрономию (тогда между ней и астрологией сильных различий ещё не делали), пиры с тонкими теологическими спорами на персидских коврах под сенью садов и так далее, и тому подобное. А в Афганистане со всем этим дела обстоят так себе.
А вот в Индии! Да, там хватало и садов, и ковров, и танцовщиц, и учёных. К тому же Тимур сюда когда-то ходил... В общем, у Бабура не хватало только сил, чтобы это всё взять. Ходить в набеги хватало, но захватить — нет. Но не было счастья — несчастье помогло! Из южной Сибири (откуда их вытеснили предки современных казахов) в Среднюю Азию пришли узбеки Шейбани-хана, и остатки разбитых войск тимуридов начали стекаться в Кабул — к последнему представителю династии, кто хоть чем-то владел, — Бабуру. Таким образом, первый из будущих Великих Моголов стал обладателем крепкой армии, хорошо вооружённой и обладающей «козырем в рукаве» — огнестрельным оружием. Да, Бабур привлёк на свою строну османского «военного советника» — Устада Руми (судя по фамилии, недавнего византийца), опытного артиллериста и некоего турка по имени Мустафа, умеющего обращаться с ружьями.
А в Делийском султанате всё было, как обычно: Ибрагим-шах Лоди испортил отношения со своими индуистскими подданными, те подняли восстание, которое султан утопил в крови, в том числе обезглавив множество представителей местной знати. Это крайне не понравилось Санграм Сингху — раджпутскому радже княжества Мевар. Он в боях с Ибрагим-шахом потерял руку и глаз, что любви к династии не добавило, так что раджа заключил союз против него с Бабуром. И тот в 1526 году собрал все свои войска и пошёл на Дели... Ну, так Бабур потом писал в своих мемуарах. Раджпуты писали, что их раджа и так отлично справлялся, а о союзе с ним сам Бабур просил... Как оно было на самом деле за давностью лет и смертью всех участников, никак не выяснить.
Две армии встретились 21 апреля при Панипате. У прапраправнука Тимура было около 15 тысяч бойцов, у его противника — 30–40 тысяч и, по разным данным, от 100 до 1000 боевых слонов. Бабур применил тактику, которую обитатели бывшей УССР по недомыслию считают исключительно казачьей. Он решил играть от обороны: поставил в круг телеги, за ними расположил стрелков и артиллерию, после чего стал ждать вражеской атаки. Ибрагим-шах атаковать не спешил, и кабульский султан решил его спровоцировать: отправил группу кавалеристов на вылазку. Индийский полководец на наживку повёлся и атаковал всеми силами, но в центре вражеского строя на его воинство обрушился град пуль и ядер. Впрочем, главное было не в убойной силе огнестрельного оружия, а в его грохоте! Непривычные к таким громким звукам слоны Ибрагим-хана запаниковали и начали давить свои войска, после чего в наступление пошла конница Бабура. В общем, этой битвы делийский султан не пережил (соперник не постеснялся укоротить его на голову), а кабульский владыка без боя занял Дели и Агру.
Тут-то Санграм Сингх и понял, кого он позвал на помощь (ну, или не позвал, а тот сам пришёл)! Для мусульманина-тимурида раджа был язычником, а договорам с язычниками веры нет. Бабур решил обезопасить свою новую столицу — Агру — и захватил принадлежавшую раджпутам крепость Баяну, куда раджа посадил наместником афганца Низам-хана. Завоеватель объявил против Санграм Сингха джихад, после чего афганцам воевать за язычника-раджпута стало не комильфо. В общем, Низам власть Бабура признал. Тогда раджа объединил несколько раджпутских кланов и собрал армию в 100 тысяч бойцов, с которой двинулся на Баяну. Раджпуты плотно обложили крепость, попытка вылазки стоила афганцам множества убитых и раненых, после чего они Баяну решили сдать. Вышедшая на помощь осаждённой крепости армия военачальника Бабура Абдул-Азиза потерпела поражение. Но это была последняя победа раджи Мевара.
16 марта 1527 года под Кханвой состоялась битва, в которой решилась судьба Индии. Незадолго до того Бабур отправил на афганцев своего сына Хумаюна с армией, но, прослышав о том, что на него идёт войско раджпутов, отозвал наследника престола назад. У Санграм Сингха к тому времени было около 110–120 тысяч человек: радже удалось нанять афганцев Сикандара Лоди, коих Бабур впоследствии называл кафирами и муртадами — отступниками от ислама (но афганцам возможность пограбить всегда была интереснее теологии). У наследника славы Железного хромца было, скорее всего, около 80 тысяч бойцов.
В первых стычках раджпуты показали себя грозными бойцами, и Бабур, впоследствии описывал уныние и страх, охватившие его армию: «Ни от кого не исходило ни мужественного слова, ни мудрого совета». К тому же астролог напрягал со своими мутными предсказаниями, не сулившими ничего хорошего. В этой сложной ситуации Бабур пошёл на экстраординарные меры: публично объявил, что бросил пить, вылил на землю всё содержимое собственного бара и побил стаканы! Видя такое непотребство, бойцы поняли, что «отец родной» закусился не по-детски и драться придётся трезвыми.
Бабур решил сражаться так же, как и при Панипате, но значительно улучшил конструкцию боевых повозок: теперь они скреплялись не кожаными ремнями, а железными цепями и снабжались специальными щитами для стрелков. Фланги своей позиции он защитил рвами и некими деревянными треногами, скорее всего, чем-то вроде испанских рогаток европейских армий. Первую линию занимала пехота с огнестрельным оружием и артиллерия, а позади разместилась тяжёлая конница. При этом два отборных конных отряда полководец оставил в резерве для обхода с флангов.
Санграм Сингх склонялся к тому, чтобы пойти на переговоры о мире и установить границу с Бабуром по Баяне, но его военачальники были уверены в победе и настаивали на сражении: раджпутская кавалерия считалась непобедимой, к тому же численное превосходство было за ними. В общем, раджа ограничился тем, что стал со своими доверенными командирами в центре, а фланги оставил на менее стойкие войска. Его замысел на бой был наступательным: главное, ввязаться в драку, а там война план покажет.
Бой начался утром с атаки раджпутской конницы на центр армии Бабура. Пули и ядра быстро проделали в строю подданных раджи основательные бреши, и Санграм Сингх понял, что в центре строй противника не прорвать, после чего перенёс атаку на фланги. Три часа раджпуты волна за волной накатывались на фланги потомка Тимура. «Отряд за отрядом язычники шли на помощь своим, а мы, в свою очередь, отправляли отряд за отрядом, чтобы усилить наших бойцов на этом участке», — написал он впоследствии в мемуарах. Попытка зажать раджпутов в клещи не удалась — любимый приём тимуридов на радже Мевара не сработал.
Что случилось дальше, не совсем понятно. Иногда встречаются упоминания о том, что на сторону Бабура перешёл раджа Малвы Силхади, впоследствии принявший ислам с именем Сулх-ат-Дин. Но, возможно, что это позднейшая выдумка. Фактом является то, что Санграм Сингх был ранен и на время утерял управление войсками. Принявший командование вождь джилов Аджа вновь начал пытаться прорвать центр Бабура, что привело к ещё большим потерям: многочисленность армии раджпутов приводила к плотному построению и поэтому, каждая пуля и каждое ядро находили цель. Видя, что центр противника ослаблен, Бабур дал команду резерву атаковать. Пытаясь спасти положение, командиры раджпутов бросились в первые ряды, где множество из них погибло. Раджу вынесли с поля боя без сознания, его воины предприняли ещё одну отчаянную атаку на вражеские фланги, но битва была проиграна. Правда, войска моголов были настолько измотаны боем, что не смогли преследовать разбитых раджпутов.
Санграм Сингх, придя в себя, поклялся, что не сложит оружия, пока не разгромит Бабура. Он демонстративно снял тюрбан и сказал, что наденет его только после победы. Но не срослось. Вельможам раджи хватило одной битвы, чтобы понять: победа если и будет, то только пиррова и, перефразируя киевского мэра «не только лишь все смогут её увидеть». В общем, дорогого самодержца они траванули. Что не стало поводом подчиниться Бабуру: окончательно завоевать раджпутов сможет только его внук — Джелал ад-Дин Мухаммед, получивший от современников заслуженный титул Акбар — Великий.
А пока Бабур приказал сложить на поле боя пирамиду из отрубленных голов — традиции Железного хромца в семье чтили и старались не нарушать. В принципе, сложный был человек. Прекрасный поэт — многие его стихи стали народными песнями, а это о многом говорит. Начало его правления характеризовалось террором против индуистов и сикхов, что нашло отражение в гимнах Гуру Нанака — основоположника сикхизма (именно в те годы сикхи из пацифистов превратились в лютых воинов!). Но со временем падишах стал значительно терпимее в вопросах религии: индусы не просто жили в его империи, но и служили при дворе, не подвергаясь гонениям на почве веры. А в тайном завещании сыну Хумаюну он рекомендовал вершить правосудие в соответствии с традициями всех религий, не убивать священных коров и не разрушать храмы любой законопослушной общины и даже не обращать внимания на разницу между суннитами и шиитами. Увлекался науками: географией, историей, биологией. Типичный государь эпохи Возрождения, для которого одинаково естественны и поэтические штудии, и башни из отрубленных голов. Имел неплохое чувство юмора: о своей клятве бросить пить писал: «Все сожалеют, что выпили, и дают клятву не пить; я дал клятву и сожалею об этом». Но клятву сдержал и пить вновь не начал. Наш Иван Грозный был человеком того же плана.
Своё новое царство Бабур назвал... Бог его знает, как его назвал он сам, применялись названия Хиндустан, Могулистан или Султанат аль-Хинд, но современные историки называют его Империей Великих Моголов. Это было государство, объединившее под скипетром своих правителей Север Индии, Пакистан, Бангладеш и юго-восток Афганистана. Правда, юг Индии и Цейлон в его состав не входили. Собственно говоря, именно Великие Моголы помешали европейцам (прибывшим на полуостров раньше Бабура!) завоевать Индию ещё в конце XV — начале XVI веков. Мелкие султанаты для португальцев были на один зуб, но вооружённые артиллерией и огнестрельным оружием армии моголов долго были достаточно крепким орешком даже для европейцев. Впрочем, это тема для отдельного разговора...
Фёдор Ступин