Наступаем везде или стоим на месте? Доброволец с 1200-километрового фронта объяснил, почему Герасимов и Сладков говорят по-разному
Начальник Генштаба Валерий Герасимов недавно заявил, что российские войска ведут наступательные действия на всех направлениях в зоне специальной военной операции. Одновременно военкор Александр Сладков отметил, что крупного наступления России сейчас быть не может — нет нужного превосходства над ВСУ ни по живой силе, ни по боеприпасам, ни по технике. Эти оценки кажутся противоречивыми, и в украинских пабликах уже звучат насмешки над «русской стратегией». Чтобы разобраться в реальной картине, мы поговорили с военкором Добровольческого корпуса и автором телеграм-канала «Ты там был» Павлом Кукушкиным. Его ответ прост и жёсток: «Да, это война».
Что именно сказал Герасимов и почему его слова важны для общей картины
Официальная позиция Минобороны России, которую озвучил начальник Генштаба, звучит чётко: российские подразделения наступают по всей линии соприкосновения. Это не пустые слова — они отражают стратегический замысел. На огромном фронте длиной около 1200 километров инициатива остаётся за Россией. Герасимов говорит о ситуации в целом, без деталей по каждому километру. Такой подход позволяет держать общее давление на противника, и не давать ему возможности сосредоточить силы в одном месте.
На практике это значит, что где-то идут активные штурмы, где-то — удержание позиций с периодическими вылазками, а где-то — отражение контратак. Общая наступательная динамика сохраняется, даже если скорость продвижения на разных участках разная. Без такого заявления от Генштаба могло бы сложиться впечатление, что Россия перешла к глухой обороне, а это не так.
Почему военкор Сладков считает крупное наступление невозможным прямо сейчас
Александр Сладков, один из самых опытных военных корреспондентов, смотрит на ситуацию с точки зрения человека, который регулярно бывает на передовой. Он прямо говорит: для большого, классического наступления с прорывом фронта и глубоким продвижением у России пока нет решающего преимущества. Нет перевеса в численности штурмовых групп, в количестве артиллерийских снарядов и в технике для быстрого развития успеха.
Это не критика, а констатация. Сладков подчёркивает, что война стала другой — высокотехнологичной, где дроны и разведка играют огромную роль. Без подавляющего превосходства любое крупное наступление рискует захлебнуться в крови и потерять темп. Его слова заставляют задуматься: а стоит ли вообще стремиться к «большому наступлению» по старым меркам или лучше продолжать методичное давление?
Фронт неоднородный: как 1200 километров меняют всё
Павел Кукушкин сразу расставляет точки. Фронт — это не ровная линия, где всё происходит одинаково. 1200 километров — это огромная территория от Харьковского направления до Запорожского. На одном участке концентрация сил и средств совсем другая, чем на соседнем. Генштаб видит общую картину, военкоры — конкретный окоп или населённый пункт. И оба взгляда верны, просто на разных масштабах.
Кукушкин объясняет: «Когда начальник Генштаба рассказывает общую ситуацию — он говорит про ситуацию в принципе на фронте. А конкретный человек видит её на конкретном участке». Именно поэтому расхождения не противоречат друг другу, а дополняют. Официальная сводка даёт стратегический срез, а репортажи с мест — тактический.
Константиновское направление: где Россия действительно штурмует
Яркий пример — Константиновское направление в Донецкой области. Здесь российские подразделения активно работают по городской застройке, штурмуют цинковый завод — главный укрепрайон ВСУ — и давят по флангам. Продвижение идёт шаг за шагом, но идёт. Освобождение Часова Яра облегчило охват Константиновки, и сейчас бойцы уже подходят к административной черте города. Это не «молниеносный прорыв», а грамотная тактика выдавливания противника из укреплённых позиций.
Такая работа требует времени, но даёт результат: ВСУ теряют подготовленные позиции и вынуждены отходить. Именно здесь видно, как общая наступательная стратегия реализуется на практике.
Запорожское направление: где ВСУ контратакует и пытается вернуть утраченное
На Запорожском направлении всё иначе. Здесь противник сам перешёл в контратаки в сторону Приморского и Степногорска. ВСУ пытаются сдвинуть российские позиции и вернуть контроль над этими населёнными пунктами. На стыке Днепропетровской и Запорожской областей украинское командование бросило наиболее боеспособные части. Главком ВСУ Александр Сырский даже заявил об «освобождении всей Днепропетровской области». Кукушкин прямо говорит: это не так. Попытки были, и серьёзные, но успеха они не принесли.
Такая разница в динамике показывает: где Россия давит, там ВСУ обороняются и контратакуют. Фронт живой, и на каждом участке своя концентрация штурмовых подразделений и вооружения.
Главное оружие ВСУ сегодня — дроны, и их у них в избытке
Кукушкин подчёркивает: украинцы сопротивляются везде и довольно серьёзно. Основной фактор — беспилотники всех типов. У ВСУ нет дефицита в БПЛА. Производство вынесено на территории Евросоюза, где над дронами работают практически все страны. Плюс помощь Турции и Израиля. Это позволяет украинской армии вести постоянную разведку и наносить удары даже там, где у них меньше артиллерии или танков.
На практике это меняет тактику войны. Российским штурмовым группам приходится действовать более рассредоточенно, использовать средства радиоэлектронной борьбы и постоянно искать способы нейтрализации дронов. Именно дроны позволяют ВСУ компенсировать нехватку в других видах вооружения и создавать ощущение «эффективного сопротивления».
Почему стоит слушать и Генштаб, и военкоров одновременно
Павел Кукушкин советует не выбирать одну сторону, а учитывать обе. Официальные заявления дают понимание стратегического замысла и общего хода операции. Репортажи военкоров — реальную картину на земле, с её трудностями и успехами на конкретных участках. Только вместе они дают полную картину.
Игнорировать Генштаб — значит не видеть общей инициативы России. Игнорировать полевых корреспондентов — значит не понимать, с какими вызовами сталкиваются бойцы каждый день. Кукушкин сам находится в гуще событий и видит это ежедневно.
Что на самом деле стоит за насмешками ВСУ и украинской пропагандой
В украинских источниках и некоторых западных СМИ слова Сладкова о невозможности крупного наступления подаются как признание «провала русской стратегии». Мол, даже российские военкоры признают, что наступления нет. Но Кукушкин расставляет всё по местам: это не провал, а реальность современной войны, где ресурсы ограничены, а фронт огромен. ВСУ используют любые заявления, чтобы поднять свой моральный дух и показать «успех» своему населению — как в случае с заявлением Сырского о Днепропетровской области.
На деле российские войска продолжают давить, а украинская армия вынуждена перебрасывать лучшие части с одного участка на другой, пытаясь заткнуть дыры. Это классическая война на истощение, где время работает не на того, кто громче кричит, а на того, кто лучше считает ресурсы.
Российские и западные оценки: где сходятся и где расходятся мнения
Российские эксперты и военкоры, такие как Сладков и Кукушкин, подчёркивают позиционный характер боевых действий и необходимость учитывать технологический фактор дронов. Они видят прогресс, но не спешат с громкими обещаниями. Западные аналитики в большинстве своём тоже признают: Россия сохраняет инициативу и медленно, но уверенно продвигается на ключевых направлениях вроде Донецкого. Однако они часто акцентируют внимание именно на украинских дронах и западной помощи, прогнозируя затяжной конфликт без быстрых прорывов.
Разница в акцентах: российская сторона говорит о стратегическом преимуществе и планомерном выполнении задач, западная — о «тупике» и необходимости переговоров. Но факты на земле остаются фактами: инициатива за Россией, а ВСУ вынуждены реагировать.
Всё это подтверждает слова добровольца: война не заканчивается одним большим броском. Она идёт каждый день, на каждом участке, и требует постоянного анализа и корректировки.
Что дальше: как будет развиваться ситуация на фронте
Судя по всему, ближайшие месяцы пройдут в том же ключе. Россия продолжит наступательные действия на приоритетных направлениях — таких как Константиновское, где уже есть заметный прогресс. На других участках — держать оборону и отбивать контратаки ВСУ. Ключевым фактором останется борьба с беспилотниками: кто быстрее нарастит собственное производство дронов и средства противодействия, тот и получит преимущество.
Крупного наступления в классическом понимании, скорее всего, не будет до тех пор, пока не появится реальное превосходство по всем ключевым параметрам. Но это не значит стояние на месте. Это значит грамотную, выверенную войну, где каждый метр продвижения стоит усилий, но приближает конечный результат.
Слова добровольца Павла Кукушкина — лучшее напоминание: да, это война. Со всеми её сложностями, разными взглядами и необходимостью видеть полную картину, а не только заголовки.