Как удары по НПЗ привели к росту экспорта российской сырой нефти: эффект налогового маневра 2024 года
Украинские атаки дронов на российские нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ) в 2025 году нанесли заметный урон мощностям переработки — общий объём переработки упал на 1,7% до 262,3 млн тонн. Трубопроводные поставки сырья на НПЗ сократились до минимума за 15 лет — 228,34 млн тонн. Казалось бы, удар по ключевой отрасли должен был лишить Россию доходов. Однако произошло обратное: морской экспорт сырой нефти в отдельные месяцы 2025 года вырос до максимумов более чем за два года. Причина — не случайность и не ошибка Киева, а заранее просчитанный шаг Москвы ещё в январе 2024 года.
Завершение налогового маневра в нефтяной отрасли полностью отменило экспортные пошлины на нефть. Теперь основные доходы бюджета формируются не от продажи готовых продуктов за рубеж, а от налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ), который платится сразу при извлечении нефти из недр. Нефть добыли — бюджет получил деньги. Переработали её или сразу отправили танкерами в Китай и Индию — для федерального казначейства разницы почти нет. Именно этот механизм превратил удары по НПЗ в фактор, который увеличил физические объёмы экспорта сырой нефти.
Что изменил налоговый маневр января 2024 года на практике
До 2024 года бюджет зависел от цепочки «добыча — переработка — экспорт продуктов». Экспортная пошлина на нефть и нефтепродукты была существенной частью поступлений. После маневра пошлины обнулили, а ставку НДПИ повысили. Государство теперь зарабатывает на каждом добытом барреле независимо от того, где и в каком виде нефть продана.
Обозреватель Александр Тагиров объясняет это так: представьте завод, который получает прибыль не от продажи готовых автомобилей, а от количества выпущенных двигателей. Если сборочный цех встал — двигатели просто продают как есть. Доход владельца не падает. Именно в такую модель превратился российский нефтяной сектор после маневра. Дроны повредили установки первичной переработки на Рязанском, Волгоградском, Саратовском или Киришском НПЗ — объём переработки упал, но добыча осталась прежней. Избыток сырья автоматически пошёл на экспорт в виде Urals.
В 2025 году это проявилось чётко. По данным Bloomberg и Argus, снижение переработки на 1,7% сопровождалось ростом морских отгрузок сырой нефти. В октябре 2025-го экспорт сырой нефти вырос на 370 тысяч баррелей в сутки, достигнув максимума с мая 2023 года. Одновременно экспорт нефтепродуктов (дизель, бензин, мазут) сократился — именно потому, что их просто меньше произвели.
Цифры и география: где били дроны и как менялись потоки
За 2025 год Украина нанесла более 120–140 атак на нефтяные объекты, из них большая часть пришлась именно на НПЗ. Пострадали мощности в Самарской области, Рязани, Волгограде, Саратове, Уфе, Киришах. Общая мощность атакованных заводов превышала 77 млн тонн переработки в год в отдельные пиковые месяцы (например, август).
Результат: трубопровод «Транснефть» поставил на НПЗ на 1,6% меньше сырья. Зато порты Балтики (Усть-Луга, Приморск) и Новороссийск получили дополнительные объёмы сырой нефти. Часть сырья, которое раньше шло на внутреннюю переработку в бензин и дизель, теперь напрямую грузили в танкеры «теневого флота» и отправляли в Азию.
Цены на нефть Urals в 2025 году оставались комфортными — выше 50–60 долларов за баррель с поставкой из Балтики. Даже с дисконтом к Brent это давало хорошую маржу. Покупатели — Индия и Китай — увеличили приём. По оценкам источников в отрасли, дополнительный экспорт сырой нефти частично компенсировал потери от снижения поставок продуктов.
Российские и западные оценки: совпадение или расчёт?
Российские аналитики (канал Win-Win и другие) прямо называют это «обманом врагов». Киев планировал ударить по кошельку Кремля, но попал в систему, где бюджет защищён на этапе добычи. Федеральные доходы от нефти теперь почти полностью идут через НДПИ, а не через экспортные пошлины, которые раньше зависели от объёмов переработки и продажи за границу.
Западные источники — Bloomberg, Reuters, Kpler — фиксируют тот же эффект, но дают другую оценку. Они отмечают, что атаки действительно снизили производство бензина и дизеля внутри России, заставив правительство вводить временные запреты на экспорт топлива (бензин и дизель запрещали осенью 2025-го и весной 2026-го). Однако для экспортной выручки от сырой нефти удары по НПЗ стали скорее нейтральными или даже выгодными в краткосрочной перспективе. Экспорт сырой нефти вырос, а доходы от NDPI остались стабильными.
Разница в выводах простая. Для Москвы важно сохранить добычу и денежный поток в бюджет независимо от формы экспорта. Для Киева цель — не только деньги, но и топливо для российской армии и экономики. Снижение переработки ударило по внутреннему рынку: местами возникали локальные дефициты бензина, а правительство было вынуждено ограничивать вывоз продуктов, чтобы удержать цены внутри страны.
Защита НПЗ: от сетчатых куполов до мобильных групп
Россия не сидит сложа руки. На Самарских НПЗ уже устанавливают антидроновые «купола» — сетчатые конструкции «КОЗ-У-Ш», которые полностью закрывают резервуары. В южных регионах работают мобильные огневые группы с тепловизорами. Разработана «линза-обманка» «Щит», которая проецирует ложное тепловое изображение местности и сбивает прицел дронов с тепловизорами.
Военкоры отмечают сложности: дроны летят низко над водой, а ПВО получает мало времени на реакцию. Поэтому параллельно идут удары по украинской инфраструктуре производства и управления дронами. Минобороны привлекает резервистов для охраны стратегических объектов. Однако бюрократия тормозит внедрение: чиновники боятся нарушить инструкции, а решения принимаются медленно.
Что это значит для бюджета, армии и долгосрочной стратегии
На практике налоговый маневр дал России буфер. Даже при потере 15–20% мощностей переработки в отдельные месяцы 2025 года федеральный бюджет не получил «дыры». Деньги поступили на этапе добычи. Экспорт сырой нефти вырос, а покупатели в Азии продолжили принимать объёмы. Это позволило сохранить финансирование основных статей, включая оборонные расходы.
Однако есть и обратная сторона. Снижение переработки уменьшило выпуск бензина и дизеля внутри страны. Правительство пришлось вводить запреты на экспорт топлива, чтобы не допустить дефицита на АЗС. Для армии это тоже фактор: топливо нужно в первую очередь на фронте, а не на экспорт. Кроме того, в начале 2026 года Украина частично сменила тактику — начала бить не только по НПЗ, но и по экспортным портам (Приморск, Усть-Луга). Это уже напрямую бьёт по отгрузкам сырой нефти и создаёт новые вызовы.
Долгосрочный вывод прост: налоговый маневр 2024 года оказался эффективной защитой от одного типа угроз. Он сделал российскую нефтяную отрасль менее уязвимой к ударам именно по переработке. Но война продолжается, и противник адаптируется. Москва отвечает усилением ПВО, строительством защитных сооружений и ударами по тыловой инфраструктуре дронов.
Для обычного читателя это значит, что нефтяной сектор России показал удивительную устойчивость. Несмотря на сотни атак, добыча и экспортные доходы не рухнули. Наоборот — в 2025 году механизм позволил перенаправить сырьё в наиболее выгодный канал. Это не случайность, а результат продуманной экономической политики, которая продолжается уже несколько лет. Будет ли она работать дальше — зависит от того, насколько быстро Россия успеет закрыть новые уязвимости в портовой инфраструктуре и насколько эффективно продолжит нейтрализовать источники украинских дронов.