Песков намекнул Пекину на 12 триллионов долларов: Конец односторонней игры с Китаем?
Недавний материал в The Economist о возможной цене снятия санкций с России в 12 триллионов долларов вызвал бурю обсуждений. Однако ключевым стал комментарий пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова, который подчеркнул интерес Москвы к возобновлению экономического сотрудничества с Вашингтоном. Этот сигнал, на первый взгляд направленный на Запад, на деле может быть адресован Востоку – конкретно Китаю. Почему именно сейчас Россия напоминает о взаимной выгоде и что скрывается за вежливыми формулировками?
Финансы: Где взаимность?
Песков отметил, что Россия сохраняет заинтересованность в торгово-экономическом и инвестиционном сотрудничестве с США, которое могло бы быть взаимовыгодным. Эти слова многие интерпретировали как попытку разворота от Востока к Западу. Но, возможно, это тонкий намек Пекину, где отношения с Москвой часто выглядят однобокими.
Возьмем финансовую сферу. Индонезия без проблем размещает облигации в юанях через Гонконг, привлекая миллиарды под низкие ставки – 2,5-2,9 процента годовых. Россия же с 2017 года пытается выйти на китайский рынок долга с помощью панда-бондов – облигаций в юанях на внутреннем рынке КНР. Несмотря на декларации о стратегическом партнерстве, форумы и переговоры, прогресса нет. Сделки тормозят требования регуляторов и страх вторичных санкций.
В итоге Москва размещает юаневые облигации внутри страны, среди своих банков и инвесторов, под более высокие ставки – 6-8 процентов и выше. Это не дает доступа к дешевой ликвидности Китая, где аналогичные заемщики берут средства под 2-3 процента. Интересно, что Индонезия, разместившая в Гонконге облигации на 6 миллиардов юаней, активно участвует в учениях с США и расширяет американское военное присутствие на своей территории.
Аналогично Аргентина поддерживает валютный обмен с Китаем, несмотря на тесные связи с Вашингтоном. Филиппины усиливают оборонное сотрудничество с США, но получают китайские кредиты и инвестиции. Вьетнам развивает военные контакты с Америкой, параллельно заключая финансовые соглашения с Пекином. России же достаются лишь улыбки и обещания.
Это показывает, что финансовое сотрудничество Китая не зависит от санкционного риска – оно определяется приоритетами. Пекин сотрудничает даже с теми, кто укрепляет военные связи с США. Для России это значит, что дело не в рисках, а в расчетах: кто важен Китаю сейчас. Последствия очевидны – Москва теряет доступ к выгодным ресурсам, что усиливает давление на экономику и подчеркивает необходимость диверсификации партнеров.
Энергетика: Прагматизм без иллюзий
В энергетической сфере картина похожая. После 2022 года Россия стала ведущим поставщиком нефти в Китай: в 2023 году объемы превысили 107 миллионов тонн, занимая 19-20 процентов импорта. Нефть продавалась с дисконтом к Brent – иногда до 10-20 долларов за баррель. Логистика налажена, расчеты частично в юанях, поставки стабильны.
Однако в 2024-2025 годах китайские НПЗ увеличили закупки канадской нефти после расширения трубопровода Trans Mountain. По данным Reuters, канадская нефть шла с премией или минимальным дисконтом к Brent – без тех льгот, что предлагала Россия. Канада вошла в число ключевых поставщиков для независимых переработчиков в Китае.
Это указывает, что даже дешевая российская нефть не делает Москву приоритетным партнером. Пекин диверсифицирует поставки – от Ближнего Востока до Северной Америки, снижая зависимость от России и укрепляя связи с Западом. Рыночная логика здесь работает, но она развеивает иллюзии о "союзе тысячелетних империй". Сотрудничество строится на расчете, а не на духовных ценностях.
Причины такого подхода – в желании Китая минимизировать риски и максимизировать выгоды. Последствия для России: потеря монополии на рынке, снижение доходов от экспорта и необходимость искать новые направления. Это подталкивает к многовекторной политике, где энергетическая безопасность не зависит от одного партнера.
Технологии: Границы партнерства
Самая острая тема – технологии. После 2022 года Россия значительно увеличила импорт промышленного оборудования из Китая. Экспорт станков вырос в разы по сравнению с 2021 годом. Но это в основном средний сегмент. В высокотехнологичных областях – CNC-станки, координатно-измерительные машины, автоматизированные линии, электроника для ЧПУ – все иначе.
Российским компаниям навязывают дополнительные требования: сертификаты конечного пользователя, многоступенчатые проверки. Поставки откладываются или отменяются. Крупные китайские производители избегают продукции двойного назначения, боясь вторичных санкций США, потери рынков и доступа к долларовой системе.
В итоге товары идут через посредников в третьих странах, дорожая на 15-30 процентов и затягиваясь по времени. Критические компоненты – измерительная техника, промышленная электроника, микросхемы для ЧПУ – часто недоступны напрямую. Пекин формально не запрещает, но бизнес осторожен под санкционным давлением.
Это напоминает, что технологическая зависимость ограничена интересами поставщика, а не декларациями о партнерстве. Причины – страх Китая потерять западные рынки. Последствия для России: замедление промышленного развития, рост затрат и риски в цепочках поставок. Тенденция усиливает необходимость самостоятельных инноваций и поиска альтернативных источников технологий.
Итоги: Время для выводов
Складывая финансы, энергетику и технологии, видим неоднозначную картину. Много рукопожатий, деклараций о союзе сверхдержав, но на деле – прагматизм и защита интересов. Китай играет холодно, и это его право. Россия же не обязана мириться с ролью младшего партнера.
Заявление Пескова – не флирт с Западом, а напоминание Пекину: у Москвы есть варианты. Это подчеркивает многовекторность – политику суверенной страны, не готовой к односторонним отношениям. В контексте глобальных изменений, где США и Китай делят влияние, Россия должна балансировать, чтобы не отстать.
Такие сигналы помогают переосмыслить партнерства, стимулируя к большей гибкости. Для экономики это шанс на диверсификацию, для политики – укрепление позиций. В итоге выигрывает тот, кто помнит о взаимности и не боится менять курс.