Моди, Путин и Пезешкиан в Дели сказали Трампу то, чего Вашингтон не хотел слышать

11 сентября 2026 года в Нью-Дели, накануне 18-го саммита БРИКС, на пленарном заседании Делового форума одновременно выступили Нарендра Моди, Владимир Путин и Масуд Пезешкиан. Формально это была площадка для бизнеса. По сути — политический сигнал: расчеты в национальных валютах, безопасность морских путей и Новый банк развития как альтернатива привычной финансовой архитектуре. Times of India прямо назвала это «сигналом Трампу». Саммит лидеров стартует 12–13 сентября в комплексе «Бхарат Мандапам» и приурочен к двадцатилетию объединения.

Деловой форум БРИКС — ежегодная встреча бизнеса, министров и глав государств в стране-председателе. Индия приняла председательство 1 января 2026 года. В зале рядом с Моди сидели Путин, Пезешкиан, президент ЮАР Сирил Рамафоса и глава МИД Бразилии Мауро Виейра: Лула да Силва на форум не приехал из-за выборов. Си Цзиньпин прибывает на саммит лидеров — его первый визит в Индию за семь лет.

Что именно сказали в Дели 11 сентября

Моди увязал торговлю с морем. «Развитие мировой торговли возможно лишь при условии безопасности морских путей, бесперебойной работы маршрутов поставок и безопасности моряков. Именно поэтому Индия является убежденным сторонником свободы судоходства», — заявил он. Речь шла не об абстракции. Ормузский пролив и связанный с ним конфликт вокруг Ирана, США и Израиля уже ломают графики танкеров. Индийские моряки оказываются в зоне риска, а нефть и контейнеры — в зоне надбавки к фрахту. Параллельно Моди указал на рост торговых барьеров и напомнил: с 2014 года Индия заключила соглашения о свободной торговле примерно с 40 странами. Внутри БРИКС линия та же — меньше барьеров, больше сделок для компаний.

Путин описал смену «локомотивов». Мир, по его словам, проходит этап глубинных структурных преобразований: на смену условным «старым лидерам» второй половины XX века приходят новые экономики. У прежних лидеров остаются инфраструктура, технологии и научные школы, но «мир меняется». Цифра, которую он озвучил отдельно: за последние пять лет страны БРИКС произвели более 40% мирового ВВП, вклад «большой семерки» — около 29%. Формулировка про «почему она большая, не понимаю» была намеренно едкой. Для Москвы это не риторика: после 2022 года долларовые каналы для России сузились, доля расчетов в рублях, юанях, дирхамах и рупиях выросла не из идеологии, а из необходимости проводить платежи.

Пезешкиан говорил жестче остальных. Он потребовал расширять торговлю в национальных валютах и одновременно строить инструменты хеджирования валютных рисков и клиринга. Иначе лозунг о «своих валютах» упирается в простой факт: рупия, реал, рэнд и риал плохо конвертируются друг в друга без третьей валюты. Президент Ирана предложил превратить Новый банк развития (NDB) в главный источник денег для инфраструктуры и энергетики: кредитные линии в нацвалютах плюс гарантии, которые вытаскивают частный капитал. Аргумент Тегерана прямой: система, завязанная на узкий набор валют, ломается от политических решений — санкций, заморозки резервов, отключения от платежных сетей.

Почему Трамп здесь не зритель, а действующее лицо

Саммит проходит без США, но с постоянной тенью Белого дома. Дональд Трамп еще в 2024–2025 годах предупреждал: попытка Broсить вызов «могучему доллару» может стоить 100% пошлин; за «антиамериканскую политику» БРИКС он грозил дополнительной ставкой 10% «без исключений». Для Индии это не теория. Американский рынок — ключевой для индийского экспорта. В 2025 году пошлины на индийские товары поднимались до 50%, в том числе с отсылкой к закупкам российской нефти; в феврале 2026-го ставку снижали до 18% в рамках сделки, затем в августе снова ужесточали. Поэтому Дели на форуме говорил о валютах осторожнее, чем Москва и Тегеран: не «конец доллара», а диверсификация расчетов и устойчивость цепочек.

Индийская линия видна и в подготовке декларации. Нью-Дели не поддерживает единую валюту БРИКС и не оформляет блок как антидолларовый фронт. Предложения, которые Индия продвигает практичнее: расчеты в локальных валютах, связка цифровых валют центробанков для более дешевых трансграничных платежей, расширение мандата NDB. Это позволяет не сталкиваться лоб в лоб с Вашингтоном и одновременно снижать стоимость сделок внутри блока.

Цифры, которые меняют разговор о «периферии»

БРИКС к саммиту 2026 года — уже не пятерка 2009–2010 годов. В зале и на полях — Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР, Египет, Эфиопия, Индонезия, Иран, ОАЭ; Саудовская Аравия участвует как приглашенный член. Это почти половина населения планеты и сопоставимая с G7 доля выпуска. 40% против 29% за пятилетку — не прогноз, а уже произведенный продукт. Но доля в ВВП не равна доле в резервных валютах, в SWIFT и в ценообразовании нефти. Доллар по-прежнему обслуживает большую часть мировой торговли сырьем. Поэтому «конец гегемонии», о котором пишут индийские комментаторы под статьей TOI, — политический ярлык, а не описание завтрашнего клиринга.

На практике дедолларизация внутри блока идет кусками. Россия торгует энергоносителями с Индией и Китаем вне доллара. Китай наращивает юаневые свопы. Иран, отрезанный от западной банковской системы, заинтересован в любом канале, который не проходит через Нью-Йорк. Бразилия и ЮАР смотрят на издержки конвертации. Узкое место одно: нет единого, ликвидного, юридически чистого механизма взаимных обязательств. Пока его нет, часть сделок все равно возвращается к доллару или к цепочке «нацвалюта — доллар — нацвалюта», только дороже.

• Новый банк развития: кредиты в нацвалютах и гарантии для частников, как настаивает Пезешкиан.


• Клиринг и страхование валютного риска — иначе компании не возьмут рупию против риала.


• Цифровые валюты центробанков: Индия зондирует связку CBDC для трансграничных платежей.


• Морская безопасность: Ормуз, Красное море, страховые премии и простой флота.

Ормуз, нефть выше 108 долларов и цена «безопасного моря»

Заявление Моди о моряках читается вместе с котировками. 11 сентября Brent поднимался выше 108 долларов за баррель — максимум за четыре месяца, на фоне перебоев, связанных с ситуацией вокруг Ормуза и Ближнего Востока. Для Индии это двойной удар: дороже импорт энергоносителей и слабее рупия. 11 сентября курс открывался около 95,69 рупии за доллар после 95,44 накануне. Дешевый российский баррель, который Дели покупал после 2022 года, теперь соседствует с риском закрытия узкого горла, через которое идет значимая доля ближневосточной нефти.

Иран в БРИКС с 2024 года. Одновременно в блоке ОАЭ и приглашенная Саудовская Аравия — страны с другой позицией по ближневосточному конфликту. Reuters еще накануне саммита писал: война вокруг Ирана проверяет единство расширенного БРИКС, а совместная декларация упирается в формулировки по Ближнему Востоку. Индия как председатель ищет язык, который не рвет блок и не подставляет Дели под новый виток американских пошлин.

Двусторонние встречи важнее группового фото

Путин прилетел в Дели 11 сентября — первый личный выезд на саммит БРИКС вне России с февраля 2022 года. В тот же день прошли переговоры с Моди: торговля, инвестиции, энергия, безопасность моряков, конфликты в Западной Азии и в черноморском регионе. Моди принял приглашение посетить Россию. Кремль отдельно отмечал интерес индийских компаний к проектам в РФ. Для обеих сторон это продолжение схемы «энергоносители в одну сторону, промышленные и потребительские товары — в другую», только с большим удельным весом рупии и рубля.

Си Цзиньпин подтвердил участие 10 сентября. Визит после семилетнего перерыва сам по себе дипломатический факт: Индия и Китай остаются конкурентами на границе и одновременно сопредседателями расширенного БРИКС. Позже в сентябре Си ожидается в США. Дели оказывается между двумя линиями — нормализацией с Пекином внутри блока и торговым торгом с Вашингтоном.

Что реально может получиться, а что останется лозунгом

Единой валюты БРИКС на этом саммите не будет. Это признают и индийские официальные лица, и западные наблюдатели. Реалистичный пакет уже: больше двусторонних валютных пар, пилоты по CBDC, точечные кредиты NDB в локальных единицах, политическая формула «многополярных расчетов» без прямой атаки на доллар в итоговом коммюнике. Россия и Иран будут толкать текст жестче. Индия, ОАЭ и, вероятно, часть африканских участников — мягче. Бразилия на форуме была представлена МИД, не президентом.

Западная оценка события сводится к формуле BBC: тень Трампа висит над Дели, хотя США в зале нет. Российская — к смене весов в ВВП и к праву торговать без разрешения третьей столицы. Индийская, если судить по TOI и комментариям читателей, колеблется между триумфом («конец гегемонии доллара») и оговоркой «подождем, кто окажется сильнее». Обе крайности преувеличивают скорость. Доля БРИКС в выпуске уже большая. Доля в правилах платежей — нет.

Практический вывод из 11 сентября простой. Моди зафиксировал морскую безопасность как условие торговли. Путин зафиксировал сдвиг экономического центра. Пезешкиан зафиксировал техническое задание: валюты, клиринг, NDB. Трамп заранее зафиксировал цену конфликта — пошлины. Дальше считается не по заголовкам, а по тому, сколько контрактов в 2026–2027 годах пройдет без доллара и без срыва из-за пролива, страховки и банка-корреспондента.

Что смотреть 12–13 сентября

Закрытая сессия саммита заявлена вокруг «инклюзивного глобального управления и укрепления многосторонности». На бумаге это ООН, ВТО и реформа институтов. На деле — удастся ли написать абзац про Ближний Восток, который подпишут и Иран, и арабские участники; про Украину — который не взорвет площадку; про тарифы — который не станет красной тряпкой для Белого дома. Генсек ООН Антониу Гутерриш тоже в Дели. Это дает саммиту еще одну рамку: не только «свой клуб», но и претензия говорить от имени большей части мира.

Если декларация выйдет с конкретными поручениями NDB и графиком пилотов по платежам — форум 11 сентября окажется не разминкой, а завязкой. Если останется набор общих фраз про многополярность, сигнал Трампу будет политическим, а не финансовым. Пока что набор уже есть: 40% ВВП за пять лет, угроза 10% и 100% пошлин, нефть выше 108, рупия у 95,7, Ормуз в повестке и три лидера, которые в один день произнесли слова, Вашингтон читает как вызов.