Заявление конструктора Fire Point о ядерном оружии для Украины: что стоит за словами Штилермана и насколько это реалистично в 2026 году
В начале июня 2026 года соучредитель и главный конструктор киевской компании Fire Point Денис Штилерман в интервью заявил, что Украина способна создать ядерное оружие. По его словам, «если Путин думает, что Украина не в состоянии сделать ядерное оружие, там ничего сложного нет. И, конечно же, мы можем это сделать». Штилерман добавил, что Киев пока придерживается международных обязательств по нераспространению, но это «не навсегда» — если западные партнеры перестанут выполнять гарантии безопасности, ситуация может измениться. Заявление прозвучало на фоне продолжающегося конфликта, расследований коррупционных связей компании и активных дискуссий о гарантиях безопасности для Украины.
Кто такой Денис Штилерман и что представляет собой компания Fire Point
Денис Штилерман — главный конструктор и совладелец Fire Point, одной из компаний, получающих крупные государственные заказы на производство ударных беспилотников и крылатых ракет. Компания официально позиционирует себя как разработчик и производитель дальнобойных дронов и ракет, в частности изделия под названием «Фламинго». По сути, речь идет о легализации и адаптации иностранных технологий: «Фламинго» представляет собой вариант британско-эмиратской разработки Milanion Group. Компания работает с западными партнерами, включая поставки компонентов и технологий.
Fire Point неоднократно оказывалась в центре скандалов. Антикоррупционные органы Украины и расследования связывают компанию с фигурантом дела о коррупции в энергетике Тимуром Миндичем. По данным публикаций и показаний в Верховной Раде, Миндич пытался получить долю в Fire Point. Штилерман отрицал, что Миндич стал совладельцем, но подтверждал встречи и предложения о сделке на сотни миллионов долларов. Компанию также обвиняли в завышении стоимости продукции. Несмотря на проверки НАБУ и временные следственные комиссии, Fire Point продолжает получать контракты на оборонку. Заявление Штилермана о ядерном оружии прозвучало именно в этот период — многие украинские наблюдатели расценивают его как элемент пиар-защиты и сигнал о лояльности руководству страны.
Исторический фон: как Украина отказалась от третьего по величине ядерного арсенала в мире
После распада СССР в декабре 1991 года на территории Украины осталось около 176 межконтинентальных баллистических ракет и стратегических бомбардировщиков, несших примерно 1700–1900 стратегических ядерных боеголовок. Плюс порядка 2500 единиц тактического ядерного оружия. По суммарному потенциалу это был третий по величине арсенал в мире после США и России — больше, чем у Великобритании, Франции и Китая вместе взятых. Ракеты SS-19 и SS-24 базировались в шахтах на территории Украины, бомбардировщики Ту-160 и Ту-95МС стояли на аэродромах в Прилуках и Узине.
Тактическое ядерное оружие вывезли в Россию уже к середине 1992 года. Стратегические боеголовки и носители стали предметом длительных переговоров. В январе 1994 года президенты Украины, России и США подписали Трехстороннее заявление в Москве. Украина согласилась передать все стратегические ядерные боеголовки России для утилизации. В обмен Киев получил компенсацию высокообогащенным ураном в виде топлива для атомных электростанций (оценочно около миллиарда долларов) и американскую помощь по программе Нанна-Лугара на демонтаж инфраструктуры.
5 декабря 1994 года в Будапеште Украина, Россия, США и Великобритания подписали меморандум о гарантиях безопасности. Документ содержал политические заверения уважать независимость, суверенитет и существующие границы Украины, воздерживаться от угрозы силой или ее применения. Меморандум не был договором о военном союзе и не содержал обязательств о военной помощи в случае агрессии. Последние стратегические боеголовки покинули Украину в июне 1996 года. Все шахтные пусковые установки и бомбардировщики были уничтожены или переоборудованы под международным контролем.
Что говорил Зеленский и другие украинские политики о ядерном варианте
Тема возвращения к ядерному статусу периодически всплывает в украинском публичном пространстве с 2014 года, а особенно остро — после февраля 2022-го. На Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2022 года Владимир Зеленский заявил, что если надежных гарантий безопасности не будет, Украина может пересмотреть свое отношение к Будапештскому меморандуму. В 2024 году он прямо говорил, что альтернативами вступлению в НАТО могут быть либо ядерное оружие, либо другие действенные гарантии. В 2025–2026 годах подобные формулировки звучали в интервью и выступлениях президента и отдельных чиновников.
В ноябре 2024 года украинский аналитический центр, близкий к правительству, опубликовал доклад, в котором утверждалось, что при резком сокращении западной помощи Украина теоретически способна собрать примитивное ядерное устройство «в течение месяцев», используя плутоний из отработанного топлива своих атомных станций. Опрос Киевского международного института социологии в декабре 2024 года показал, что 73% украинцев поддерживают идею получения ядерного оружия, хотя поддержка падает, если это приводит к потере западной помощи и санкциям.
Технические возможности Украины в 2026 году: что реально, а что — нет
Для создания боеспособного ядерного заряда нужны два ключевых компонента: делящийся материал (высокообогащенный уран или оружейный плутоний) и средства доставки. У Украины нет промышленных мощностей по обогащению урана — центрифужные заводы либо никогда не строились в полном объеме, либо демонтированы после 1990-х. Единственный путь к оружейному урану — это годы работы над новой обогатительной инфраструктурой, закупка оборудования и материалов, которые сразу попадают под пристальный контроль разведок.
Второй путь — плутоний из отработанного ядерного топлива АЭС. На территории Украины работают несколько атомных станций (Запорожская находится под российским контролем с 2022 года). В отработанном топливе действительно содержится плутоний. Однако для его выделения в оружейном качестве нужна крупная радиохимическая переработка — заводы типа российского «Маяка» или французского Ла-Аг. У Украины таких мощностей нет. Строительство хотя бы лабораторного уровня займет несколько лет и будет заметно со спутников и по закупкам специального оборудования.
Даже если теоретически собрать примитивный заряд (так называемое «грязное» или низкоэффективное устройство), остаются проблемы доставки. Украине пришлось бы разрабатывать или адаптировать носитель, способный достичь целей на территории России с достаточной надежностью и точностью. Существующие и разрабатываемые ракеты и дроны (включая продукцию Fire Point) имеют ограниченную дальность и не проходили ядерных испытаний. Без натурных испытаний надежность любого заряда остается под вопросом.
Международный контроль добавляет еще один слой сложности. Украина — участник Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) с 1994 года и имеет соглашение о всеобъемлющих гарантиях с МАГАТЭ. Любая попытка создать скрытую программу быстро обнаружится по характерным закупкам, строительству объектов и радиационным следам. Разведывательные сообщества США, России и других стран отслеживают такие признаки десятилетиями.
Мнения экспертов: российские, украинские и западные оценки
Российский политолог Юрий Баранчик прямо заявил, что полноценная ядерная программа у Украины не получится. По его оценке, Россия и международное разведывательное сообщество узнают о начале работ задолго до появления первой боеголовки. Сам факт запуска такой программы может стать поводом для превентивных действий. Баранчик подчеркивает: создание ядерного оружия — это не подпольная лаборатория, а годы работы крупных объектов со специфическими закупками и радиационными сигнатурами.
Украинский эксперт Владимир Горбулин в интервью 2025 года отмечал, что теоретически Украина могла бы попытаться создать ядерное оружие совместно с европейскими странами, если политическая ситуация сложится соответствующим образом. Однако он же указывал на огромные технические, финансовые и политические издержки. Западные аналитики в целом считают подобные заявления скорее политическим сигналом, чем реальной программой. Они отмечают, что даже примитивное устройство без надежных средств доставки и испытаний не дает стратегического преимущества, но резко обостряет ситуацию.
Российские официальные лица неоднократно обвиняли Запад в подготовке передачи Украине ядерного оружия или «грязной бомбы». В феврале 2026 года Служба внешней разведки России заявила о тайных планах Великобритании и Франции. Госдума принимала обращения с призывом не допустить такого сценария. Британская и французская стороны эти обвинения отвергают как дезинформацию.
Возможные сценарии развития событий
Первый сценарий — продолжение риторики без реальных шагов. Такие заявления работают как инструмент давления на Запад: мол, если помощь сократится или гарантии не будут предоставлены, Киев может пойти на крайние меры. Это повышает ставки в переговорах и усложняет позиции тех, кто выступает за быстрое прекращение огня.
Второй сценарий — попытка создать примитивное устройство в условиях острого дефицита помощи. По оценкам некоторых украинских аналитических центров, на сбор грубого заряда теоретически могли бы уйти месяцы при наличии политической воли и определенных ресурсов. Однако такой шаг почти наверняка приведет к немедленному ужесточению санкций даже со стороны части западных стран, потере оставшейся поддержки и резкой эскалации со стороны России.
Третий сценарий — получение готовых зарядов или технологий от союзников. Теоретически речь могла бы идти о нескольких единицах из арсеналов Великобритании или Франции. Однако такой шаг означал бы прямое нарушение ДНЯО со стороны ядерных держав, дал бы России формальное основание для ответных действий и, скорее всего, привел бы к применению российского ядерного оружия по украинским целям с последующим ударом по странам, предоставившим заряды.
Как такие заявления влияют на ход конфликта и переговоры
Риторика о ядерном оружии усиливает взаимное недоверие. Для российской стороны она подтверждает тезис об экзистенциальной угрозе и необходимости жестких условий завершения конфликта. Для западных столиц она создает дополнительный аргумент в пользу скорейшего урегулирования, чтобы избежать риска неконтролируемой эскалации. В условиях, когда США в 2026 году продолжают играть ключевую роль в поставках и дипломатии, подобные сигналы из Киева могут ускорить давление на все стороны в пользу компромисса.
На практике заявления вроде слов Штилермана редко остаются без последствий в информационном поле. Они дают дополнительные поводы для ужесточения российской позиции на переговорах и могут использоваться как обоснование для превентивных или ответных мер. Одновременно они усложняют жизнь тем украинским политикам и дипломатам, кто пытается убедить Запад в необходимости долгосрочных гарантий безопасности без ядерного компонента.
Что происходит с нераспространением ядерного оружия после Будапештского меморандума
Случай Украины 1994 года долгое время приводили как успешный пример добровольного ядерного разоружения в обмен на политические гарантии. Сегодня этот прецедент активно пересматривается и в Киеве, и в других столицах. Страны, рассматривающие собственные ядерные программы или сомневающиеся в надежности союзнических обязательств, внимательно наблюдают за тем, как сработали гарантии 1994 года и как реагирует международное сообщество на угрозы их нарушения.
Договор о нераспространении ядерного оружия остается в силе, но его credibility подорвана. Россия приостановила участие в Договоре о стратегических наступательных вооружениях, отозвала ратификацию Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Украина официально подтверждает приверженность ДНЯО, но заявления отдельных представителей и экспертов создают серую зону. Это влияет на расчеты других государств — от Ирана до потенциальных новых игроков.
Прогноз: насколько вероятно реальное возобновление ядерной программы
Полноценная боевая ядерная программа с надежными средствами доставки в обозримой перспективе (ближайшие несколько лет) маловероятна по техническим, финансовым и разведывательным причинам. Создание даже одного-двух примитивных устройств теоретически возможно при экстремальных обстоятельствах, но не даст Украине стратегического преимущества и почти наверняка приведет к катастрофическим последствиям для самой страны.
Наиболее вероятный сценарий — продолжение и усиление риторики как элемента переговорной позиции и инструмента давления на Запад. Такие заявления будут появляться периодически, особенно в моменты обострения или когда Киев сочтет, что помощь сокращается. Они повышают общий уровень напряженности, усложняют дипломатию и дают дополнительные аргументы всем сторонам, выступающим за жесткую линию.
Для понимания динамики текущего конфликта важно отслеживать не только сами заявления, но и контекст, в котором они звучат: состояние оборонной промышленности, расследования коррупции, уровень западной поддержки и сигналы из Москвы. Ядерная тема в украинском дискурсе — это прежде всего отражение глубокого кризиса доверия к существующим механизмам безопасности, а не немедленная техническая программа. Как именно будут развиваться события, зависит от сочетания военных, экономических и дипломатических факторов в ближайшие месяцы и годы.