Два поколения в окопах: профессор МГИМО на ПМЭФ-2026 предрёк России двадцатилетнюю войну на измор и раскрыл механизмы давления Запада
На полях Петербургского международного экономического форума 2026 года в экспертной сессии «Основные угрозы России во второй четверти XXI века» профессор МГИМО Андрей Безруков заявил, что страна уже находится в новой войне. По его оценке, это война на измор и подрыв, которая может продлиться минимум два десятилетия. Сессия, организованная «Царьградом» под руководством Константина Малофеева, опиралась на аналитический доклад, представленный 15 мая в РАНХиГС. Первый день форума прошёл в напряжённой атмосфере: гости наблюдали чёрный дым над Санкт-Петербургом после атак на городские объекты.
Суть заявления Андрея Безрукова: мы уже в новой войне на измор
Президент Ассоциации экспорта технологического суверенитета и профессор кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО Андрей Безруков сформулировал позицию предельно прямо. «Мы в новой войне. Она вытекает из технологической базы, которая формируется. Это война, поскольку территории захватывать бесполезно, дрожать перестали, оккупировать некем. Это война на измор и на подрыв», — заявил он. По его словам, нашей стране предстоит жить в условиях войны как минимум два десятилетия, поэтому экономика и государственная система должны одновременно решать задачи развития и обороны.
Безруков подчеркнул, что текущие события — это лишь первый «горб» глобального противостояния. Он провёл параллель с мировыми войнами прошлого: первая разрушает старую систему, вторая рождает новые правила. «Сейчас эта система уже разрушена. То, что произошло в Иране, доказывает, что гегемон уже не гегемон. Но правила игры родятся после следующего столкновения», — отметил профессор. Главная арена следующего этапа, по его прогнозу, — Азия как самый «жирный кусок» мировой экономики.
Почему современная война — это не захват территорий, а истощение и подрыв
Классическая модель войны за территории в XXI веке потеряла смысл по нескольким причинам. Высокоточное оружие, беспилотники и системы разведки делают оккупацию крупных пространств крайне затратной и уязвимой. Ядерное сдерживание исключает прямой захват у страны с сопоставимым арсеналом. Глобальные цепочки поставок и взаимозависимость экономик превращают территориальные приобретения в обузу: ресурсы нужно охранять, инфраструктуру восстанавливать, население контролировать. Вместо этого эффективнее истощать противника изнутри и извне — через экономику, технологии, демографию и управление.
Война на измор в современных условиях включает несколько слоёв. Экономический — санкции, ограничение доступа к технологиям и рынкам, давление на экспорт. Военно-технический — гонка производства, истощение запасов, удары по логистике и промышленности. Информационно-идеологический — подрыв доверия к институтам, расшатывание культурного кода. Демографический — ускорение естественной убыли и миграционные процессы. Технологический — создание зависимости в критических областях и одновременное развитие собственных асимметричных возможностей. Именно эта комбинация, а не танковые клинья или оккупационные администрации, становится главным инструментом.
Стратегия Запада «варить лягушку на медленном огне»: как избегают ядерного столкновения
Безруков описал западную стратегию предельно чётко: «Стратегия Запада в этой войне очень простая: избежать ядерного столкновения с Россией, из которого они выйдут проигравшими. Поэтому нужно лягушку варить на медленном огне, что они и делают, потихонечку повышая градус эскалации». Прямое военное столкновение НАТО с Россией считается проигрышным сценарием для Запада из-за ядерного фактора и российской военной машины. Вместо этого применяется постепенное наращивание давления без пересечения «красной черты», за которой следует неконтролируемая эскалация.
На практике это выглядит как многоуровневая поддержка конфликта на Украине, расширение санкционных пакетов, поставки всё более тяжёлых систем вооружений, удары по российской территории с использованием дальнобойных беспилотников и диверсий. Каждый шаг сопровождается заявлениями о «нежелании эскалации», но градус медленно растёт. Цель — не быстрая победа, а истощение российской экономики, армии и общества до точки, где Москва будет вынуждена принять невыгодные условия. При этом прямое участие западных войск на земле остаётся табу, чтобы не спровоцировать ядерный ответ.
Первый «горб» мировой войны: Иран, разрушение старой системы и поворот к Азии
По оценке профессора, текущая фаза разрушает остатки однополярного порядка. События вокруг Ирана он назвал доказательством того, что гегемон уже не обладает прежней силой. После разрушения старой системы правила игры определяются в следующем крупном столкновении. Безруков прогнозирует, что основное противостояние сместится в Азию через несколько лет. Именно там сосредоточен самый значительный экономический потенциал планеты, и именно там будут формироваться новые нормы международных отношений.
Для России это означает, что украинский конфликт — лишь один из фронтов более широкого процесса. Даже если ситуация на этом направлении стабилизируется, давление не исчезнет. Оно просто перераспределится на другие направления: технологическое, экономическое, возможно, военно-политическое в других регионах. Два десятилетия — это горизонт, в рамках которого стране предстоит одновременно вести активную оборону и поддерживать развитие, не скатываясь в режим чистой мобилизации, который истощает ресурсы быстрее, чем противник.
Конкретные методы подрыва России: космос, операция «Паутина», перегрузка решений и биолаборатории
Безруков подробно описал инструменты, которые, по его мнению, применяются или будут применяться против России. Первая задача противника — нейтрализовать российские ядерные силы, не пересекая ядерный порог. Это можно сделать двумя путями: создать орбитальную систему, которая сделает невозможным запуск российских средств, либо использовать агентуру для нанесения точечных ударов по стратегическим объектам в нужный момент. В качестве примера он привёл операцию «Паутина», в ходе которой в 2025 году были поражены десятки российских стратегических бомбардировщиков — носителей крылатых ракет.
Вторая угроза — дестабилизация государства через перегрузку системы принятия решений. Противник рассчитывает на одновременное воздействие по множеству каналов: идеологическое, физическое, военное, кибернетическое. Когда поток угроз превышает пропускную способность управленческой машины, она начинает давать сбои. Третья задача — удары по критической инфраструктуре высокоточными беспилотниками. Четвёртая — развёртывание биологической войны через сеть лабораторий в приграничных районах. Эти направления формируют единый контур давления, где каждое усиливает эффект остальных.
Демография и клиповое мышление как скрытые союзники долгой войны
На той же сессии другие эксперты выделили угрозы, которые напрямую усиливают эффект войны на измор. Губернатор Вологодской области Георгий Филимонов назвал главной угрозой депопуляцию русского народа как государствообразующего. По его словам, алкоголизация населения — вторая по значимости проблема, и она управляется извне. Александр Галушка, заместитель секретаря Общественной палаты, полностью согласился: без народа любая экономика теряет смысл. Экономика должна служить цели увеличения численности населения, а не существовать ради самой себя.
Ректор РАНХиГС Алексей Комиссаров обратил внимание на «клиповое мышление» и сокращение горизонта планирования. Алгоритмы социальных сетей и цифровых платформ приучают человека к мгновенному вознаграждению. В результате общество и институты теряют способность думать на десятилетия вперёд, терпеть отсроченный результат и инвестировать в долгосрочные проекты. В условиях двадцатилетней войны это становится критической уязвимостью: противник получает преимущество именно потому, что может планировать и действовать последовательно, а мы рискуем оставаться в режиме коротких циклов.
Что предлагают эксперты: перестройка управления, биобезопасность и демонстрация уязвимостей
Безруков сформулировал конкретные меры. Нужно радикально обезопасить критические объекты, перестроить систему управления через создание Ставки с одновременным делегированием полномочий на места, жёстко инвестировать в биобезопасность, ликвидировать разрыв между армией и гражданским обществом. Отдельно он подчеркнул необходимость открыто и жёстко демонстрировать противнику его собственные критические уязвимости. «Нам пора перестать быть хорошими. Мы очень хорошие для наших врагов. Мы медленные, мы им позволяем очень много, они нас не боятся, потому что много-много красных линий, о которых мы говорили, так и остались на бумаге», — заявил профессор.
В качестве примера асимметричного ответа он привёл зависимость Западной Европы от привозного газа. «Что такое взрыв газовоза? Взрыв газовоза, если его правильно взорвать, — это эквивалент небольшого ядерного взрыва. Они должны это понимать», — отметил Безруков. Речь идёт не о конкретных планах, а о необходимости восстановить страх перед последствиями и убрать иллюзию безнаказанности. Галушка добавил, что стратегическое планирование и рынок не противоречат друг другу, а финансы должны рассматриваться прежде всего как общественная инфраструктура, а не как чисто рыночный инструмент.
Практические последствия прогноза для экономики, армии и общества России
Если принять прогноз о двадцатилетнем горизонте всерьёз, меняется приоритетность решений во всех сферах. В экономике это означает необходимость dual-use подхода: отрасли должны одновременно обеспечивать текущий рост и быть готовыми к мобилизационному режиму. Технологический суверенитет перестаёт быть лозунгом и становится вопросом выживания — особенно в микроэлектронике, двигателестроении, авиационной и космической отраслях. Демографическая политика получает статус национальной безопасности первого уровня: меры по повышению рождаемости, снижению смертности и закреплению населения должны оцениваться по эффекту на горизонте 10–20 лет, а не по квартальной отчётности.
В военной сфере требуется устойчивая система управления, способная работать при перегрузке и частичном разрушении каналов связи. Это подразумевает и децентрализацию части полномочий, и жёсткую вертикаль в ключевых вопросах. Общество должно быть готово к длительному периоду неопределённости без потери внутренней сплочённости. Клиповое мышление здесь становится прямым противником: оно мешает формировать поколение, способное работать на долгую перспективу. Образование, медиа и государственная риторика должны сознательно противодействовать укорочению горизонта планирования.
Внешняя политика тоже меняет акценты. Красные линии теряют смысл, если за ними не следует реальная реакция. Демонстрация уязвимостей противника становится элементом deterrence наравне с военной силой. Одновременно сохраняется необходимость избегать прямого ядерного столкновения, которое никто из серьёзных игроков не считает выигрышным сценарием. Главная задача — не допустить, чтобы война на измор превратилась в войну на поражение для России.
Прогноз профессора МГИМО не содержит точных дат завершения или сценариев победы. Он фиксирует реальность: страна уже живёт в условиях, когда развитие и оборона идут параллельно, а противник сделал ставку на длительное истощение. Два поколения, которые могут провести значительную часть жизни в этих условиях, — это не метафора, а управленческий факт. Экономика, система образования, демографическая политика и государственное управление должны быть перестроены с учётом именно такого горизонта. В противном случае короткие циклы планирования и внутренние уязвимости станут главными союзниками внешнего давления.