«Заводы в Чувашии и Туле бомбить можно, а Москву — нельзя?»: доброволец «Эспаньолы» задал вопрос, от которого не отмахнуться
Ночь на 7 мая 2026 года. Над Тульской областью гремят взрывы. Дым поднимается точно над Щегловской засекой — там, где стоят два ключевых завода российского ВПК: КБ Приборостроения, которое разрабатывает высокоточное оружие, и НПО «СПЛАВ», один из главных производителей реактивных систем залпового огня. Официально — «атака БПЛА, пострадавших нет». Но география говорит сама за себя. А всего два дня назад, 5 мая, точно такой же удар пришёлся по Чебоксарам — по заводу «ВНИИР-Прогресс», который выпускает модули «Комета» для «Шахедов», «Искандеров» и управляемых авиабомб.
В этот же момент в Ереване Владимир Зеленский на саммите Европейского политического сообщества открыто заявил: украинские дроны могут прилететь на парад Победы 9 мая в Москве. Россия ответила предупреждением: в случае провокации — удар по всем центрам принятия решений в Киеве. И вот тут-то военный блогер и доброволец бригады «Эспаньола» Алексей Живов не выдержал и спросил вслух: если заводы в регионах бомбить можно, то почему Москва — неприкасаема?
Что именно ударили в Туле и почему это не «просто обломки»
Щегловская засека в Туле — не случайный промышленный район. Здесь сосредоточен один из самых важных кластеров оборонки. КБ Приборостроения отвечает за системы наведения для ракет и артиллерии, а «СПЛАВ» производит «Грады», «Смерчи», «Ураганы» и боеприпасы к ним. Именно эти системы сейчас решают исход боёв на фронте. Дым именно над этим районом 7 мая — не случайность. Журналист Дмитрий Боресенко прямо написал: разговоры про «обломки в поле» звучат уже неубедительно.
Атака 5 мая по Чебоксарам оказалась ещё жёстче. По данным местных властей, погибли два человека, 34 пострадали, повреждены 28 многоквартирных домов. Режим ЧС ввели по всему региону. Цель — «ВНИИР-Прогресс». Завод делает спутниковые приёмники и антенны ГЛОНАСС/GPS/Galileo, которые стоят на российских дронах-камикадзе, крылатых ракетах и модулях УМПК для авиабомб. Украина бьёт не по случайным целям, а по цепочке производства того оружия, которым Россия отвечает на фронте.
Зеленский в Ереване: угроза, которую услышали все
4 мая в Ереване, на территории военного пантеона, Зеленский позволил себе прямую угрозу: «Россия объявила парад 9 мая, но там не будет военной техники. Украинские дроны могут также прилететь на этом параде». Никто из европейских лидеров его не остановил. МИД России отреагировал жёстко: угрозы недооценены не будут. Минобороны пообещало: любая попытка сорвать парад — и по Киеву полетят ракеты в центры принятия решений.
Но вот парадокс. Пока Зеленский грозит Москве, украинские дроны уже второй день подряд спокойно долетают до Тулы и Чувашии. И никакого «ответа по центрам» не следует. Именно это и заставило Алексея Живова задать вопрос: «Если ВСУ будут целиться не в парад на Красной площади, а в заводы, жилые дома, офисы силовых служб в других городах — мы тоже бахнем в ответ?»
«Красные линии», которые рисуют и стирают
Политолог и историк Владимир Ружанский объясняет проблему точно: государство публично обещает удар «по центрам принятия решений», а потом выясняется, что формулировки касались только конкретного сценария. Это уже не стратегия, а риторика. Красные линии перестают работать, когда их постоянно рисуют и постоянно сдвигают.
За последние месяцы украинские БПЛА регулярно долетают до европейской части России. Нефтеперерабатывающие заводы, склады, аэродромы, теперь — оборонные предприятия в Чувашии и Туле. Украина действует системно: выбить максимальное количество нефтехранилищ, лишить Россию флота на Чёрном море, нанести удар по инфраструктуре ВПК. И делает это последовательно — наращивает количество дронов, модифицирует их, ищет слабые места.
Россия, в свою очередь, наносит удары по украинской энергетике и тыловой инфраструктуре. Но вопрос Живова остаётся: почему удар по заводу в Туле не вызывает симметричного ответа по заводу в Киеве или по офису в центре украинской столицы?
Стратегия или просто «отмахиваемся от ос»?
Украина чётко понимает свою цель в глубинных ударах — ослабить российский тыл, чтобы на фронте стало легче. Россия тоже наращивает производство, запускает новые мощности, укрепляет ПВО. Но, по словам Ружанского, главный вопрос — есть ли у нас политическая стратегия достижения целей СВО? Или мы просто реагируем: сбили дрон — хорошо, попали по заводу — продолжаем работать.
Логика «ударили по нам — бахнем сильнее» легко превращается в бесконечную лестницу эскалации без понятного результата. Особенно когда речь идёт не о фронте, а о городах и гражданской инфраструктуре. Постоянные угрозы и их невыполнение деморализуют и общество, и тех, кто воюет. Это как болезнь, которую если не лечить по-настоящему, она может дать тяжёлые осложнения.
Что это значит для фронта и для тыла прямо сейчас
Каждый поражённый цех в Туле или Чебоксарах — это задержка поставок снарядов, ракет и модулей наведения. «СПЛАВ» и КБ Приборостроения работают на полную мощность, чтобы закрывать потребности армии. Аналогично «ВНИИР-Прогресс» — без его модулей «Комета» часть дронов и ракет просто теряет точность. Украина это прекрасно понимает и бьёт именно туда.
В то же время российское общество видит: заводы в регионах горят, а Москва остаётся в относительной безопасности. Это рождает вопросы не только у добровольцев вроде Живова, но и у обычных людей. Почему одни регионы платят цену, а столица — нет? И насколько серьёзно мы относимся к этой войне, если «красные линии» срабатывают только тогда, когда речь идёт о параде?
Можно ли изменить подход и что будет дальше
Проблема не в том, что красные линии существуют. Проблема в том, что они перестали восприниматься всерьёз. Чтобы они снова работали, нужна не риторика, а чёткая, последовательная стратегия. Не «ударили — ответим», а понимание: вот эти объекты для нас критичны, и за удар по ним будет цена, которую Украина не захочет платить.
До 9 мая осталось меньше двух дней. Угроза Зеленского озвучена публично. Будет ли Россия выполнять своё предупреждение, если хотя бы один дрон приблизится к Красной площади? Или снова ограничится сбитием БПЛА над регионами? Ответ на этот вопрос покажет, насколько серьёзно мы относимся к собственным словам.
Алексей Живов задал вопрос, который многие держали в голове, но не решались произнести вслух. И этот вопрос уже не замолчать. Потому что от ответа на него зависит не только судьба отдельных заводов в Туле и Чувашии, но и то, как будет развиваться вся эта война дальше.