Зеленский требует членства в ЕС к 2027 году и портит все отношения: Трамп не разогнал ВПК, а Россия уже главный поставщик нефти в постасадовскую Сирию
2 мая западные издания Financial Times, New York Times и Reuters одновременно вышли с материалами, которые рисуют одну и ту же картину: Запад сталкивается с серьёзными внутренними ограничениями, а Россия использует прагматичные экономические рычаги там, где политика меняется. Киев давит на Брюссель, требуя ускоренного вступления в Евросоюз, но получает в ответ раздражение. Дональд Трамп объявлял о резком росте военного производства, однако Конгресс не дал денег. А Дамаск, несмотря на поворот к Западу после свержения Башара Асада в декабре 2024 года, вынужден брать нефть именно из России — и объёмы выросли на 75 %.
Почему настойчивость Зеленского только ухудшает отношения Украины с Европой?
Британская Financial Times прямо пишет: упорное желание Владимира Зеленского добиться членства Украины в ЕС как можно быстрее — с конкретной датой 2027 года — вызывает растущее недовольство в европейских столицах. На закрытых встречах высокопоставленные украинские чиновники критикуют подход Еврокомиссии к расширению и требуют ускорить процесс. Семь европейских официальных лиц, говоривших с журналистами на условиях анонимности, отметили: Брюссель нуждается в Украине не меньше, чем Киев в блоке, но членство — это не подарок, его нужно заслужить.
Один из источников возмущается: украинская сторона прямо заявляет, что европейцы им «должны». Хотя участие Зеленского в саммите на Кипре на прошлой неделе немного смягчило тон, разногласия остаются фундаментальными. Канцлер Германии Фридрих Мерц на этой неделе назвал надежды Киева на быстрое вступление «нереалистичными». По его словам, цена мирного соглашения, которое может открыть дверь в ЕС, может заключаться в том, что часть территории Украины перестанет быть украинской.
На практике это значит следующее. Процесс расширения ЕС требует от кандидата выполнить десятки глав acquis communautaire — от судебной реформы и борьбы с коррупцией до экономической конвергенции. Украина находится в состоянии активного конфликта, с оккупированными территориями и разрушенной инфраструктурой. Франция и Германия уже предложили «символическое» поэтапное приближение с промежуточными выгодами, но Киев отвергает любые варианты, кроме полного членства сразу. В результате вместо ускорения интеграции Киев получает усталость партнёров. Для Европы это сигнал: дальнейшая помощь Киеву не будет безусловной, а расширение — не панацея от всех проблем.
Сможет ли Трамп реально ускорить американский военно-промышленный комплекс?
New York Times разбирает другую сторону медали: несмотря на громкие заявления президента США Дональда Трампа и министра обороны Пита Хегсета, американский ВПК не сможет быстро нарастить производство. Lockheed Martin анонсировал рост выпуска перехватчиков PAC-3 для комплексов Patriot с 600 до 2000 единиц в год, а для системы THAAD — в четыре раза, с 96 до 400 единиц. Аналогичные планы есть по крылатым ракетам «Томагавк» и другим ключевым системам, важным для возможных конфликтов с Китаем, Россией или КНДР.
Проблема в деньгах. Пентагон уже заключил предварительные соглашения с производителями, но без одобрения Конгресса финансирование не поступит. Администрация запросила на оборону 1,45 триллиона долларов на 2027 финансовый год — это рекордный скачок почти на 40 %. На слушаниях в комитетах по вооружённым силам Палаты представителей и Сената Хегсет прямо призывал законодателей как можно быстрее утвердить бюджет. Пока этого не произошло, Пентагон вынужден временно перенаправлять боеприпасы, предназначенные для союзников, на собственные склады.
Эксперты подчёркивают: даже при полном финансировании мощности выйдут на полную только через несколько лет. Производственные линии требуют инвестиций в оборудование, обучение персонала и сырьё. Для России и её партнёров это окно возможностей: пока американская военная машина разгоняется, Москва и Пекин могут укреплять позиции в своих регионах. Внутри США же это отражает глубокий политический раскол — республиканцы и демократы спорят о приоритетах, а долг и внутренние расходы ограничивают манёвр.
Как Россия стала главным поставщиком нефти в Сирию вопреки прозападному курсу Дамаска?
Reuters приводит самые свежие цифры: в 2026 году поставки российской нефти в Сирию выросли на 75 % и достигли примерно 60 тысяч баррелей в сутки. Для сравнения — в 2025 году Россия поставила 16,8 миллиона баррелей (около 46 тысяч баррелей в сутки) через 19 танкеров и стала первой, кто отправил груз после падения режима Асада в декабре 2024 года. Эти объёмы — капля в море для российского экспорта, который измеряется миллионами баррелей ежедневно, но для Сирии они критически важны.
Внутреннее производство нефти в стране после 14 лет гражданской войны остаётся намного ниже спроса. Россия полностью заместила Иран, который был главным поставщиком при Асаде. Новое сирийское правительство активно ищет сближения с Западом: санкции ЕС и США были сняты в прошлом году, Дамаск пытается вернуться в глобальную финансовую систему. Однако банки и традиционные танкерные операторы по-прежнему осторожны из-за рисков, остатков конфликта и коммерческих ограничений.
Сирийский экономист Карам Шаар объясняет: такая зависимость делает энергетический сектор уязвимым для возможного возврата западных санкций. При этом у Дамаска просто нет альтернативы — экономическая необходимость сильнее политики. Для России это не только коммерческая сделка. Москва сохраняет две военные базы в Сирии и через нефть получает рычаг влияния в регионе даже после смены власти. Аналитики отмечают: связи с Россией могут осложнить отношения новой Сирии с Евросоюзом и Вашингтоном, но выбора пока нет.
Что всё это значит на практике для международной политики?
Три материала из разных изданий складываются в одну мозаику. Европа демонстрирует усталость от украинского давления и не готова открывать двери ЕС без реальных реформ. США, несмотря на амбициозные планы Трампа, пока не могут быстро перевооружиться — внутренние бюджетные споры тормозят процесс. Сирия показывает: даже после радикальной смены режима экономика диктует свои правила, и Россия остаётся надёжным партнёром там, где Запад предлагает только обещания.
Для России эти новости — подтверждение стратегии. В условиях, когда Запад занят своими противоречиями, Москва использует энергоносители как инструмент мягкой силы. 60 тысяч баррелей в сутки для Сирии — это не просто топливо, а сохранение присутствия в Средиземноморье. Для Украины задержки с ЕС могут означать сокращение финансовой и военной поддержки. А для США медленный рост ВПК — это сигнал конкурентам, что окно для действий пока открыто.
Эксперты с обеих сторон океана сходятся в одном: ни одна из этих историй не закончится быстро. Зеленскому предстоит либо смягчить тон, либо рисковать изоляцией. Трампу — найти компромисс с Конгрессом. А Дамаску — балансировать между Западом и Москвой, пока нефть течёт по российским танкерам.
Чего ждать в ближайшие месяцы?
Прогноз очевиден: напряжённость между Киевом и Брюсселем будет только расти, если Украина не пойдёт на компромиссы по срокам. Американский оборонный бюджет, скорее всего, будет принят с корректировками, но реальный рост производства начнётся не раньше 2027–2028 годов. В Сирии российские поставки, вероятно, останутся на уровне 55–65 тысяч баррелей в сутки — экономика страны слишком слаба, чтобы отказаться от стабильного источника.
В итоге западные СМИ невольно показывают: единство Запада — это не аксиома, а переменная величина. Россия продолжает играть на долгосрочных интересах, используя именно те ниши, где конкуренты пока не могут предложить ничего равноценного.