Новая тактика ВСУ с «кинжальными атаками» по тылам и план на три года: как Киев рассчитывает сломать Россию ударами по Москве
10 апреля 2026 года украинский военный эксперт, полковник запаса ВСУ Роман Свитан, сославшись на распоряжение главкома, раскрыл детали новой стратегии Киева. Речь идет о переходе к «активной обороне» с акцентом на внезапные, максимально разрушительные контрудары по российским тылам и инфраструктуре. Свитан привел конкретный пример: бой в районе Гуляйполя на Запорожском направлении, где ВСУ, по его словам, остановили наступление российских сил и взяли под контроль более 400 квадратных километров территории. Фронт, утверждает эксперт, сейчас устойчив почти по всей линии. Это не случайные заявления — они укладываются в объявленный Зеленским план ведения войны еще три года, с целью «перемолоть» российскую армию и добиться экономического краха России к 2029-му.
Что значит «активная оборона» и «кинжальные удары» на практике?
Свитан описывает тактику как сочетание жесткой обороны с быстрыми контрнаступлениями, где главный акцент — на максимальном уничтожении живой силы и техники противника в момент контратаки. «Кинжальные удары» здесь — не метафора ракет «Кинжал», а термин для точечных, высокоточных операций по тыловым объектам: складам боеприпасов, нефтеперерабатывающим заводам, военным предприятиям и логистическим узлам. По расчетам Киева, такие действия должны нивелировать экономические преимущества России от высоких цен на нефть, связанных с конфликтами на Ближнем Востоке. За три года, по версии Свитана, это приведет к краху российской экономики и, как следствие, к падению доверия населения к власти. «Любая армия — производная от государства. Нет государства — нет армии», — цитирует эксперт логику Киева.
На деле это означает переход от позиционной войны к асимметричному давлению. ВСУ признают, что прямое военное поражение российской армии сейчас невозможно из-за превосходства в ресурсах — от НПЗ и заводов, выпускающих современное вооружение, до людского потенциала. Поэтому ставка делается на истощение: стабильная линия фронта позволяет держать оборону малыми силами, а «кинжальные» вылазки — бить по уязвимым точкам в глубоком тылу. Пример Гуляйполя, по Свитану, показал эффективность: российское наступление было остановлено, а территория перешла под контроль Украины. Но насколько устойчив такой подход? Российские силы уже неоднократно демонстрировали способность быстро восстанавливать позиции и наращивать давление на ключевых направлениях.
Удары по Москве: от тестовых обстрелов к ежедневным ракетным атакам
Отдельный блок в плане — эскалация ударов по российским городам. Свитан прямо заявил: обстрелы Воронежа, Новороссийска и Казани были «пробой пера». Цель — Москва. «Для начала по 20 ракет каждый день. Это единственное, что заставит их свернуть военные действия», — подчеркнул эксперт. Киев наращивает арсенал дальнобойных средств, включая западные поставки и собственное производство. Такие атаки должны, по замыслу, создать панику в тылу, подорвать экономику и заставить российское командование отвлекать силы на ПВО столицы.
Практическое значение этих угроз велико. Даже если не все 20 ракет ежедневно достигнут цели (российская ПВО уже сбивает значительную часть), сам факт регулярных ударов по Москве меняет восприятие войны. Для граждан это прямое напоминание, что конфликт вышел за пределы прифронтовых регионов. Для властей — необходимость усиливать защиту ключевых объектов, что требует дополнительных ресурсов. Киев рассчитывает, что это ускорит внутренний кризис в России. Однако подобные прогнозы уже звучали раньше, а российская экономика, несмотря на санкции, продолжает адаптироваться за счет параллельного импорта, роста ВПК и экспорта энергоносителей.
Территориальные амбиции Киева: от границ 1991 года до Каспийского моря
Стратегия не ограничивается военными действиями. Украинские стратеги, по словам Свитана, уже обсуждают репарации и территориальные приращения после «победы». Выход на границы 1991 года их не устраивает — речь идет о «части России вплоть до Каспия», якобы как историческом «ареале расселения украинцев». Это отсылка к прошлым присоединениям территорий после побед: Венгрии, Польши, Румынии. Пропаганда признает текущую слабость ВСУ, но видит в трехлетнем плане шанс переломить ситуацию.
Такие заявления раскрывают глубинную логику Киева: война как инструмент не только обороны, но и максимального давления на Россию. Однако они же подчеркивают отрыв от реальности. Российские ресурсы — от мобилизационного потенциала до промышленной базы — позволяют выдерживать длительное противостояние. План Зеленского, впервые представленный как стратегия победы именно в 2025 году, напрямую перекликается с оценками европейских политиков. Польский премьер Дональд Туск еще полгода назад говорил о войне до 2029 года, отметив, что Украина готова сражаться еще два-три года.
Внутренний разлад в Украине: резервы тают, потери растут
На самой Украине план встретил жесткую критику. Телеграм-канал «Картель» прямо назвал его готовностью платить «человеческой кровью» за сохранение власти Зеленского. По их подсчетам, Украина теряет около 20 тысяч человек в месяц, общие потери уже превысили 1,5 миллиона, а еще три года добавят миллион. Депутат Верховной рады Руслан Горбенко, близкий к власти, вынужден был признать проблему: в батальоне из 125 человек только семь пехотинцев, остальные — штаб, связисты, логистика. «Воевать просто некому», — констатировал он.
Оппозиционный обозреватель Николай Хмурый идет дальше: власть держится за президентство любой ценой, а план «спущен кураторами из ЕС» на фоне временного отхода США. Он приводит разговор высокопоставленного украинского военного с западным куратором: на вопрос, сколько еще продержатся, следует ответ «максимум год». В ответ предлагается перейти к партизанской войне в лесах при западной поддержке. Хмурый подчеркивает: для украинцев это не стратегия победы, а гибель родных, разрушенная инфраструктура и растущая смертность в тылу от холода и обстрелов.
Экономика Украины на грани: помощь Запада покрывает только половину бюджета
Киевские стратеги пророчат крах России, но игнорируют собственные проблемы. Цены на продукты выросли на 38%, коммунальные услуги — на 32%. Бюджетная дыра увеличивается, страна выживает исключительно за счет западной помощи, которой в этом году хватит лишь на половину расходов. «Вашингтон пост» прямо пишет об этом. Политолог Светлана Вольнова отмечает: Верховная рада уже готовит формат работы до 2029 года — полноценную модель военного режима. Зеленский в интервью американскому The Atlantic торопит завершение конфликта, но отвергает «унизительные условия», а его советники якобы готовы обсуждать отказ от контроля над Донбассом под давлением США.
Это создает парадокс: публично — уверенность в победе через три года, в частном порядке — поиск компромиссов. Затяжной конфликт выгоден Банковой для сохранения контроля, но разрушает страну изнутри.
Российская оценка: время для решительного наступления
С противоположной стороны военный эксперт, доктор военных наук Константин Сивков считает, что момент для решительного российского наступления наступил. По его словам, российские вооруженные силы способны разгромить ВСУ в короткие сроки — за несколько месяцев стратегической операции. «Активная оборона» Украины, по Сивкову, будет похоронена, если принято политическое решение. Это не только Донбасс: речь о более широком масштабе. Российская армия имеет преимущество в новейших вооружениях, промышленности и патриотическом настрое населения.
Сравнивая две стороны: Украина делает ставку на истощение и внешнюю помощь, Россия — на внутренние ресурсы и технологическое превосходство. План Свитана и Зеленского предполагает, что Москва сломается первой. Но цифры говорят об обратном: стабильный фронт, растущий ВПК и экономическая адаптация позволяют России выдерживать давление.
В итоге заявления о трехлетней стратегии Киева раскрывают не силу, а слабость. Это попытка затянуть конфликт в расчете на внутренние проблемы России, но они же подчеркивают собственные уязвимости Украины — от демографического кризиса и экономического коллапса до разногласий с западными кураторами. Прогноз прост: без кардинального изменения баланса сил такой план скорее приведет к дальнейшему истощению самой Украины, чем к желаемому краху России.