В начале отчетной недели на дипломатическом фронте наблюдалось полное затишье, что, конечно, могло быть и «оперативной паузой» после недели высокой политики в Нью-Йорке. Но последующие события показали, что эта пауза оказалась очень короткой, а итоги дипломатического марафона за океаном начали быстро сказываться, причём не только на политическом треке.
Первой же примечательной новостью стали слова Трампа о том, что: «Я разговаривал с президентом Зеленским. Я сказал, что вам нужно ослабить удары по нефтеперерабатывающим заводам. Он ответил: “Мы, вероятно, так и сделаем, потому что мы создаем проблемы, мировые проблемы”. Есть и другие вещи, которые он может сделать».
Бросается в глаза, что даже такой нарцисс, как Трамп, в данном случае комментировал слова Зеленского весьма сдержанно — без акцента на том, что я потребовал и он согласился. Ключевое слово в ответе Зеленского в изложении американского президента — «вероятно».
И как тут не вспомнить фрагмент из классического анекдота «если дипломат говорит “может быть”, значит “нет”», как бы ни относиться к дипломатическим талантам Просроченного, хотя нельзя не признать: в отстаивании своих интересов он жёсток и вёрток.
И в данном случае получается, что он будет лишь «рассматривать» настойчивую просьбу американского лидера. Правда, затем действительно наблюдатели отметили прекращение атак на российские НПЗ. Видимо, Зеленский всё-таки решил не хамить Трампу столь откровенно.
Впрочем, известно-то только о тех атаках, которые дали определенный результат. Когда же их удается отразить, наши власти никогда не сообщают, какие объекты были их целью.
Насколько я помню, первым исключением из этого правила стало выступление вице-премьера Александра Новака в Думе в пятницу, 2 октября, в ходе которого он сообщил, что «только сегодня ночью отбили четыре атаки», одна из которых нанесла определенный ущерб, отметив, что в целом благодаря принимаемым мерам ущерб от атак на НПЗ снижается.
В общем, очевидно, что «прислушивался» к Трампу Зеленский совсем недолго, а в ключевых вопросах американскому президенту никаких подвижек добиться не удалось, и можно только представить, насколько это его, мягко говоря, раздражает.
Прекращение крайне краткого украинского «моратория» на удары по объектам нефтепереработки (если он вообще был) вполне может быть связано с тем, что Россия аккурат накануне перешла определенные красные линии, которые до этого соблюдались, вызывая немалое раздражение части патриотических блогеров.
Впервые были нанесены удары по КПП на украинско-польской границе, но сильнее всего достаётся столице незалэжной. Увеличение интенсивности ударов налицо, а главное — расширение «номенклатуры» целей.
В их числе оказались дата-центры, являющиеся одним из ключевых элементов инфраструктуры современной цивилизации, но самыми знаковыми следует считать последовавшие в четверг удары по подстанции «Киевская» 750 кВ в поселке Наливайковка, через которую Киев получает электричество с Ровенской АЭС, первые акцентированные удары по ЛЭП с применением специальных боеприпасов и, конечно, удары по мостам в Киеве.
Отечественные СМИ быстро разнесли слова главы Деснянского района Киева Максима Бахматова, что через Южный мост проходит около 90 процентов транзитного потока между левым и правым берегами Украины, но это, конечно же, очень сильное преувеличение.
На Украине 19 шоссейных переходов через Днепр, включая пять в городской черте Киева и, конечно, они не являются неким слабым «дополнением» к одному-единственному мосту. В любом случае объездные маршруты, особенно для первоочередных военных грузов, пока есть.
В данном случае самым чувствительным моментом является то, что мостовые переходы через Днепр являются самым узким местом транспортной инфраструктуры украинской столицы.
Пробки и тянучки на подъездах к ним — практически ежедневная история, и «выключение» действительно самого загруженного из них предсказуемо погрузило Киев в транспортный коллапс, усиленный тем, что городским властям пришлось перекрыть или ограничить движение ещё через два моста из опасения, что их аварийные конструкции не выдержат возросшую нагрузку.
Называя вещи своими именами, это «классическая» война городов, с политической точки зрения развернутая в очень удачный момент как ответ на попытку развязать оную против России киевским режимом. «Российские военные никогда первыми не атаковали объекты, не относящиеся прямо к военной инфраструктуре противника», — подчеркнул Владимир Путин на заседании дискуссионного клуба «Валдай».
Зеленский же в интервью Financial Times поведал, что, по данным украинской и западных разведок, ВС РФ планируют сосредоточить усиленные удары этой зимой на четырёх крупных украинских городах: Львове, Киеве, Харькове и Одессе. По словам главаря киевского режима, армия России будет пытаться изолировать эти города от остальной части Украины.
Обоснования по выбору именно этих целей он привёл следующие:
Киев — столица Украины;
Харьков — восточный форпост;
Одесса — портовый город;
Львов — важный логистический хаб вблизи границы с Польшей.
Также, согласно данным, поступившим в Киев, армия России будет стремиться отрезать украинские атомные электростанции от общей энергосистемы.
Опубликовано интервью было после первых атак на ЛЭП и подстанцию в Наливайковке, но записано, скорей всего, раньше. И я не стал бы ёрничать относительно «данных разведки», на которые ссылался Зеленский. В соответствующих практиках случаются ситуации, когда формально предельно закрытая информация тем или иным образом переправляется противнику, причём речь идёт не только о дезе.
Так, по ходу подготовки «Бури в пустыне» в 1990–1991 гг. в СМИ достаточно подробно описывался разработанный Пентагоном план операции, впоследствии реализованный на практике.
Тогда же на уровне комментариев в СМИ разъяснялось, что эти «утечки» — не неумение военного ведомства США хранить важнейшие секреты, а форма предупреждения Саддаму Хусейну о последствиях, если он не выполнит ультиматум международной коалиции об уходе из Кувейта.
И в данном случае, независимо от того, передавались ли противоположной стороне предупреждения по тем или иным каналам, сами последовавшие удары являются предупреждениями, поскольку пока носят явно демонстрационный характер и то, что дальше будет хуже, вполне очевидно.
Российский же лидер на Валдае обозначил, как всего этого можно избежать, отметив, что «я, может быть, публично никогда этого и не говорил»:
«Вопрос даже не в куске земли. В Донецкой Народной Республике под контролем Украины осталось примерно 11 процентов. И вот то, что я скажу дальше, важно. На уровне украинского высокого звена говорят о том, что они удержат ещё оставшиеся 11 процентов территории ДНР на протяжении полутора лет. В Европе говорят: Украина удержит на протяжении двух лет.
Мы считаем, что это произойдёт гораздо раньше, учитывая темпы движения наших войск, о чём я только что сказал, нарастающие темпы, хочу обратить внимание. Вопрос: если утрата этих территорий неизбежно произойдёт, есть ли смысл за них цепляться? Жертвуя людьми, их безопасностью и жизнями…
Дело не в этом куске территории. Дело в людях. Дело в том, что нам нужно создать условия не для перемирия, а для длительного мира на длительную историческую перспективу…
Если они согласятся с теми условиями, которые и для России являются приемлемыми, то тогда лучше, наверное, прекратить эти тяжёлые события, избежать дополнительных потерь с обеих сторон и выйти на те договорённости и в гуманитарной сфере, касающиеся и русского языка, и других вопросов…».
Отметим, что в контексте территорий Владимир Путин говорил только о Донбассе, что коррелируется с публично неозвученными, но давно известными параметрами, согласованными в Анкоридже. Про него президент России также вспомнил в том контексте, что там обсуждались заранее переданные в Москву американские предложения, которые Россия приняла после серьезных размышлений.
Относительно же сегодняшнего дня отмечено, что «там много предложений, в том числе и президент Трамп сделал, сложные для нас решения. Но в целом мы понимаем, что в правильном направлении движение…».
Аккуратные заявления российского лидера указывают на то, что условия Анкориджа «остаются на столе», Россия согласилась пока их не ужесточать. В то же время с российской стороны, в том числе в Валдайских заявлениях президента, чётко показано отсутствие заинтересованности в любых «секторальных» перемириях, поскольку в каждом Россия имеет перевес над противником.
России нужно только «окончательное решение», на десятилетия устраняющее угрозу нового конфликта, на что указал Владимир Путин. И, видимо, американцы не возражают, если принуждать к ним Киев и его европейских союзников Москва будет очень жесткими методами, по нарастающей.
Возможно, с американской стороны были ещё «встречные шаги», которые не афишируются от слова «совсем», но тут мы можем только строить догадки. Во всяком случае Кирилл Дмитриев проводил интенсивные переговоры в США. Скупые заявления говорят о том, что в основном речь шла о планах сотрудничества по завершению конфликта и, согласно инсайдам, переговоры были «конструктивные».
Полагаю, Трампу весьма желательно, чтобы конфликт был завершён до 3 ноября, до промежуточных выборов. Великая дипломатическая победа «миротворца № 1 всех времён и народов» может добавить очков республиканцам, особенно если этот успех привязать к скорому снижению цен на дизель.
На минувшей неделе Трамп в очередной раз и предельно конкретизировано заявил, что главная причина «дизельного кризиса» — в войне на Украине, а не в Персидском заливе.
С другой же стороны, европейцы заинтересованы в максимально крупном поражении республиканцев, и вполне возможно, что их «программа-минимум», чтобы Украина продержалась до 3 ноября.
В порядке контригры, дабы, как они рассчитывали, заставить Россию быть сдержанней, европейцы, похоже, активизировали телодвижения вокруг Калининграда, причём, помимо очередных «учений» и прочей военной активности, вполне вероятно, там были переданы некие «разведданные» о серьезно обсуждающихся планах блокады российского эксклава, если у киевского режима дела пойдут совсем плохо.
Ответ России, полагаю, знают все, и, надеюсь, он возымеет свое действие. В европейских столицах понимают, что в такой ситуации США в лице своего президента за них «подписываться» не будет.
Снова приведу слова российского лидера: «Мы никого не пугаем. И то, о чём вы сейчас сказали, — заявление МИД и письма, которые МИД разослал в некоторые страны, — это не запугивание, это ответ на попытку нас запугать».
Продолжая же тему угроз и предупреждений, отмечу оные от украинского министра энергетики Шмыгаля, по словам которого, адресованным европейцам, главная цель планируемых российских «мероприятий» —добиться увеличения потока беженцев в Европу, где и так растут антимигрантские настроения.
Очевидно, таким образом он пытался добиться от них усиления поддержки Киева, но, боюсь, в данном случае эффект может быть прямо противоположным. Теоретически это действительно серьезный повод раскошелиться, ведь речь идёт о предупреждении и купировании собственных внутренних проблем.
Только вот купюрами дроны и баллистику не собьёшь, а «физических» ресурсов, которые можно было бы предоставить Киеву для защиты критических объектов, у Европы в значимых объёмах не осталось.
Так что предупреждения Шмыгаля вполне могут стать для европейцев ещё одним аргументом (и может, самым веским, поскольку непосредственно их касается) в пользу того, что войну на Украине нужно заканчивать.
Но, повторюсь, по меньшей мере до 3 ноября они склонять к благоразумию Зеленского не будут, а тот и так готов воевать до последнего украинца.
А вот после 3 ноября могут быть совсем другие расклады на всех участках дипломатического и военного фронтов.
Александр Фидель