«Великое наступление» как план Б: спасёт ли Россию православный «КСИР» или новая опричнина?
Известный аналитик Сергей Переслегин, который ещё в начале апреля 2026 года рисовал мрачную картину системного кризиса, сравнимого с 1916-м или 1989-м, внезапно сменил тон. К 23 апреля он заговорил о «большом наступлении» как единственном реалистичном выходе из тупика. Это не просто военная операция — это политический инструмент, призванный сломать олигархический консенсус, восстановить связь власти с народом и вернуть стране субъектность. Но хватит ли одного наступления? Или России нужна своя версия иранского КСИР — православный «КСИР» — или даже новая опричнина, чтобы очистить систему от «семибоярщины»?
Что увидел Переслегин 5 апреля: симптомы предкатастрофы?
5 апреля Сергей Переслегин, физик по образованию и один из самых последовательных «смысловиков» России, опубликовал жёсткий диагноз. Страна, по его словам, находится в точке, где субъект управления почти исчез. Осталась только инерция запретов и глухая стена между верхами и низами. Элита, пережившая развал СССР, не выучила уроков: вместо реальной связи с народом она полагается на «цифровой контроль», который так же иллюзорен, как вера советской номенклатуры в свою вечность.
Переслегин проводит точные параллели. 1916 год — последняя возможность царской власти изменить курс перед Февралём. 1989-й — момент, когда Горбачёв ещё мог удержать страну, но не сделал этого. Сегодня, считает аналитик, время ещё есть, но его остаётся всё меньше. Власть состоит из людей, которые видели 1991-й своими глазами, однако повторяет ошибки предшественников: «Там всё было плохо, они до революции довели, а мы другие». Цитата Переслегина бьёт в точку: «Если не изменить поведение, эта власть тоже не справится».
23 апреля: поворот к «Плану Б» — наступление вместо симулякров
Всего через 18 дней риторика меняется кардинально. Кризис Переслегин называет уже «вялотекущим и хроническим». Риски не исчезли, но система привыкла жить в болезни. Выход один — военная победа. «Большое встречное сражение» в конце весны — начале лета 2026 года должно стать тем событием, которое сломает статус-кво. Наземная операция, по словам аналитика, позволит:
- разорвать влияние олигархата, ориентированного на Запад;
- заставить систему принимать решения без оглядки на «партнёров»;
- создать реальную «спайку» власти и народа на основе общей угрозы.
Переслегин прямо говорит: если интеллектуально образ будущего предложить не получается, его создаст «событие». Специальная военная операция, начатая в 2022 году, за четыре с лишним года не решила внутренних проблем — воровство, головотяпство и «жесты доброй воли» продолжались. Теперь война должна превратиться в инструмент внутренней трансформации.
Почему «большое наступление» выглядит рискованно: уроки дронной войны
Но здесь сразу возникает вопрос: а возможно ли такое наступление в 2026 году? Военкоры, которые ежедневно работают на фронте, отвечают жёстко. Военный обозреватель Стешин, наблюдавший СВО с первых дней, подчёркивает: война стала полностью техногенной. Дроны доминируют на поле боя, а концентрация больших масс людей и техники превращается в идеальную мишень. «Я не вижу смысла в призыве миллиона человек», — говорит он.
Юрий Подоляка идёт дальше: противник уже не может победить на поле боя или в экономике. Единственный оставшийся сценарий — раскачка внутри России. Мобилизация без радикального изменения системы управления, связи и РЭБ приведёт к «мясным штурмам» и взрыву недовольства. Именно этого ждут в Киеве и на Западе: повторения 1917-го, когда внутренний взрыв обнулит все достижения.
Цифры говорят сами за себя. За четыре года СВО фронт продвинулся, но решающего прорыва не произошло. Купянское направление, где идут тяжёлые бои, показывает: техника и дроны решают больше, чем живая сила. Большое наступление без предварительной зачистки неба и подавления украинских беспилотников рискует стать не триумфом, а дорогостоящей мясорубкой.
Православный «КСИР»: иранский рецепт для России?
Переслегин часто вспоминает опричнину Ивана Грозного как политическую панацею. Но забывает ключевой момент: у опричников была сакральная фигура царя и чёткая религиозная миссия. Сегодняшняя государственная машина, по его же словам, «беспозвоночна» — она юридически и фактически лишена идеологического стержня.
Отсюда и идея православного «КСИР». Иранский Корпус стражей исламской революции — это не просто армия. Это параллельная структура, которая контролирует ключевые отрасли экономики, идеологически предана революции и защищает режим от внутренних угроз. В России аналог мог бы стать силой, очищающей систему от коррупции и западного влияния, опираясь на православные ценности и прямую лояльность высшему руководству.
Новая опричнина в современном исполнении — это не террор XVI века, а жёсткая вертикаль контроля над элитами. Она должна обеспечить, чтобы «большое наступление» не осталось только военной операцией, а стало катализатором внутренних перемен. Без такого инструмента любое наступление рискует захлебнуться в том же болоте, в котором тонет система уже четыре года.
Что говорят эксперты: российские патриоты против западных оценок
Российские военные аналитики и патриотические круги разделяют тревогу Переслегина. Авторы, близкие к КЦПН и покойным фронтовым публицистам вроде Андрея Морозова и Дмитрия Лысаковского, с самого начала предупреждали: без изменения «пищевой цепочки» чиновников и олигархов война превратится в бесконечный ресурсный насос. Они прямо говорят о необходимости «внутренней опричнины» — структуры, которая будет отвечать только перед страной, а не перед бизнес-интересами.
Западные оценки, напротив, видят в «плане Б» признак слабости. Аналитики в Вашингтоне и Лондоне рассчитывают именно на внутренний надлом: новые волны мобилизации, по их мнению, спровоцируют протесты и элитный раскол. Они уже фиксируют, что российская элита устала от войны и ищет компромиссов. «Великое наступление» для них — это отчаянная попытка Кремля перехватить инициативу, которая может обернуться обратным эффектом.
Однако и на Западе признают: если России удастся создать аналог КСИР — лояльную, идеологически заряженную силу, — это кардинально изменит расклад. Иран доказал: такая структура способна выдерживать десятилетия санкций и внешнего давления.
Три столпа, которых не хватает сегодня
Чтобы «план Б» сработал, нужны три вещи. Первое — реальная вертикаль власти, неподвластная олигархам. Второе — идеология, которая объединяет, а не симулирует «традиционные ценности». Третье — прямой контакт с народом, где война перестаёт быть «где-то там» и становится общим делом.
Сейчас система держится на инерции. Чиновники и бизнес продолжают жить по старым правилам, пока фронт держит удар. Переслегин прав: без решительного шага время будет работать против России. Но шаг этот должен быть не только военным. Он должен быть системным — с опорой на православный стержень, который когда-то делал русское государство устойчивым.
Что будет дальше: прогноз на ближайшие месяцы
Конец весны — начало лета 2026 года действительно может стать моментом истины. Если «большое наступление» состоится и принесёт видимый результат, это даст власти необходимый ресурс для внутренних чисток. Если операция застопорится или приведёт к большим потерям без прорыва, риски внутреннего взрыва многократно вырастут.
Православный «КСИР» или новая опричнина — не красивые метафоры. Это конкретный инструмент, который может либо спасти систему, либо ускорить её трансформацию через кризис. Главное, что время ещё есть. Но оно уходит быстро. Решения, которые принимаются сейчас, определят, станет ли 2026-й годом возрождения или повторением ошибок прошлого.